Знакомство

— Это для их же блага, сестра. Люмин ему не ответила. В ее носу и горле горькой, противной пылью осел дым. Запах гари был всюду — на коже, в одежде, волосах. А за ее спиной тлел очередной мир, который они превратили в пепелище. — Ну что? — ее голос ей самой показался чужим. — Теперь ты готов уйти? — А ты готова? Люмин поморшилась, расслышав в его вопросе сочувствие. Это теперь он решил поиграть в эмпатию? После того, как они обрушили небеса на землю? — Я первая спросила. — Я готов. Мое дело сделано. Меня с этим местом только оно и связывало. Но у тебя ведь, — Итэр грустно улыбнулся, — все несколько сложнее? Люмин яростно замотала головой. — Нет. Нет-нет-нет. Давай без этого. Не говори, что понимаешь мои чувства, не делай вид, что ты сожалеешь. Будь это хоть миллион раз правдой, я не хочу… не хочу этого слышать. Люмин отвернулась. Глаза уже жгли слезы. Да, черт побери, ей было сложно. Она всегда — с первого дня — знала, что придет время уходить, и все-таки не смогла остаться в стороне, не смогла не… Она выдохнула. И вдруг поняла, что надо делать. — Пойдем, братец, — сказала она глухо. — Хочу тебя кое-с-кем познакомить прежде, чем мы уйдем.

***

Чем ближе они подходили, тем сложнее Люмин становилось дышать. Грудь будто сковало стальными кольцами, которые становились тяжелее и уже с каждым шагом. Но она шла; Итер послушно сдедовал за ней. У Люмин захолодило нутро, когда впереди показалось то самое место. В снегу у высокой сосны торчал причудливый клинок. Фигурное синее лезвие завораживало, притягивало взгляд. На стволе сосны была высечена лаконичная «А». — Это здесь, — коротко сказала она. По ее щекам уже давно ручьем струились слезы. Люмин чувствовала себя жалко; скорбь была ей… несколько в новинку. Ослабшей рукой она коснулась рукояти клинка; как ни старалась, она все никак не могла набраться сил заговорить. Итэр не торопил. — Привет, — выдавила она наконец. — Не подумай, что хвастаюсь, но я его нашла. Нашла брата. Говорила она прерывисто, шмыгая носом между предложениями. Итэр держал дистанцию — все-таки все понимал. — Знаешь, о чем я подумала, когда мы с ним наконец встретились? О том, что хочу познакомить его с тобой. Люмин не понимала, откуда в ней столько слез. Неужели копились все те века, когда она думала, что вовсе не умеет плакать? — В конце концов, ты ведь представил меня своей семье, — на ее дрожащие губы закралась улыбка. — Было бы справедливо познакомить тебя с моей. Жаль только, — голос ее надломился, — ты не оставил мне такого шанса. Люмин предали ноги. Хруст снега под коленями заглушили рыдания — она плакала как ребенок, оперевшись лбом о покрытый инеем ствол сосны. — Какой же ты дурень… — тихо, между всхлипами, — идиот… проклятый… безмозглый слизняк… Послышались шаги, и на ее плечо легла теплая своя-чужая рука. Долгое время она не могла выдавить ни слова. — Ну вот, — голос у нее был слабый, еле живой. — Вот то, что связывает с этим местом меня. Совсем ничего грандиозного, да? Не говори — я и так… — Я рад знакомству, — перебив ее, тепло отозвался Итэр. — Зная тебя, это наверняка был кто-то очень доблестный. Люмин усмехнулась сквозь слезы. — «Доблестный». Не уверена, что это про него. Он был жуткий подлец. Но я его… Она хотела его сказать — это слово. Получалось скверно. Вернее, никак. Итэр вдруг вытащил из земли покрывшийся льдом клинок. Опустился на колени рядом с ней и ласково вложил рукоять в ее ладонь. — Расскажешь мне о нем? Люмин подняла на него взгляд и нашла в его глазах отражение собственной печали. Это осознание почему-то грело. Она неуклюже кивнула. Да, она позаботится о том, чтобы обо всех наделанных им глупостях знала не только она. Немного успокоившись, Люмин все же заговорила. — Его звали Аякс. И он… кажется, он научил меня любить.