Почудилось

Впереди, на горизонте, августовское солнце медленно клонилось к закату, раскрашивая безоблачное небо в самые разные оттенки оранжевого. Зейн брёл по старой избитой дороге, ведущей на местное кладбище. Оно находилось совсем недалеко от окраины деревни, прямо у кромки загадочного леса. И пускай взгляд подростка был прикован к завораживающему пейзажу, его голову занимали мысли совсем другого рода. И касались они непосредственно существа, на встречу с которым он так спешил. Неужели он действительно столкнулся с мифом в реальности? Могло ли воображение, подпитанное диким страхом и отчаянием, сыграть с ним такую злую шутку? Нет, думает Зейн, сам бы я дорогу ни за что не нашёл. В его руках глухо позвякивали две бутылки недорого пива, купленные по пути в местном магазине. Осман не был любителем алкогольных напитков, но ему показалось, что монстру- нет, Джейсону, - была бы приятна компания. Хах, он думает о вурдалаке так, словно в дальнейшем они собираются стать закадычными друзьями. Кто знает, может, это вообще ловушка, и в один прекрасный момент Джейсон просто прикончит его? Или утащит в лес, оставив бродить там до скончания веков. Зейн фыркнул от абсурдности вещей, приходивших ему на ум. Если хотел убить, не вывел бы из чащи. Зацепившись за эту мысль, подросток продолжил путь на кладбище. Он надеялся, что не совершает какую-нибудь непоправимую ошибку.

***

Зейн какое-то время бродит среди выстроенных в ряды могил в попытке наткнуться на нового знакомого. Пасторальная атмосфера английского кладбища ничуть не успокаивает издерганную нервным предвкушением душу. Всюду из земли торчат могильные плиты, некоторые совсем гладкие и чистые, другие – покрытые сеточкой трещин и обвитые плющом, чьи треугольные листья прикрывают выщербленные эпитафии. Мужчины и женщины, дети и старики, чьи дни были сочтены и увековечены на сером камне. Зейн не останавливается ни у одной из них, лишь мажет взглядом по холодному граниту и внутренне содрогается от мысли, что рано или поздно здесь может оказаться и он сам. Ему интересно, а есть ли среди этих могил та, что принадлежала бы Джейсону? Иначе зачем ему выбирать для встречи именно это место? Его внимание на несколько секунд привлекает одна из многочисленных плит. Место захоронения выглядит совсем свежим: расчищенный от сорняков участок с тёмной перекопанной землёй. Зейн подходит чуть ближе и наклоняется, чтобы в наступающих сумерках разглядеть надписи. Судя по всему, могила принадлежит девушке. На камне красивым шрифтом выбиты две даты, и подросток обнаруживает, что день рождения некой Эшли Симпсон совпадает с его собственным. Казалось бы, ничего особенного, но по спине Зейна проходит холодок.       - О, так ты всё-таки принёс мне пиво!       Грубый голос, раздавшийся прямо позади него, чуть не заставил парня выронить драгоценные бутылки из рук. Он резко оборачивается, его испуганные карие глаза глядят в насмешливые красные. Джейсон, явно довольный произведенным впечатлением, пользуется моментом и выхватывает одну из бутылок когтистой рукой.       - Чё застыл? Будто призрака увидел, - упырь весело хмыкает, но подросток не может расслышать этого за стуком бешено колотящегося сердца. Как только Зейн приходит в себя, на вурдалака сыпется поток гневных возгласов:       - Нахрена так делать?! Нет, серьёзно, ты считаешь это забавным?! Ты меня до смерти напугал!       - В таком случае, хорошо, что мы уже на кладбище, ага? – кривая улыбка выглядит совсем не привлекательно, если учесть тот факт, что у Джейсона отсутствует часть тканей на левой стороне лица, но благодаря этой шутке Зейн шумно выдыхает и позволяет себе расслабить плечи.       Нежить разворачивается и делает пару неровных шагов по направлению к ближайшему кедру. Его раскидистые ветви тихо шуршали на ветру, словно нашёптывая колыбельную нашедшим здесь пристанище душам. Джейсон садится прямо на голую землю под деревом, явно не заботясь о состоянии и без того потрёпанной одежды. Осман, слегка поморщившись, приземляется в траву в паре метров напротив.       - Ты в итоге один припёрся?       - Ага. Отец не на шутку перепугался, но я сказал, что просто потерял счёт времени, пока тусовался с друзьями. Уж прости, но вряд ли бы он поверил в этот…       - Пиздец, да, я понял.       - Я хотел сказать «бред сумасшедшего», но ты, вообще-то, прав.       Джейсон отмахивается от его извинений, с лёгкостью отвечая:       - Не парься, я бы тебе тоже не поверил.       Зейн наблюдает, как упырь возится с пивной крышкой, снять которую получается не с первого раза. Как только бутылка с шипением открывается, Джейсон издаёт радостный рык и жадно присасывается к горлышку. Подросток с интересом и лёгким удивлением смотрит, как мертвец наклоняет голову вправо, чтобы напиток не просочился сквозь его отсутствующую щёку. Пара капель всё же пропитывает грязно-голубую футболку, но Джейсона это явно не заботит. Он выпивает всё залпом, после чего с громким удовлетворённым выдохом опускает пустую тару на землю. Упырь откидывает голову на широкий ствол кедра позади и блаженно прикрывает светящиеся из-под козырька кепки глаза.       - Бля, спасибо тебе, парень. Я такой вкусной хрени сто лет не пил! – его хриплый голос звучит неподдельно благодарным, и Зейн невольно улыбается в ответ. Какое-то время он задумчиво смотрит на свой нетронутый напиток, прежде чем решительно протянуть его собеседнику. Джейсон вопросительно смотрит на него, но всё же принимает угощение. Осман решает пояснить:       - Я не фанат светлого нефильтрованного.       Джейсон что-то бормочет в ответ, словно не верит ему, но всё-таки откупоривает вторую бутылку. Зейн не говорит, что ему просто любопытно ещё раз увидеть, как кто-то с отсутствующим наполовину лицом пытается аккуратно пить пиво. Но картинка ярко отпечатывается в его голове, и она настолько нереальна, что заставляет парня чуть слышно хихикнуть. Удивительно, но упырь верно растолковывает его веселье:       - Хули ты ржёшь, сам бы попробовал нажраться, когда у тебя половина тела – гниющая дыра!       Из-за одежды Зейну не видно ничего, кроме отчасти разложившихся рук и лица, но он подозревает, что Джейсон и в остальном выглядит как первоклассный зомби из кинофильмов. Подросток скрещивает ноги и кладёт локти на скрытые под слоем джинсов колени, не переставая смотреть на монстра напротив. Тот лениво разглядывает его в ответ и покачивает начатой бутылкой в правой руке. Игра в гляделки оканчивается поражением Османа, отчего-то резко смутившимся. Ночь тем временем вступала в свои права и нагоняла ещё больше мрачности на окружающий их пейзаж. Всё в лучших традициях готики, думает Зейн, плотнее запахивая куртку в попытке скрыться от внезапно налетевшего ветра.       - Почему именно это место? – он оглядывается по сторонам, чтобы скрыть неловкость из-за внезапно нарушенной тишины.       Упырь подтягивает к себе правую ногу, усаживаясь поудобнее, и сквозь прореху в камуфляжных штанах Осман видит колено неправильной формы. Сразу вспоминаются мифы, которые он подробно изучил днём.       Над коленом упыря можно заметить нарост – он скрывает отверстие, через которое душа покидает тело.       Вот и не верь после такого в сказания да легенды.       Из размышлений его вырывает низкий голос Джейсона, сформулировавшего свой ответ:       - Здесь очень тихо. Безлюдно. Никто не сунется на старое деревенское кладбище после заката. Ну, если он не ёбнутый наглухо, конечно.       - Чем тебе так не нравятся местные жители? Со мной ты, вроде как, неплохо общаешься.       - Ты принёс мне пиво, ты практически святой, - за этим предложением следует смешок, но после упырь говорит уже серьёзнее, - это скорее я им не нравлюсь, не наоборот. Сам посуди, я ходячий труп, живущий в лесу. Зачётный видок, по-твоему? Не, спасибо, чужих воплей я уже наслушался в своё время.       Зейн задумчиво чешет в затылке, невольно соглашаясь с упырём. Честно говоря, он и сам не был уверен, хотел ли он на самом деле повстречать подобное существо. Да, ему нравились мифы, истории про разных существ и места их обитания. Но одно дело – читать про них в красиво иллюстрированных энциклопедиях, а другое – пить с ними пиво после заката посреди жуткого кладбища. И как он только дошёл до этого?       За этой мыслью неожиданно следует другая: а как до этого дошёл Джейсон? Он говорит совсем как обычный (сильно сквернословящий) человек, ведёт себя так же, как человек, даже одет довольно неплохо для мертвеца. Выходит, он не всегда был таким? До этого момента Зейна ни разу не послали куда подальше с его вопросами, и это побудило парня снова завести разговор:       - Я читал, что упырями становятся те, кто не смог обрести покой после… ну, смерти. Как ты, э-э… стал таким?       Джейсон отставляет бутылку в сторону, словно у него резко пропало желание пить дальше. Невесёлая ухмылка искажает его и без того неприглядные черты, тут же заставляя Зейна пожалеть о заданном вопросе. Упырь прямо не отвечает.       - Что именно ты вычитал в своих книжках, умник?       Подросток слегка ссутуливается, словно принося извинения за поднятую тему. Джейсон машет рукой в просьбе продолжать. Прокашлявшись, Осман пытается припомнить конкретный отрывок из славянской мифологии.       - Ну, там говорилось про самоубийство, насильственную смерть и… А, неверно исполненный обряд.       - И как ты думаешь, что же именно со мной случилось?       Зейн и не заметил, как одним неосторожным вопросом загнал себя в неловкую ловушку. Он робко поднимает глаза на собеседника, но лицо нежити нечитаемо. В горящих ярко-красным глазах виден проблеск лёгкой печали и усталого смирения. Подросток неуверенно предполагает:       - Суицид.       Мгновение, потребовавшееся на ответ, будто растягиваается на одну маленькую вечность. Парень с лёгким волнением и в то же время с жадностью ожидает чужой реакции на высказанное предположение. Упырь вдруг обнажает острые клыки и впечатлённо произносит:       - В точку, малыш.       В сердце Османа отчего-то заныло. Джейсон кажется весёлым парнем, «своим в доску», что называется. Так почему же его судьба сложилась именно так? Наверное, вурдалак прочёл неозвученный вопрос по выражению его лица, так как на этот раз он заводит разговор сам:       - Я вырос не здесь, а в Штатах, в таком захолустье, что и вспоминать страшно. И жизнь там была полной хернёй, если честно. Никакой работы, никакого движения, никаких стремлений и целей. Семья полегла ещё в юношестве, упокой Господь их бедные души. Мой переезд сюда был счастливой случайностью и последним шансом стать кем-то нормальным. Но я и его умудрился феерично проебать, - мертвец запивает жестокие слова выдохшимся пивом, и пока Зейн подыскивает нужные слова, Джейсон продолжает, - только не вздумай меня жалеть. Поверь, я сам во всём виноват. Да и честно говоря, жизнь непростого бессмертного вполне себе нормальная.       Упырь произносит это, отвернув голову в сторону тёмного леса, словно если он будет говорить не с Зейном, а с бездушными деревьями, то сможет убедить и самого себя. Неожиданно набравшись смелости, подросток приподнимается и неспеша придвигается ближе к мертвецу так, что они почти соприкасаются плечами. Зейн незаметно принюхивается, ожидая поморщиться от вони разлагающейся плоти, но чувствует лишь запах земли, который возникает после дождя. Джейсон пристально наблюдает за его действиями, силясь понять, что заставляет Зейна поступать именно так. Подросток без какого-либо страха глядит на него в ответ.       - Я не стану тебя жалеть. Спасибо, что рассказал мне.       Упырь какое-то время молчит, уставившись на только начавшую появляться луну. Небо теперь уже стало гораздо темнее, но Осман не чувствует опасности, находясь среди теней. Больше нет. Неожиданно Джейсон произносит:       - Это чё получается, мы с тобой теперь типа друзья? Ха, спасайся кто может, нам пиздец!       Зейн лишь спокойно улыбается в ответ.

***

Они наслаждаются компанией друг друга ещё какое-то время. Ветер гуляет среди крон могучих деревьев и еле слышно разносит над кладбищем свою умиротворяющую песню. Природа не спит, она дышит полной грудью вместе с каждым живым существом. Джейсон и Зейн больше не разговаривают, но тишина им сейчас даже уютнее, чем дружеские подколы и подначки. Однако атмосферу разрушает прилетевшая из леса сова, грациозно усевшаяся на самую низкую ветку кедра. Джейсон лениво поднимает голову, и птица неожиданно громко ухает, взъерошивая перья. Осман никогда не видел диких птиц так близко. Он старается не двигаться, дабы не спугнуть ненароком незваного гостя.       Джейсон встаёт с земли, отряхиваясь парой небрежных движений. После этого он вытягивает в сторону левую руку, более-менее уцелевшую, и сова вдруг решает примоститься прямо на неё. По идее, Зейн уже не должен чему-либо удивляться, когда дело касается Джейсона, но тому в очередной раз удаётся лишить его дара речи.       - Это Джоуи. Мой друг, помощник и по совместительству самая умная птица на свете, - при этих словах сова раздувает перья ещё сильнее и становится похожа на пушистый шар с глазами-блюдцами.       - Охренеть! Хочешь сказать, ты гребаная Белоснежка?! – Джейсон пронзительно смеётся и машет головой.       - Хрена с два. Просто... скажем так, мои друзья – не совсем животные, - Джоуи щёлкает клювом, а Зейн в это время осторожно поднимается на ноги. Он не отрывает взгляда от загадочной птицы. Её крылья отливали в лунном свете всеми оттенками коричневого, а брюхо было грязно-жёлтого цвета. На шее - белесый полуворотник с чёрными вкраплениями на подбородке. Но самым примечательным является окрас головы. Белые брови и полосы, разделяющие глаза и щёки, резко контрастируют на фоне тёмных перьев, создавая некое подобие очков. Сова разглядывает подростка в ответ, наклонив голову в сторону, и это так похоже на движение Джейсона, что Осман насмешливо фыркает. Джоуи расправляет крылья и взмывает вверх, теряясь среди верхушек деревьев. Вурдалак провожает компаньона взглядом и после неловко обращается к Зейну:       - Нам с Джоуи нужно возвращаться в лес. Ты это, приходи завтра сюда в это же время, если хочешь. Устрою тебе пешую прогулку до озера, чтобы больше не терялся.       Парень не может сдержать предвкушающей улыбки, тут же выпаливая:       - Забились!       Джейсон провожает мальчишку до выхода с кладбища и только потом уходит в обратно тёмную чащу. Луна служит Зейну безмолвной спутницей всю дорогу до дома. Он готов поклясться, что где-то вдалеке слышит громкое уханье Джоуи и успокаивающую песню господина Ветра, приносящего с собой добрые сновидения для всех жителей деревни.