Адвокат дьявола

Франция, Париж.

17 июня, 2021 год.

- Я не виновен! Меня подставили! Клянусь! - руки, дрожащие от липкой крови, держали охотничий нож. Сине-красные мигалки полицейских машин, во тьме освещали окровавленную рубашку мужчины. Труп женщины лежал на сырой земле, жестоко изрезанный. - Бросайте оружие! - раздался крик офицера, направляющего пистолет на предполагаемого преступника. И мужчина послушно отбросив нож в сторону, опускается на колени. - Руки за голову, ублюдок! - держа убийцу на мушке, кричал полицейский. В его голосе сквозила ненависть и злость. Взгляд метался от маньяка к жертве, нагоняя ужаса на молодого офицера. Неизвестный правда послушался, заводя красные ладони за затылок. Потерянным взглядом смотря вниз, ожидая, когда его арестуют. Окружённый полицейскими машинами, у него просто не было выбора. Сразу несколько офицеров повязали подозреваемого, не церемонясь, заталкивая в машину. В подъехавшую скорую загрузили труп женщины. Очередной жертвы. Но убийца пойман, убийца будет наказан за всех этих невинных людей. Так думали все полицейские, участвующие в задержании. Знали бы они тогда, как ошибались.

***

Эта история началась два года назад, когда в одном из самых мирных районов Парижа нашли изуродованный труп женщины. Тогда весь город был повержен в шок, новость об этом убийстве крутили по всем федеральным каналам. Да, в каждом городе и в каждой стране иногда происходили убийства. Но это - это было не обычное убийство. Каждый помнит тот день, когда в интернет попали фотки того самого преступления. Женщине изрезали лицо, грудь, тело. На ней не было живого места, буквально вся кожа была покрыта глубокими порезами, словно по ней провели огромной теркой, или поточили в гигантской точилке. Этот ужас смогли забыть лишь спустя несколько месяцев, но и то ненадолго. Через два месяца в новостях появилась новость об очередном убийстве, с тем же почерком. Люди боялись выходить из домов, женщины всей страны находились под угрозой. Два года. Два гребаных года подряд, этого зверя искали. Каждый месяц, семнадцатого числа, появлялся новый, изуродованный труп очередной женщины. Париж еще не видел настолько жутких людей. Его прозвали Парижским Дьяволом. Он был на слуху у каждого жителя Франции, вызывая бурное обсуждение в СМИ. И вот сегодня в полночь, полиция Парижа наконец-то смогла поймать подозреваемого. Хотя сложно было назвать его подозреваемым, потому что он, с вероятностью девяносто девяти процентов, являлся тем самым разыскиваемым убийцей. Так думали, пока не допросили пойманного мужчину. После допроса появилось уйма сомнений, и их надо было как-то решать. Дело в том, что у убийцы были весомые аргументы в пользу своей невиновности. Поэтому сейчас, в час, когда можно было отправить пойманного мужчину на нары, главный комиссар парижской полиции пересматривал видео с допроса. - Назовите свое имя, - спокойно начал следователь, садясь за стол к подозреваемому. - Эммануэль. - Полное имя, - что-то записал в блокноте дознаватель. - Эммануэль Жан-Мишель Фредерик Макрон. - Дата рождения, место проживания? - голос следователя был беспристрастен. - 21 декабря, 1977 год. Родился и живу в Париже, в первом округе. - Первый округ? Значит, неплохо живешь. Кем работаешь? - дознаватель записывал каждое его слово в блокнот. - Хирург. Работаю в парижском госпитале. В основном специализируюсь в операциях на сердце. - Значит, умеешь пользоваться ножом? - Значит, помогаю тысячам людям бороться с заболеваниями. Следователь хмыкнул. - Расскажите свою версию того, как вы оказались на месте преступления, - перешел к делу допрашивающий. - Я ехал домой после смены в больнице, останавливаясь на заправке. Она на въезде в восьмой округ, думаю вы знаете. Когда я вышел заправить бензин, меня оглушили тяжелым предметом по голове, а после я очнулся на земле. С трупом женщины под носом и ножом в руках. Потом, подъехали вы. Мне понадобится время, чтобы отойти от произошедшего. - Хотите сказать, Вас оглушили, чтобы отнести к трупу, всучив в руки нож? - поднял брови следователь. - Все на это и указывает. - На заправке есть камера. Если мы проверим ее, Вы уверены что увидим то, что услышали от Вас? - Если там будет камера, то она докажет мою невиновность. Спрашивать было пока что нечего, запись выключилась. Было принято решение, поговорить с ним еще раз, но после того, как проверится вся данная им информация. - Вы проверили информацию? - зло спросил комиссар, поворачиваясь к следователю и толпе других полицейских. Ситуация была неоднозначной, на ее решения потребуется не один месяц. - Проверили, сэр. Он сказал чистую правду: на видеокамерах заправки видно, как Макрон вылезает из машины. В следующую минуту к нему подбежал мужчина в маске и капюшоне, ударяя железной балкой по затылку подозреваемого. - Это все? - выплюнул комиссар, нетерпеливый до неконкретных слов. - Так же, на камере видно, как нападавший затащил Макрона в его же машину. Мы проверили салон на наличие следов, но ничего не нашли. Видимо тот был в перчатках. Следует сказать, что женщина была убита где-то за час до того, как мы обнаружили нашего подозреваемого с ножом в руках. Странно, не находите? - Что именно? - потребовал объяснений комиссар, считающий, что в этой ситуации странно абсолютно все. - Промежуток времени. От момента оглушения Макрона, до его поимки примерно сорок пять минут. Но тело убили максимум за час до того, как нам поступил анонимный вызов, о местонахождении нового убийства. То есть, чтобы он действительно был убийцей женщины, дело должно было пойти так: Эммануэль должен был убить женщину, где-то спрятав ее труп. Затем, он должен был приехать на заправку, это занимает сорок минут... - начал объяснять элементарные вещи следователь. - Не распыляйся, я понял. Он просто бы не успел, - цокнул комиссар, прокручиваясь на стуле. - Это если учитывать то, что у него не было сообщников. Но на этот счет нет никаких доказательств. - Мы не имеем права держать его здесь больше суток, пока вина не доказана, - с грустью проговорил следователь. Все понимали, к чему идет дело. - Выделите ему адвоката. Только нашего, а не частного. Пусть разберется, это будет работать в две стороны. Будет выуживать у него детали, передавая нам, - приказал комиссар. - Это ведь незаконно, сэр, - пытался поспорить следователь, но был усмирен одним лишь взглядом. Приходилось исполнять такие «просьбы», чтобы не потерять работу. - Отставить. Не время думать о законности, когда у нас за два года двадцать изуродованных тел. Делай что говорят. Поставь какого-нибудь новичка, чтобы много о себе не думал, - распорядился мужчина. - Один из лучших наших новичков это Владимир Зеленский. Он родом из Украины, но обучался на юридическом факультете в Париже. При всем этом, он не зеленый юнец. Ему сорок три года, просто до этого служил в своей стране. Умный, но чистый и наивный. Вполне может согласиться работать на два фронта. Что думаете, сэр? - Объясните ему положение дел, и пусть приступает к работе, - скомандовал комиссар, выходя из штабной комнаты.

***

Зеленский сегодня был на ночном дежурстве в здании полиции, всю ночь смотря фильмы, иногда поглядывая на запись с камер видеонаблюдения. Все было чисто, как всегда. Он уже второй месяц работал государственным адвокатом в Парижской полиции. Обычно ему давали клиентов, у которых не было денег на своего адвоката, но их права должен был кто-то защищать. Не то чтобы Зеленского сильно не устраивала его работа, но когда он ехал обучаться сюда, то рассчитывал немного на другое. В голове были яркие картинки о известных детективах, распутывающих разные дела. Но в жизни он просто защищал людей, которые зачастую оказывались теми еще ублюдками. Он слышал, что сегодня схватили самого известного маньяка, орудующего в Париже. Зеленский очень хотел поучаствовать в его допросе или хотя бы посмотреть, но полномочия не позволяли. Черт, это было похоже на кризис среднего возраста. Он вздохнул, собираясь идти домой. Тут, к его столу подошел Ренард. Главный в их отделении. - А ты чего еще не дома? У тебя ж ночное дежурство было, а уже восемь утра, - спросил Ренард. - Я только собирался уходить, - сонно посмотрел на него Зеленский. Он обычно вообще не разговаривал с ним, ведь Ренард был тем еще мудаком. Он работал главным следователем, зачастую допрашивая подозреваемых. Ходили слухи, что у него были проблемы с агрессией, которые приводили к избиению некоторых задержанных. - Тогда у меня для тебя охерительная новость, мой дорогой Зе-лен-ский, - протянул по слогам иноязычную фамилию Ренард. - Тебя хотят назначить адвокатом для одного человека, важного человека. Не та шелуха, которой ты обычно занимаешься. Интересно? - Да! Для кого? Я давно не получал дел, мне бы очень хотелось заняться чем-нибудь серьезным, - чуть ли не прыгая от радости, согласился Зеленский. - Ты станешь адвокатом для Эммануэля Макрона. Это подозреваемый по делу о двадцати мертвых женщинах, нужно будет разобраться с его делом. Там полно несостыковок, - понижая голос до шепота сообщил Ренард. Сказать, что Зеленский был в шоке - ничего не сказать. Голова готова была взорваться. Он не ослышался? Его назначают адвокатом, по самому серьезному делу во всей Франции? Зеленский не мог в это поверить, хотелось задать миллион вопросов. Почему именно он? - Естественно я согласен, - утвердительно покачал головой Зеленский, пытаясь побороть накрывшее его воодушевление. - Тогда иди за мной, ознакомлю тебя с планом действий и твоими задачами, - кивнул Ренард. Все шло по плану. Если кто-нибудь за пределами их отделения узнает о двойной деятельности адвоката - отвечать будет новичок. Следователь провел Владимира в пустую комнату, со столом по середине. На нем лежали оперативно собранные документы по делу Эммануэля Макрона. В комнате велось видео наблюдение. Ренард во всех подробностях посвятил Зеленского в дело. Рассказал о главном алиби подозреваемого, о несостыковках во времени. Поведал ему о главном: о том, что он станет адвокатом для Эммануэля, но все полученные сведения, предназначенные для защиты подсудимого - будет передавать в полицию, чего по закону делать нельзя. Последний пункт смутил Зеленского. Его работа заключалась в том, чтобы защищать права даже самого ужасного человека. Но о каких правах шла речь, когда ему надо было разглашать конфиденциальную информацию? Все выглядело так: полиция не хочет марать руки, отпуская возможного убийцу на свободу. Назначает ему адвоката. Но этот адвокат обязан провести свое расследование в отношении подозреваемого, вместо того, чтобы помочь ему доказать невиновность. Затем, передать все собранные данные участку, который будет использовать их против возможно невиновного человека. Все это ему не нравилось. - Подпишись тут, - кивнул на документ, лежащий на столе Ренард. - Пойми, ты лучший юрист в нашем отделении. Кроме тебя никто не справится. Это твой шанс показать себя, пойти на повышение. Разве ты этого не достоин? Хочешь всю жизнь разгребать однотипные дела воришек и алкоголиков? Сидеть в каморке на ночном дежурстве, когда мог бы сидеть в своем кабинете делая действительно важную работу? Соглашайся, Владимир. Слова, произнесённые Ренардом, жутко давили на его волю. Только что перечислили все, чего он добился за шесть лет жизни во Франции. Все перечисленное - звучало до невозможности жалко, будто он был сраным неудачником. Но он им не был, никогда не был. Он с отличием закончил юридический ВУЗ, сразу же вступая в рабочий коллектив местной полиции. Да, он разгребал никчёмные дела. Но он знал, что способен на большее. И если работа на два фронта ему поможет, то почему бы и не попробовать. Тем более, это было поручение самого комиссара. По сути ему ничего не угрожало. - Я согласен, - подписался на очень опасном документе Зеленский. Пути назад уже нет, ему придётся выполнить эту работу. - У тебя два месяца, чтобы доказать его невиновность, при этом ища улики того, что он на самом деле виноват, - проинформировал Ренард, явно довольный подписью. - В каком формате я должен с ним работать? - уточнил Зеленский. Обычно он вел дела так: его подселяли домой к подсудимому, и все время следствия они проводили вместе, во избежание потери важных деталей. Другими словами, адвокату было легче следить за подозреваемым, чтобы сложить более точную картину. Это давало больше шансов проникнуться человеком и делом, чтобы в будущем уверенно защищать того в суде. - Будешь эти два месяца жить у него. Узнай абсолютно все детали его жизни, вплоть до того когда он ходит поссать, какую порнуху смотрит и чем занимается в свободное время, - грубо ответил следователь, задумываясь, не слишком ли мягкотелого сотрудника он выбрал на это дело? - Будет сделано. Но у меня есть один вопрос. Что, если этот человек на самом деле является убийцей? Я буду два месяца жить с жестоким маньяком-психопатом, спать и есть у него под боком? Вы не боитесь, что меня просто-напросто может не стать? - поднимая глаза от документа, растерянно спросил Зеленский. - Не тупи, Владимир, - закатил глаза Ренард. - Ты сам и есть гарантия своей жизни. Если ты умрешь, это докажет, что он и есть тот самый маньяк. Его посадят пожизненно, ты думаешь ему это надо? При этом тебе выдадут табельное оружие. Это твой долг, так что хватит ссать под себя, как двадцатилетняя сопля. Тебе сорок три, мать его. Зеленский молча кивнул головой, выбора правда не оставалось. Если задуматься, в его жизни не было того, что можно бояться потерять. Однокомнатная квартира, несложившаяся карьера. Ни жены, ни детей. Даже друзей толком не было, все они остались в Украине. Он еще раз тяжело вздохнул, обдумывая все это дело. На кону стояла его карьера, не говоря уже о сохранности собственной жизни. Это был самый рискованный его поступок, за последние лет десять. Сердце колотилось, а разум скитался между заветными «да» и «нет». - Я согласен. Окончательно согласен, - принял роковое решение Зеленский. Он понимал, что это аукнется ему. Если не законодательство, то его покарает сама вселенная. Ведь за пару минут, он, человек принципов, подписался на подлейшую авантюру. Но он никогда не признает это вслух, убеждая себя, что помогает следствию. Убеждая себя, что будет нарушать конфиденциальность человека во благо. Да, он боялся что его «клиент» окажется тем самым маньяком, но еще больше он боялся того, что это полностью невиновный человек, которому нужна помощь. Настоящая помощь, а не та фальшивка, которую он ему сегодня предложит. Подписавшись на это дело, он сам стал преступником. - Ну что ж, ты сделал правильный выбор, - похлопал его по плечу Ренард. Он был безумно горд собой, сумевший убедить новичка в его важности, на самом деле, делая из него козла отпущения. Комиссар будет доволен им. Шанс того, что у них удалось бы провернуть такое с другим адвокатом, был ничтожно мал. Но вот, дурачок, живущий не в своей стране, полностью неуверенный в правильности своей жизни - стал отличным подарком судьбы. Ренард взял подписанный документ со стола, убирая себе в папку. Позже эта папка будет спрятана в сейфе, дожидаясь ошибки молодого адвоката. Подлое нутро следователя ликовало. - Ну, и когда мне приступать? - вставая со стула, спросил молодой адвокат. Было до безумия страшно встречаться с его подсудимым. Зеленский знал о его профессии, о его возрасте. Видел фотографию в деле. Но личная встреча всегда кардинально отличалась от информации в картонной папке. Пока ты не увидишь человека в жизни, ты ничего о нем по-настоящему не узнаешь. Красивые и милые люди, чаще всего оказывались жестокими нарциссами, самыми холодными преступниками, жутчайшими собеседниками, от голоса которых леденела кровь. Никогда не доверять внешности - вот что он выучил за годы учебы и изучения криминалистики. А его клиент был красив, не модель, но внешность приятная. Оставалось только дожидаться личной встречи, чтобы узнать, что скрывается за этой красотой.

***

- Вам будет предоставлен адвокат от нашего отделения. Никто из частных Вас не возьмет, - тем временем, инфоровали Эммануэля, запертого в одиночной допросной комнате. - Почему? Я могу позвонить своему адвокату, он уже не один раз помогал мне решать дела. Он никогда не откажется от меня, - подняв брови отвечал Макрон, прекрасно зная свои права. - Сэр, поверьте. Если Вы скажете ему в чем Вас обвиняют... Никто из частных не возьмется за это дело, - пытался убедить Макрона жандарм. - Принесите мне телефон, - пропуская слова полицейского мимо ушей, требовательно попросил Эммануэль. Телефон ему принесли. Он угробил два с половиной часа, названивая в юридические агентства. Он угробил свои нервы и нервы находящихся рядом людей, крича в трубку на отказавшихся с ним работать адвокатов. Остался один, самый преданный его адвокат, на протяжении долгих лет решающий самые разные проблемы. А их в хирургической деятельности возникало много. - Алло, это ты Ламмерт? - с надеждой проговорил в трубку Эммануэль. Нельзя было допустить, чтобы в суде его защищал государственный адвокат. - Здравствуй, Эммануэль. Да, это я. Где ты? Не могу до тебя дозвониться, - ответил голос на другом конце провода. - Меня обвинили в двадцати убийствах. Нужна твоя помощь. Мужчины проговорили около получаса, бурно обсуждая произошедшее. Ламмерт был в шоке от услышанного, практически весь разговор просто молча слушая. В конечном итоге он отказал, хоть это и стоило ему больших усилий. - Почему ты отказываешь мне в помощи? - пытаясь сохранять спокойствие, спрашивал Эммануэль сотый раз. - Эммануэль, пойми. Я не специализируюсь на делах об убийствах, изнасилованиях или крупных кражах. Все те дела, о которых ты так усердно твердишь, были о твоих придурках клиентах, которые не хотели платить за услуги или подавали на тебя в суд, за то что их рак не проходил после операции. - Но мне больше не к кому обратиться! Все адвокаты кинули меня. Абсолютно все, Ламмерт! - прокричал в трубку Макрон. - Ты мой друг, но я не могу. Прости, - в трубке послышались короткие гудки, а провод телефона оказался нервно накручен на палец. - Тупой ублюдок, - отбрасывая телефон в сторону, ядовито прокомментировал Макрон. - Я говорил. Вы только зря тратите наше время. Соглашайтесь на нашего адвоката, либо же предстаньте перед судом, без какой-либо защиты, - полицейский сел напротив, наблюдая за отчаявшимся мужчиной. - Как будто у меня есть выбор, - согласился на их адвоката Макрон, лишь потому что другие варианты напросто отсутствовали. - У Вас будет два месяца на то, чтобы полностью доказать свою невиновность. Если же вы этого не сделаете, или за данный период совершите то, что будет свидетельствовать против Вас... - не успел закончить полицейский. - Тогда, мое лицо будет в каждой новостной коробке, а каждый человек во Франции будет желать мне смерти, - легко предсказал последствия подсудимый. - Верно. Очень надеюсь, что Вы этого не допустите, - саркастично сказал полицейский, поднимаясь из-за стола. Время близилось к вечеру, а значит ему было пора домой. Он запер подозреваемого в допросной, удаляясь по своим делам.

***

Зеленского готовили для разговора с подозреваемым. На самом деле, это была одна из самых простых частей, которые его ждали. Уже следующим утром, он поедет вместе с подозреваемым в его дом. Будет есть еду, которую тот готовит. Он будет обязан разговаривать с ним, дознавая детали его жизни. Работа, которая ждала Владимира, имела выраженный психологический контекст. Ему нужно будет стать близким человеком Эммануэлю, при этом оставаясь верным полиции. Как же глубоко он упал. В голове всплыли воспоминания о том, как после окончания университета, его брали на должность государственного адвоката: » Je jure, comme avocat, d’exercer mes fonctions avec dignité, conscience, indépendance, probité et humanité»* — произносил он тогда присягу перед судом. Он помнил свой подбородок, мужественно направленный вверх. «Я клянусь, как юрист, выполнять свои обязанности достойно, сознательно, независимо, честно и гуманно»*. Тогда казалось, что единственный путь в жизни — прокладывать справедливость, любой ценой оставаться честным перед законом и перед собой. Но что он мог поделать, когда закон требовал от него обратного. Ничего, он справится. - Будь максимально приветливым с ним, даже если он не будет таковым в ответ. Помни, ты его спасательный круг (который унесет в противоположную от берега сторону), — напоминал Ренард. На что Зеленский лишь кивал. - Он там? - кивнул на запертую железной дверью комнату Владимир. Они находились на нулевом этаже, в подвальном помещении. Это уже давно не было подвалом, а полностью оборудованным отделением. Все равно тут было жутко. Холодно и жутко. — Там, там, — ответил Рекард, пафосно расхаживая вперед и назад. У него было стойкое ощущение того, что новичок все засрет: будет недоговаривать информацию или проникнется к подсудимому. Вполне в его стиле, - думал он, агрессивно поглядывая на спокойно сидевшего Зеленского. — Еще пять минут, — посмотрел на свои наручные часы Зеленский. Они должны были начать ровно в семь вечера. Эти пять минут тянулись как самый качественно сделанный мед. — Ты все запомнил? — останавливаясь напротив него спросил следователь, смотря на Зеленского сверху вниз. — Вы мне уже повторили все по миллион раз. Не думайте что я тупой, только потому что пришел к вам недавно. Я все прекрасно понимаю, и как вести себя с подсудимыми — я знаю лучше вашего, — в тон ему ответил Владимир. — Не огрызайся со мной. Вылетишь от сюда при первом же проколе, — сводя брови к переносице, бурно отреагировал Ренард, отходя подальше. Руки чесались врезать новичку, да вот только его работу некому будет делать. Не найдут они второго наивного дурачка, и все на этом. Пять минут прошло, им нужно было заходить в кабинет. Железная дверь открылась, впуская внутрь Зеленского, Ренарда и двух охранников. В углу комнаты мигала камера видеонаблюдения, записывая происходящее. Эммануэль заинтересованно обернулся на них, узнавая только Ренарда, который допрашивал его ночью. Значит второй и был его адвокатом. Выглядел добрым, а значит был наивен. Ему это только на руку. Судьба любила его. — Добрый вечер. Позвольте представиться, я Ваш адвокат по делу об убийстве двадцати женщин. Меня зовут Владимир Зеленский, — присаживаясь за стол, сухо сообщил он. — Меня зовут Эммануэль Макрон. Я согласен на Ваши услуги. Где подписаться? — неожиданно для всех, сразу же согласился подозреваемы.