Wasp

Иногда ты задыхаешься. Ты чувствуешь, что тебе не хватает кислорода и ты нуждаешься в большем его количестве, но ты не знаешь. Ты не знаешь, что если кислорода будет слишком много - ты умрешь. Окислишься, как та мерзкая бутылка молока, на дне которой уже начался бал бактерий и такой же начнется внутри тебя, если не угадаешь с пропорциями этого важнейшего химического элемента. Он хорошо знал химию. Настолько хорошо, что иногда удивляешься почему он еще не смешал пару настоек, чтобы уничтожить целые королевства, миры, вселенные и стать единым властителем всего и вся. Занять престол тринадцати мирозданий, разрушить столпы творения и править, править, править, в последствии став началом и концом великой империи самовластия.Но он так же хорошо знал и математику, обладая так же превосходным навыком аналитики и умения выстраивать стратегию. Наверное поэтому он и не воспользовался своими умениями в отваромешании и зельеварении против мира человеческого и мира иного, некасаемого, его собственного. Мира магии, богов и титанов. Мира космических водопадов и водяных комет из жерла океана. Зачем ему мир, который придется делить с миллиардами, если есть мир, делимый лишь с одним им. И ей, которую он насильно в свой мир и заволок под лунным беззвездочным небом небольшого города, небольшой улицы и не большого желания сопротивляться ему, ведь тогда это казалось таким правильным. Таким...чистым и понятным пойти с ним, бросив мир, созданный родителями для нее. Тоже без ее согласия, ведь кто захотел бы рождаться здесь? Кто вообще хотел рождаться? Может, тогда это было вовсе не насильно? Она же сама пошла за ним, точнее за тем, что он ей предлагал. Вечность Спокойствие Заботу Любовь... Но он обманул ее. Питер Пэн, который в последствии учил ее не врать и наказывал, если она все же это делала, обманул ее. Разрушил ее. *** Зелёный длинный свитер прятал силуэт девушки, скрываясь под длинными светлыми волосами. Прозрачную кожу плеча сдавливала широкая мужская ладонь, настолько теплая и в то же время такая холодная и чужая, что коленки пробирала дрожь, а кисти рук девушки невольно сжимали пальцы свободной руки мужчины, что, казалось бы, нежно держала ее за талию.

- Тебе холодно? - слегка хрипловатым полушепотом спросил он. Питер Пэн был таким спокойным, не источал совершенно никакой неуверенности, будто все его действия были заранее спланированы. Будто он давно ждал, что она придёт к нему вот так: с запутанными волосами и спутанными мыслями, поедающими девушку с того момента, как она переступила порог его комнаты. А может ее сознание начало плести все эти невозможные лабиринты гораздо раньше, чем она вошла сюда? Гораздо раньше их знакомства, что произошло в ноябре прошедшего года, или даже раньше ее знакомства с самой собой? Мы не помним себя при рождении вплоть до возраста пяти-шести лет, когда наш мозг становится достаточно сформированным для такой нагрузки. Может, ее мысли начали потихоньку спутываться задолго до того, как она вообще научилась осознавать.

- Нет, - так же тихо, но гораздо с меньшей уверенностью ответила девушка. - мне не холодно. Холодно. Этот арктический холод начался с первой же ночи здесь, в Неверлэнде, на игровой доске этого чудовища, что расставляет на ней жизни людей так, будто это просто фишки из игры "Монополия" и которого все считают королем. С первой же ночи здесь он утвердил перед ней свой статус, поселив в ее теле маленькую частичку льда, зная, что та будет разрастаться до тех пор, пока девушка не придет к нему и не попросит согреть ее, растопить эту частичку, хотя бы на мгновение, позволив ей перевести дух под лучами несуществующего солнца. В отражении настенного зеркала девушка могла наблюдать за эмоциями мужчины, но не делала этого, так как разучилась смотреть на него уже давным давно. Она помнила его зеленые глаза и широкие сильные плечи, в которые сейчас едва упиралась макушкой, привстав на носочки.

- Зачем ты пришла, милая? - наигранно ласково спросил Пэн, растягивая губы в легкой улыбке. Пугающей улыбке. - Я могу что-то для тебя сделать? - все с таким же тоном добавил он, заправляя светлую прядь девушки ей за ухо, прижимая ее тело настолько близко к своему, что казалось будто он нашел потерянную часть себя и хочет воссоединиться с ней. Она молчала. Всегда молчит, потому что поняла, что разговаривать бесполезно: либо ее не услышат, либо используют её слова против неё же, а Пэн умел это делать очень искусно.

- Солнышко, ты же знаешь, я не люблю ждать, тем более когда возле меня стоит перепуганная дрожащая девочка. Ну же, что случилось? Заблудилась и решила как мотылёк пойти на свет, а он привёл ко мне? - иронично выгнул брови, наклонил голову влево, накручивая прядь собеседницы на палец, будто паук, играющий с попавшей ему в паутину мухой. Наверное паук это действительно лучшее сравнение для мужчины: уж больно много сходств. Большое количество глаз, которым обладают некоторые виды шелкопрядов, воплощают способность Пэна к всевиденью - из под его взгляда не может ускользнуть ни что, а устойчивое выражение "паучье чутье" и вовсе описывает главную черту мага. Именно это и напугало в первую очередь девушку, ведь она поняла, что врать ему совершенно бесполезно, ведь он видит насквозь всех, а тех, кого он знает дольше пары часов, вообще читает, будто у них есть бегущая строка на лице со всеми их мыслями, желаниями и страхами. Тысячелетия порождают опыт одним и проблемы другим. Свою вечность Пэн явно не терял.

- Можно мне остаться на ночь с Вами? - тихонько, словно мышка, произнесла гостья, не поднимая испуганного взгляда от пола. Её бы никто не услышал и попросили бы повторить заново, но Питер совсем не "никто" и знал, что может так лишь спугнуть девушку, которая уже была готова при лёгком звуке слегка скрипнувшей половицы броситься бежать со всех ног, не жалея истерзанное болью и холодом тело. В ее старой жизни было холодно, но не так холодно, как в этих тропических джунглях.

- Остаться? Тебе всегда рады в моих объятиях, Котёночек, тем более, когда ты сама в них приходишь. - он явно был намерен подвести этот диалог к тому, чего ожидал от девушки уже как год - с момента их знакомства. - Думаю, я должен признаться, что давно ожидал когда же твоё одиночество пересилит гордость и страх, направляя тебя, в одном свитере и махровых носочках, ко мне в столь поздний час. - продолжил он в своей манере аристократа, представителя высшего дворянский общества и просто человека не из нашего времени. Многие столетия своей жизни он был обязан обращаться к каждому господину и даме на "Вы" и кланятся при встречи, что составляло культуру общения людей в не столько далёкое от нас прошлое. Времена прошли, те люди давно мертвы, как и их внуки и порядки, а привычка быть манерным молодым джентельменом осталась. По спине девушки пробежала дрожь, потому что она знала, что такой тон не предвещал ничего хорошего. Перед употреблением жертву нужно смазать, чтобы она легче таяла во рту и приятнее стекала вниз по горлу. Без капли сопротивления. Она промолчала, надеясь, что он продолжит свой монолог, самая не понимая почему: в независимости от дальнейших слов Пэна и времени итог будет один, а попытка побега не представлялась возможной. Она бы представлялась игрой для мужчины, в которой он бы определённо стал победителем, подмяв под себя неразумного мышонка с непоследовательностю действий.

- Я сделаю все что ты захочешь. Тебе будет очень хорошо со мной, солнышко. Только скажи мне чего же ты хочешь.

- Мне холодно...

***

Наверное падать с огромной высоты очень больно. Если мы не отключаемся в первые же секунды после падения, то разрастающаяся по нашему телу боль должна быть мучительной, подобной мукам рождения. Если бы она знала хоть одного человека, способного достоверно описать эти чувства, то непременно бы сравнила свои ощущения с падением. Первая буква бесконечности и последняя не должны существовать, иначе ломается вся концепция слова и можно перечеркнуть содержание к чёрту, а ощущение бесконечности внутри должно нас разорвать и оставить нас бесконечным. Вселенная этого не уместит, ведь внутри неё своя бесконечность, а если их много, то их не существует. Может быть мира тоже не существует и она лишь выдумала его себе. Тогда она бог. А если ей никто не помог и наоборот пощаолил всему этому случаться с ней, то справедливо ли утверждать, что бог есть? Значит его тоже не существует. Почему тогда это происходит? Мы не умещаемся в бесконечности, мир слишком мал, бог лишь небесная концепция. А падать все-таки больно.

***

Поцелуи на шее ощущаются как горячий мед, стекающий по нежной коже. Его поцелуи ощущались как спасение. Он нежно целовал её шею, слегка прикусывая в некоторых местах, словно пробовал на вкус. Пауки не ласкают мух перед ужином. Ощущения ярко контрастировали с привычными удушениями и паникой. Пятнышки на плечах и ключицах будут не от боли. За его волосами пробивался тёплый свет горевшей свечи, на которую девушка откровенно пялилась, пытаясь не утонуть в ощущениях. Пэн спускался ниже. Он опирался на колени, написая над "мухой", она опиралась на слабый свет. В их первую встречу Питер укутал её в свое пальто, в третью напоил горячим какао, в десятую узнал об её прошлой жизни, а в сороковую уткнул лицом в подушку, не обращая внимания на сопротивления и крик. Тогда она ещё кричала. Но после пары таких разов перестала, потому что чем хуже она себя ведёт, тем больнее. Но это правило не работало исправно: в проникновениях были его чувства, а чувствовал он чаще всего гнев и отвращение. Он сам не мог с точностью ответить что же его так отвращает, заставляя мерзотный ком мусора и горечи вставать поперёк горла и заслоняя собой слюну. Мир он не любил, ни один из тринадцати. Себя он презирал, топя свою ничтожность в прекрасной жестокости к сладкой жертве. Приторной жертве, оставляющей вязкий привкус на языке и нёбе. Сладкое Пэн тоже не любил, разбавлял чай бензином, а еду посыпал сожалениеми о том, в кого превратился. А кем ты был? А судьи кто? Сам себя же казнил и сам себе не помог, а теперь лишаешь очередную душу покоя, называя себя уродом. Признание своей отвратности не делает тебя безгрешным, нежность не стирает шрамы. Почему бог так жесток. Длинные пальцы расстегивали пуговицы у горла свитера, что было совсем необязательно, ведь его с лёгкостью можно было снять через голову. Игрался. Девушка повернула голову слегка в сторону, когда почувствовала поцелуи под ухом и на мочке. Хотелось бежать, но разница в размерах не позволяла. Зачем она пришла. Зачем позволила. Зачем захотела...Почему сейчас было так тепло? Flashback "Смерть родителей ударила сразу после того, как она пришла в себя после его ударов. Лёжа на полу, пытаясь прийти в себя после очередной "воспитательной" беседы, девушка услышала краткий ответ на вопрос что с её семьёй. "Я убил их ещё в том месяце." - буднично ответил Пэн и закрыл за собой дверь, оставив в комнате вкус крови и обреченности. Никто не спасёт, некуда бежать. Побеги тоже были наказуемы: однажды вывернутые им суставы давали о себе знать даже при лёгком шаге, а воспоминания о той боли заставляли скручиваться в комок. Почему её ровесники сейчас наслаждаются первой любовью и купаются в лучах подростковых шалостей, а она давится и пытается дышать носом, чтобы её не вывернуло, пока мужчина давит на её голову, приказывая стараться лучше". Она всегда боялась быть с мужчиной, ей казалось, что её не будут любить, не будут учитывать её желания и чувства, что она повторит судьбу многих женщин. Желание всем угодить станет её надзирателем, а собственная голова тюрьмой. В ее стране смертная казнь временно приостановлена, но если этот вид наказания снова возобновят, то она знает, кто будет усаживать её на электрический стул или вводить последнюю сыворотку. Она сама. Свою учесть она принимала как должное, будто заслужила это, заслужила разбитые руки, разбитые надежды, разбитые мысли и наоборот должна ещё быть благодарна за некое чистилище, в котором она отбывает наказание за свои пороки. Но за мимолетную зависть так не наказывают, за несмешные шутки не раздирают горло, за желание не существовать не отбирают жизнь. Питер прокладывал дорожку поцелуев от груди к низу живота, придерживая девушку под коленками. Слегка отодвинув в сторону нижнее белье, он развёл её ноги шире, приклоняя между ними голову. Сейчас она мысленно ставила себя на его место в те моменты, когда он сидел в кресле, смотря на неё сверху вниз со слегка прикрытыми глазами. Сейчас глаза прикрывала она. Flashback       "Она перестала вставать с кровати, когда все внутри накопилось и разорвало её. Последней капли не было, девушка распадалась постепенно и каждое событие медленно подводило её к этой кровати. Хотелось просто спрятаться, забыться на секунду, хотелось, чтобы было не больно. Разве это не естественная потребность человека? Не чувствовать боль и обморожение. Почему её потребности игнорировались? Почему он проигнорировал её, когда был так нужен? Она лежала под одеялом, пропитанным слезами и потом, и все, чего она хотела - чтобы кто-то посидел рядом с ней хотя бы минуту, сказал, что все будет хорошо. Такая мелочь. Пэн зашёл к ней в комнату, сел на белые простыни и просто молча смотрел на девушку. Затем медленно поднялся, собираясь уйти, но вдруг его она схватила его за руку и тихонько прошептала: "Не уходите. Пожалуйста". В глазах были слезы и надежда, она нуждалась в нем сейчас, она нуждалась хоть в ком-то. Он отбросил её руку и вышел за дверь, оставив девушку в одиночестве. Тяжёлые вдохи сменились сдерживаемой все это время истерикой. Иногда ты задыхаешься".

Слегка сжимая его голову бёдрами, она держалась за его пальцы, пытаясь справиться с ощущениями. Его рука гладила девушку по голове, будто успокаивая. Было приятно. Совсем не так, как он делает обычно, накручивая её волосы на кулак и с силой вдавливая в матрас. Впервые хотелось, чтобы он не останавливался, хотелось чувствовать каждое мгновение и каждое прикосновения его губ к мягкой коже низа. Тихие вздохи и крепко зажмуренные глаза. Мир растворился.

***

Ощущая его поглаживания по спине, девушка думала о своём доме. В своих фантазиях у неё было все совсем по-другому, но человечество ещё не дошло до того, чтобы переносить всех желающих в мир иллюзий и поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть в реале. Она часто представляла, как любимый человек целовал бы её, обнимал, водил по коже и говорил, что она самая лучшая и что когда-нибудь все закончится и начнётся лучшая жизнь, где никто не сможет её достать, а мировые проблемы будут на уровне колен, ведь мир будет для нее ничто. Для них. Так почему она сейчас позволяет этому чудовищу делать это? Почему ей хочется, чтобы он делал это? Недолюбленный ребёнок, мышонок в клетке, грезивший о сыре. Личность стирается, оставляя после себя ненавистную оболочку, неотразимую в зеркале. Мечты действительно сбываются: теперь внешний мир на неё никак не влияет, она погрузилась внутрь себя и попала в тюрьму. Ловушка захлопнулась. Питер Пэн получил то, чего так долго хотел, после чего нежно укрыл её одеялом, стиснул крепче в своих руках и позволил ей заснуть. В тепле.