Не буди в хомяке зверя, лорд Слизерин!

///не бечено/// Джеймс Поттер, готов был умереть, при этом дважды: первый раз когда он собрал своих ребят чтобы уничтожить сектантов, идя на сумасбродную, самоубийственную авантюру, а второй раз, когда они, поверженные, едва живые, были прикованы к мегалитам в древнем друидском капище и начался чёрный ритуал. Оба раза он остался жив лишь чудом. Правда, второй раз, чудом был его собственный сын. И Джеймс с одной стороны готов был оторвать голову своему зятю, за то, что он взял с собой Гарри, а с другой... Его разбирала гордость за сына, который в одиночку сделал то, что не мог весь Аврорат на протяжении пяти лет. Нет, хорошо, не в одиночку, но... Тому он отомстит, со всей своей любовью и с Сириусом на пару. И знамя Гриффиндора, повешенное в холле замка Слизерина на фамильные блековские вечные клеящие чары будет лишь крохотной долей этой мести. Он сам после этой заварушки практически ослеп на левый глаз, за что к нему в Аврорате намертво приклеилось негласное имя Один, что было вполне достойно, учитывая, что травма была получена в битве с Фенриром, при предотвращении Рагнарёка. Джеймс, хоть и прекративший работу "в поле", перейдя на должность Начальника Аврората, гордился этим именем. И должностью тоже, особенно после того, как едва встав с больничной койки и уверив семью, что с ним абсолютно всё в порядке, он явился в Аврорат и за шиворот уволок в допросную Фреда Уилкинса, того самого аврора, который тогда прибыл к ним домой после нападения и передал ему приказ об отстранении. Подозрения оказались верными, не в бровь, а в глаз, как сказал тогда Сириус, довольно скалясь своей шутке. Уилкинс долгое время крысятничал и передавал информацию о рейдах сектантам, имея с них неплохую "прибавку к жалованию". После того, как следствие по делу Рагнарёка было закончено, их всех ждали допрос под сывороткой правды. Всех - это буквально всех, кто участвовал в этой заварушке. Тогда, конечно, начался небольшой переполох из-за того, что школьники знают столько тёмных заклинаний и могут вполне эффективно пользоваться Авадой, но учитывая обстоятельства при которых были применены эти заклинания, на это закрыли глаза, не без помощи Джеймса, который лично взял на себя ответственность. Лили не разговаривала с ним после произошедшего месяц. Долгий, ужасный, полный раскаяния, искренних извинений месяц, закончившийся, впрочем, тем, что его всё же простили. Ну, и, по большому секрету, Джеймс, имевший чуйку на такие вещи, считал, что пора бы уже прекращать гостить у зятя, отремонтировать Оленью Фазенду и обновить там детскую. Потому что уже через восемь с половиной месяцев должен появиться на свет итог их с Лилс примирения. Сириус, кстати, ходил довольно задумчивый и внезапно получал из Хогвартса почту. И писал ему вовсе не Гарри, как можно было бы подумать. Потому что спутать чёрного статного филина, принадлежавшего семье Малфоев с какой-то другой птицей было невозможно. Но Джеймс друга на эту тему не расспрашивал, понимая, что может сделать только хуже своим интересом. И тихо радовался, что друг наконец-то, спустя столько лет заинтересовался кем-то ещё и прекратил тихо и печально вздыхать, отводя глаза, когда он обнимал Лили. Пусть там ещё всё очень непонятно, да и интерес его только заканчивает второй курс... Но Джеймс поддержит друга и, если надо, вправит ему мозги. Гарри, как и Том, по самое "немогу" закопавшиеся в учёбу, отравились в Хогвартс в положенный срок, не смотря на то, что врачи настаивали на ещё недельном отдыхе. Но, учитывая, что Гарри огорошил их всех тем, что собирается досрочно сдать СОВ и сразу после этого поступать в Магический Университет, на факультет целительства... Джеймс только рукой тогда махнул, мол, делай что твоей душе угодно, теперь пусть у Тома голова на эту тему болит. Эти двое еле выбрались из школы только ближе к маю, на церемонию награждения, потому что магическое сообщество не могло не отметить храбрость и доблесть школьников, которые не побоялись рискнуть собой и выступить против угрозы, которая едва не погубила если не человечество, то Англию так точно. Оба были уставшими, с синяками под глазами, которые не брали даже чары Гламура, которые мастерски умел накладывать Люциус Малфой, так же приставленный к награде. Впрочем, даже усталость не помешала юному лорду Слизерину толкнуть вдохновляющую речь, очаровать всех в зале от мала до велика и пафосно пообещать, что если его изберут Министром, естественно, по окончанию его обучения и практики, то он никогда не допустит повторения подобных чудовищных событий и вообще, приведёт магическое общество к расцвету. Джеймс тогда только аплодидировал и молча улыбался, понимая, что раз Том наметил для себя этот путь и сказал об этом официально, то дальше остаётся только делать ставки, через сколько он воплотит свои планы в жизнь. И что-то подсказывало, что случится это раньше, чем они могут ожидать. Гарри, внезапно увлеченный учёбой и Томом, ни в какие передряги пока больше не встревал, дуэль с директором школы не в счёт. А потому что нечего было так резко и негативно отзываться о Томе! И, к тому же, Гарри ничего такого тогда себе не позволил, только обезоружил пышущего негодованием победитедя Гриндевальда, потом обездвижил и прочел лекцию о семейных ценностях, о силе любви и о том, в какое конкретно место директор Дамблдор может засунуть свои предрассудки относительно слизеринцев в целом и его супруга в частности. Том когда узнал о столь вопиющем поступке Гарри, в первый же учебный день пошедшем просить о сдаче экзаменов экстренном, лишь истерически засмеялся и ничего не сказал. И тайком выдохнул, потому что теперь Гарри, пусть и остался всё таким же милым и наивным, но... Но иногда в зелени его глаз можно было разглядеть новый оттенок: холодный блеск изумруда, цвет Авады. Именно такого цвета и должны быть глаза у того, кто собрал все три Дара Смерти. Неизвестно, что будет дальше, но Том был уверен: Гарри теперь в гораздо бОльшей безопасности, чем мог бы быть при прочих равных. А если Гарри в безопасности, то Том спокоен и доволен жизнью. К тому же, Гарри увлёкся идеей вернуть своему отцу зрение и вдобавок к учёбе ещё и эксперементировал, периодически советуясь то с матерью, то с Северусом Снейпом. К слову о нём. На слизерине начался очередной виток холодной войны: Северус отказал братьям Лестрейндж. Северусу, как истинному учёному, хотелось всё больше и больше углубляться в сложную науку зельеварения и, возможно, посвятить этому всю свою жизнь. В которую не вписывались два красноволосых возмутителя спокойствия, которые постоянно зажимали его где-то в темном алькове, после чего наукой заниматься вовсе не хотелось, а то, чем хотелось заниматься - он делать до помолвки отказывался. А потом, в очередном порыве самокопания, Северус вдруг осознал, что он и вовсе этим двоим не подходит. И когда уже готовые на всё братья прилюдно сделали тому предложение... Страдали все. Не только красные бестии и меланхоличный больше обычного Северус. Дошло до того, что в гостиную факультета Том теперь входил опасливо озираясь, потому что Лестрейнджи решили своего избранника взять измором и даже, насколько он знал, тайно брали консультации у Гарри. Тот со всей своей наивностью и добротой братьям помогал как мог в их нелёгком деле, поэтому поющие валентинки, блёстки, не стирающиеся ничем кроме как руками твоего возлюбленного, конфеты с лёгкими афродизиаками и огромная надпись гласящая "Северус, мы тебя любим! R&R" были лишь верхушкой айсберга сумасшествия. Том от души желал Снейпу просветления в его гениальных мозгах, а себе братьям терпения, снимал за балаган каждый вечер пять баллов со своего же факультета, а потом с гордо поднятой головой, загадочно поблёскивая зеленым с серебром, удалялся в Выручай-Комнату, которую они с Гарри прочно аккупировали, используя как уютную супружескую спальню. А Гарри... Он только виновато сникал, а потом, хитро сверкая зеленющими огромными глазами из-за стёкол очков, стряхивал с Тома блёстки и просил, чтобы тот его наказал, раз уж он снова провинился. И вместо того, чтобы снять с негодника баллы, снимал с него одежду, к их обоюдному удовольствию. Поэтому в соревновании факультетов в этом году, ко всеобщему изумлению, впервые за двадцать три года, выиграл Хаффлпафф.