Наслаждайся тишиной

Погружение в сон произошло настолько быстро, что никто из наших героев даже не успел сообразить, кто где будет спать.

      Утро, если быть точнее, день начался не с пробуждения от тёплых лучей солнца, а от грома, вводящего город во мрак и серость. Слишком много шума раздавалось за окнами небольшой квартиры в совершенно обычном районе, никак не отличавшегося ни криминальными происшествиями, ни другими примечательными деталями. В целом, его жителей это устраивало, участвовать в лишних разборках никому не хотелось, а стабильность и тишина являлись ключевыми факторами выбора домов для большинства населения.       — Да ты кого лошадиной мордой назвал? Чёртов смертник! — проорал на весь дом Жан, расположившийся на диване в небольшой, но уютной гостиной. На крики прибежала Карла, которую они не только напугали, но и разбудили.       — Ты чего разорался? Время три часа дня только. — почесывая затылок, произнесла девушка.       — Да так, сон приснился… — немедля произнёс парень, придерживая голову рукой, будто без неё «лошадиная морда» падёт вниз.       — Кошмар? — обеспокоено выдала хозяйка дома, идя на кухню, словно не дожидаясь ответа.       — Хуже, Эрен Йегер. — с тёплой усмешкой тихо пробормотал себе под нос.       Как же хотелось вернуться в те времена, когда два остряка вечно дрались и спорили, а остальные, в разведкорпусе, наблюдали за этим, как за качественной комедией в кинотеатре.       Завтрак в три часа дня выдался достаточно сытным и гость оценил его по достоинству, хоть и произнёс только сухое «нормально», дабы не заводить лишних диалогов. Блины с черникой, а также крепкий чёрный чай взбодрили, хоть и предательски заставляли улечься на диван, проведя день впустую. Повсюду доносились звуки грома и молнии, пугая Жана. Конечно, были предприняты попытки забить на жуткие мелодии за окном, даже приходилось пафосно рассматривать картины, висящие в доме, изображая умное лицо и делая вид, что разбираешься в искусстве и совершенно не удивлён тому, что видишь на стенах.       — Нравится? — подойдя со спины, как-то кокетливо произнесла Хокинг. Парень вздрогнул и сжал кулаки, но убедившись в том, что это была всего лишь его напарница на ближайшее время, облегчённо вздохнул:       — Да, я у нас тоже эту картину видел, видимо, автор популярен в двух мирах. — хвастаясь свой придуманной эрудированностью, гордо ответил он.       — Как мило, это мои картины. — залилась смехом, легонько постучав по картине, как отец когда хвалит сына.       — А… Я… — он не успел договорить:       — Да я шучу, я никогда так не смогу написать картину, это же Винсент ван Гог! — до обиды быстро раскусив обман, объяснила девушка.       — Мне некогда думать об искусстве, я должен понять, как мне попасть в свой мир. Не до Ван… Не до него мне, понятно? — обиженно и раздражённо произнёс он, отойдя от места происшествия. — Где тут туалет?       — Сам найдёшь, ты же такой одиночка. — недовольно фыркнула, скрещивая руки в знак недовольства.       Раньше Жан и вправду был человеком не для командной работы, но разведкорпус и, со временем появившиеся, друзья здорово изменили его. Ему нравилось работать с ними, он считал их не просто товарищами, а воспринимал их как семью. Даже этого тупоголового Эрена, который был готов пожертвовать собой в любую секунду. Именно этого не хватало Жану. Готовности умереть за свою идею, цель. Несмотря на то, что он имел огромный опыт в боях с титанами и играл значимую роль в команде, парень часто задумывался о том, чтобы закончить всё это. Изначально Кирштейн хотел в военную полицию, где сейчас бы спокойно жил, сильно не опасаясь за своё будущее. Часто Жан закрывал уши ладонями, чтобы не слышать никого вокруг, отвлечься от того ужаса, что происходит рядом. Ему хотелось спрятаться от боли, надвигающейся в его сторону. Он долго сидел на диване, отстраняясь от окружающего его мира ладонями, но вечно оставаться на одном месте было муторно и мысли о, нуждающихся в его помощи, разведчиках не давали расслабиться.        Тем временем Карла перерыла весь интернет, а потом и библиотеку, в поисках ответов на вопросы о существовании параллельных миров и перемещении по ним. Её мало волновал сам Жан. Она понимала его поведение, но смириться с этим вечным изменением эмоций не могла. В её жизни редко встречались такие люди, даже в баре, как правило, их хватало на час, а дальше они вырубались из-за выпитого алкоголя. А тут, даже трезвый вёл себя как пубертатная язва. Слишком грубо он отвечал на вполне безобидные шутки и фразы. Конечно, вряд ли Хокинг прочувствовала весь ужас, который пережил Жан за все эти годы, служа в разведкорпусе. Всю боль, которую ему причинили титаны, пожирающие всё вокруг.       Девушка никогда не узнает сколько крови повидал Кирштейн на своих и чужих руках, скольких монстров ему пришлось убить и скольким ему пришлось пожертвовать. Разведчик не мог сдерживаться, он чувствовал несправедливость. Чем его мир заслужил это всё? Почему тут нет войны? Чем они лучше его народа? Это вызывало ненависть и озлобленность даже на ни в чем невиновную сотрудницу бара, которая приняла в свой дом чужака, бредившего о титанах. Где-то в глубине души Жан был ей благодарен, что она не оставила его, а решила помочь, хоть и толку будет мало. У неё ни боевых навыков, ни теоретических. Для такого солдата обычная работница не могла быть полезной, только горазда мешать, играя роль занозы.       — Держи, — Карла протянула небольшую стопку давно неношеных вещей. — Это твоя одежда на ближайшее время.       — Откуда у тебя мужская одежда? — озадаченно спросил парень, рассматривая новый гардероб.       — От бывшего, конечно. — засмеялась. — Наконец-то они пригодились не в качестве половых тряпок.       — Ты ими пол мыла? Совсем что ли с ума сошла? — откинув вещи от себя, брезгливо скорчил лицо.       — Боже мой, я шучу. Я понимаю, что тебе тяжело, но давай не будем вечно выглядеть так, будто мы на поминках. Ничего не выйдет, если мы продолжим только ругаться и сутками думать о возвращении тебя домой. Надо отвлечься. Можем фильм какой-нибудь посмотреть, это расслабляет. — Карла вопросительно взглянула на собеседника.       — Ладно, я постараюсь быть с тобой помилее. — практически проскрипев зубами, выдавил из себя. — И… Что такое фильм?       — Кошмар, у тебя и правда ужасная жизнь была. У вас серьезно не крутят кино? — одобрительно кивнул. — Если говорить поверхностно, фильмы — вымышленная жизнь других людей, на которую можно посмотреть с различных устройств.       — Какая глупость, вам тут совсем нечем заниматься? Зачем смотреть на чужую жизнь? — конечно, об этих словах он ещё пожалеет не один раз.       Карла обидчиво провела словно родительскую лекцию о том, что Кирштейн очень многое упускает. Сев на излюбленный парнем диван, девушка включила один из самых популярных и культовых фильмов — «Титаник». Она переживала за свой выбор, ведь мелодрамы не нравятся даже обычным зрителям, что уж говорить о таком, как Жан. Наверняка, будет орать об излишних соплях и нелогичности действий главных героев. Однако, её приятно удивила реакция новобранца. Тот буквально сдерживал слёзы, внимательно наблюдая за развитием сюжета. Музыкальное сопровождение заставляло вздрагивать разведчика, покрываться мурашками.       Его заворожила невероятная красота фильма, драма — гибель основного персонажа, успевшего убедиться в спасении своей любимой, когда сам практически мёртв. Эта тема отозвалась в душе зрителя. Ему стало жаль главных героев, он искренне переживал за их отношения и на какую-то секунду подумал, что это всё реальная история без всяких приукрашиваний. Жану было стыдно и стеснительно показывать, что он впечатлён таким открытием, поэтому он, расслабив лицо, сказал:       — Сопли, да и только. Не бывает такого в жизни. — последнее он говорил честно, только смысл заложил другой. Он считал, что такая любовь невозможна, в принципе в неё мало верил.       — Неправда, тебе понравилось, я вижу. — Карла применила улыбку, которая обезоруживала даже такого «холодного» и совершенно «непробиваемого» Кирштейн, раскрывшего все свои эмоции.       — Знаешь, если бы я изначально жил в вашем мире, я бы хотел стать актёром. — неожиданно для себя произнёс парень, отходящий от впечатлений.       — Я думаю, ты бы мог стать звездой Голливуда. Таких красавцев быстро разбирают именитые режиссёры. — быстро промолвив, девушка удалилась из комнаты.       «Она со мной флиртует?» — пронеслось в голове у Жана. Ближе к вечеру Карла начала собираться на работу, сидя у туалетного столика. Аккуратно выводя контур губ красной помадой, она уже совсем забыла о своём соседе, не находившего себе места в новом мире и перечитавшего все книги, которые дала ему на изучение девушка. Выйдя из комнаты, она заметила Жана, устроившегося на диване и изучавшего труды Стивена Хокинга. Обнаружив присутствие хозяйки, тот быстро вскочил и внимательно осмотрел её лицо, даже с некой подозрительностью.       — Зачем такая яркая помада? Вчера такой не было. — поинтересовался он.       — Захотелось. В пятницу это могло бы привлечь внимание нежелательных персон. — пшикнула вишнёвыми духами в маленьком флакончике. — Думаю, такие индивиды и в вашем мире есть. — накинула пальто, повязав алый шарф. Увидя аксессуар, Жан немного застыл, а затем выдал:       — Да, такие у нас тоже присутствуют. Милый шарф, кстати. — последнюю реплику он произнёс так, словно не хотел, чтоб её кто-то услышал, но и промолчать не мог.       — Ого. — она немного опешила. — Спасибо. — одарила своей улыбкой соседа и поспешила попрощаться, нервно смотря на часы, показывающие, что ещё немного и опоздание неизбежно.       Где-то под утро Хокинг вернулась домой, тихо зайдя в квартиру, стараясь не разбудить возможно отдыхающего парня, которому явно пришлось несладко в своём мире. В гостиной она решила проверить его, на цыпочках подкравшись к нужному объекту. На первый вид он крепко спал, даже посапывал, но книга, неестественно плотно прижатая к груди, выдавала обман.       — Зачем ты притворяешься? — недовольно стянув плед, пробурчала. Жан резко вскочил с дивана, прижав к стене Карлу, не успевшую осознать смысл данного поступка. — Что ты творишь? Господи… У тебя нож? — голос предательски задрожал, а перед глазами наблюдался разъярённый гость, не заметивший как впечатал девушку в стену рядом со стеклянной вазой, разбившуюся вдребезги.       — Я прочёл твои книги! Ты точно всё знаешь, половину написал Стивен Хокинг, вы родственники! Я так и знал, что ты что-то скрываешь, строишь из себя благородную, а на деле сообщила уже куда надо, чтоб меня забрали! Ты даже не марлийка, тут уже посерьёзнее… — в блеклом свете складывалось впечатление, что его глаза сверкали от ярости, накатившей за последнее время. Разведчику не хотелось слышать ответа, в его желания входила только месть за всю боль, которую причинили его народу за ошибки прошлого.       — Ты придурок! — истерично вкинула девушка. — Стивен Хокинг это учёный, я его однофамилица просто, у вас что, так мало людей осталось, что все живущие с одной фамилией это родственники? Я тебя приняла в свой дом, даже нашла возможно важную зацепку в нашем деле, а ты как самый неблагодарный человек на этом свете угрожаешь мне моим же кухонным ножом в моём собственном доме! — несмотря на смелую речь, только от одного взгляда Жана, крепко державшего одной рукой запястья девушки, подкашивались ноги. Хозяйка старалась бесшумно переваривать неприятные ощущения, но осколок, попавший в пятку заставлял издавать тихие стоны. — Отпусти меня, я ничего тебе не сделаю. — мужчина ослабил хватку, а затем окончательно освободил.       — У меня нет оснований тебе верить. — как отрезав, высказал Жан.       — Я бы не стала застилать самую праздничную постель тому, кого мне пришлось бы куда-то сдать. Я бы даже не приготовила тебе чёртовы блины после ночной смены. Ладно просто не доверять, но вот так нападать… Ты же видишь, что я слабее и не дам тебе отпор. — передвигаясь на одной ноге до коридора, печально возразила девушка. — Возле бара валялся какой-то плащ, я подумала, что он может быть твоим, ни разу таких не видела. — кинула вещь, парень сразу же поймал.       И действительно, это была его одежда, которую носили служащие в разведкорпусе. Эта деталь ещё больше запутывала, ведь если Кирштейн проснулся сразу в чьём-то теле, то как тут оказался плащ, да ещё и рядом с местом произошедшего?       Доковыляв до кухни, Карла торопливо нашла пластырь и, сев на пол, принялась доставать осколок, который подло не поддавался поимке. Парню стало стыдно за свой поступок, хоть он и считал его вполне оправданным. Стоя в дверном проёме, как-то жалостливо поглядывал на Хокинг, которая мучалась от неудачных попыток вытащить маленькую стеклянную деталь. Подойдя, Жан присел рядом, безнадёжно посмотрев на безуспешные старания.       — Дай сюда. — чуть грубо развернув к себе лицом девушку, произнёс разведчик.       — Чтоб ты мне ещё конечности ампутировал? Нет, спасибо. — она попыталась отвернуться, но тот успел крепко схватить раненную ногу. Процедура спасения прошла весьма быстро, сопровождаясь возгласами Карлы. Причём, были непонятны их причины — боль или наглость гостя.       — Плащ, который ты нашла действительно мой. Я думаю, что после такого мне стоит уйти, справлюсь как-нибудь. Спасибо… за доброту. — он вздохнул, грустно взглянув на собеседницу.       — Нет уж, я тоже участвую в этой заварушке. Непросто так ты попал сюда, когда рядом была я. Ты прав, что-то я знаю, но вряд ли стала бы от тебя скрывать какие-то важные детали. Я действительно хочу помочь тебе, эта ситуация может стать невероятным прорывом в науке! И упускать такую возможность из-за твоей идиотской выходки я не стану. — налепив пластырь, ответила.       — И что нам с тобой делать теперь? — он действительно был растерян и не понимал, куда двигаться дальше.       Всё, что произошло с ним за последние сутки казалось каким-то сумасшедшим сном после очередной бойни. Жану хотелось, чтобы всё оказалось именно так. Его накрывала тоска по разрушенному и находящемуся на грани вымирания дому, такому родному, хоть и неидеальному. По товарищам, с которыми пришлось вместе взрослеть и принимать потери. По главнокомандующим, выбирающим каждый день новый вид наказания за любую оплошность, но готовых прикрыть собой каждого в бою. Парень скучал по вечерам с Сашей, нагло воровавшей запасы еды с кухни, по Конни, придумывающего различные варианты отдыха с друзьями после всей кровавой бойни. Скучал по Микасе, которая вечно защищала Эрена от напастей и осуждения, даже в самые тяжёлые моменты, даже когда тот не ценил этого. Скучал по Армину, так аккуратно выкладывающего все новости, которые могли бы кого-то ранить. Скучал даже по Эрену, который бил его по лицу каждый вторник во время споров о том, кто быстрее пробежит дистанцию.       Жан понимал, что при любом исходе событий этого не вернуть, детство прошло. Саша мертва, Конни уже перестал строить планы, а Эрен и вовсе предстал перед всеми в новом свете. Не слушая речи Карлы, Кирштейн вновь закрылся от мира, прижав ладони к ушам. Ему не хотелось никого слушать, ностальгия и неописуемое отчаяние настолько накрыли его, что никакие слова не помогали. Казалось, что никто и никогда не сможет прочувствовать это горе утраты не только товарищей, но и счастливой жизни.       — Жан, очнись! — Карла была явно напугана таким поведением недавно яростного и, как она думала, беспощадного разведчика. Ей и в самом деле было трудно представить каково сейчас Кирштейну. Ей не приходилось терять друзей и близких, видеть их смерти, она не находилась на грани жизни и гибели. Однако, жалость и сострадание присутствовали в её душе. Вид парня вызывал желание обнять, успокоить несчастного. Было видно, что оказавшись в новом мире, он чувствовал подозрительную безопасность и приветливость, несвойственную месту, где он привык находиться. Мягко, как-то по-матерински, Хокинг убрала руки парня. — Разве тебя учили сдаваться и скрываться в тени, чтобы ничего не решать? Думаю, нет. — не без усилий девушка поднялась с пола, направившись в кровать, которая зазывала к себе ещё в конце рабочей смены.       Эти слова поразили Жана, отозвавшись где-то в его душе. Будто это ему сказал он сам, озвучивая мысли, находящиеся в голове. Последовав примеру соседки, разведчик пришёл в гостиную, где заметил стеклянные осколки вазы, разбившуюся во время его нападения. Краем глаза заглянув в спальню Карлы, заметил, что та уже успела уснуть, даже не удосужившись переодеться во что-то более подходящее для сна. Жан прибрался на месте проишествия, убрав все следы от ещё недавнего случившегося покушения.

«Точно ли ей стоит доверять? Предателем может быть даже самый близкий человек, проверенный временем, а тут… Жан, не волнуйся, ты неглупый, если что заметишь что-то неладное. Без неё ты мало протянешь в этом мире, даже еды себе не купишь. Вот немного освоюсь и уйду, не стоит никого ввязывать в это дело. И привыкать тоже».