Право на "второй шанс"

      Простыни кажутся мерзко холодными, свет слишком ярким, а бокал в руке неудобным и скользким. Гермиона лежала в постели, пытаясь навести порядок в своём чердаке мыслей.       В носу свербит от недостатка кислорода. Воздух заполнен резкой вонью духов, которые девушка яростно разбрызгивала, стараясь убить свежий ягодный с привкусом черт-его-дери-табака, такой родной запах..Девушка сжимает челюсть, прикрывает глаза и пытается впихнуть эти воспоминания в тёмный ящик, захлопывая крышкой наглухо. Но коробка разваливается под пальцами и Гермиона может почувствовать Его запах даже сквозь эту зловонную липу, которую, к слову, она терпеть не могла всей душой. За приторность, за резкость, за ужасное сочетание с ненавистными розами и в особенности за то, что это подарок её блудного муженька.       Глубокий вдох, чтобы разложить мысли по полкам нужно успокоиться.       Грейнджер не чувствовала вины, не перед ним уж точно. Рон решил, что если она выбрала карьеру, а не семью, то ему позволено строить её на стороне.       — Зачем нам развод? Куда ты пойдешь без меня? У Гарри своя семья, Гермиона. А кто у тебя ещё остался?       Слова, которые были больнее и унизительнее пощечины, которой она одарила его перед тем как запереться в ванной и проплакать весь вечер. Ногти свободной руки сжались в кулак, оставляя глубокие полумесяцы на бледной ладони.       Уизли мог быть хорошим мужем. Мог, но точно не для неё. Он исправно дарил подарки на все годовщины, не задерживался на работе, готовил завтраки и будил поцелуями по утрам. С одной стороны сказка, а с другой мерзкий глизень, узколобый крильмар, который не замечает ничего вокруг.       Тшш, дыши Грейнджер..Все проблемы решают мозгом, а не эмоциями, ты же помнишь?       Ага, только если у твоего мужа он есть.

***

      — Наше будущее было указано судьбой, вспомни сколько мы пережили вместе.       Его тяжелая рука легла на напряжённое плечо девушки и та передернула ими в надежде скинуть с себя это липкое касание.       — Лаванда.. — вылетает сквозь стиснутые зубы. — Серьёзно, Рон? Ты говоришь о всех наших приключениях, о чувствах взращиваемых годами, а после этого спишь с девкой, которая бездумно вешалась на тебя почти весь шестой год обучения?       Брюнетка резко вскочила со стула, так, что тот опасно накренился, но будто чувствуя напряжение в воздухе, тихо остался на месте. В то время как девушка, метая молнии глазами развернулась к невозмутимому парню лицом, пытаясь унять все вырывающиеся оскорбления, запуская руки в непослушные кудри в надежде унять этот поток глупых, как ей казалось, мыслей. - Я-я поверить не могу, ты говорил, что эти отношения были ошибкой. Мерлин, да она даже тебе никогда не нравилась!       — Но ей нравлюсь я. — бросил, пожимая плечами, будто само собой разумеющееся. — И она согласна родить для нас ребёнка, раз ты так занята своей карьерой. Я уважаю твой выбор, но я говорил, что хочу семью, Герм. И я нашёл выход для нас двоих.

***

      Бокал вновь оказался пустым. Это уже вторая бутылка вина? Белого, полусладкого, того самого, что Он каждый раз приносил в качестве извинения за опоздание.

***

      — Тебе не кажется, что в обед стоит приносить кофе, а не бутылку алкоголя? — буркнула под нос девушка на глухой стук дна бутылки об стол, не отрывая глаз от ежемесячного отчёта.       — И тебе доброго здравия, моя дорогая. — нагло разваливаясь в кресле как истинный слизеринец, ответил мужчина. Шуточно прищурив глаза, парировал её замечание, — Вино славный помощник при бессоннице, а судя по твоим уставшим глазам я снова не прогадал.       Девушка цокает языком и поднимает голову, тут же расцветая в улыбке, которую с недавних пор мог вызвать только он.       — Теодор..— протягивает девушка, поднимаясь из кресла. Обогнув стол, она наклоняется к мужчине, мягко стягивая с его головы темные солнцезащитные очки. — И что же вас так слепит в этот октябрьский дождливый день?       — Ваш нимб, о любезнейшая защитница всех ущемленных магических существ. — на такую колкость ему отвечают фырканьем. — Почему ты ещё не на обеде? Только не смей говорить, что ждала меня. — смыв остатки улыбки с лица, включил было серьёзный тон мужчина, но вид явно больших для девушки, съезжающих с переносицы очков к кончику носа, уносят его попытки строить серьёзную мину живоглоту под хвост. Он снова разливается в нежной улыбке, притягивая девушку за руку к себе на колени.       Ойкнув, девушка пытается устроиться на новом месте, а очки в то время окончательно съезжают с носа и падают на ноги. Тео внимательно всматривается в её лицо, будто видит его в первый раз, останавливаясь на красных глазах. Волна раздражения проходит по позвоночнику, он напрягается всем телом, когда девушка пытается укрыться от его взора, утыкаясь в шею мужчины.       — Ты снова плакала.. — с тяжёлым вздохом начал он говорить.       — Тебя не было две недели.. — одновременно с ним шепчет девушка, прикусывая язык, едва услышав его слова.       Тяжёлая тишина обрушивается на плечи, секунды кажутся минутами. Тео понимает, что она не начнёт говорить первой на эту тему, да и не хотелось создавать ещё более напряженную атмосферу. Поэтому он в очередной раз примеряет шляпу личного шута, разбавляя тишину смешком.       — Ох, дорогая, я надеялся, что мои письма не дадут вам заметить как пролетят эти дни.- притворно цокает он и шутливо нахмурившись продолжает. — Я заставил принцессу скучать, нет мне прощения.       Девушка легонько пихает слизеринца в грудь, поднимаясь, чтобы взглянуть на эту выстроенную гримасу и улыбка снова занимает свое место на уставшем лице.       — Я правда скучала по тебе, Тео.

***

      Пальцы до побелевших костяшек сжимают бокал, он не выдержав пытки громко лопается. Осколки впиваются в кожу, капли крови начинают стекать к локтю, но девушка будто не ощущая боли, тупо опускает взгляд на руку. Мысли уже были далеко от этой комнаты, она ненавидела себя за ту вылетевшую, казалось такую невинную фразу. Если бы она была умной, то не стала бы доверять свои чувства слизеринцу. Не стала бы говорить то, что можно использовать против неё. Как она могла быть так слепа. Что Уизли, что чёртов Нотт ни разу не считались с её чувствами.