Show must go on.

      Общежитие Жаворонков собралось на завтрак в полном составе. Феликс тихо и максимально невнятно ворчал, Юнхо улыбался и прятал глаза, Минхо посматривал на смущенного Сонхва и тихо хихикал, а остальные просто не понимали, что происходит. Хотя и не все. Чонин просто молчал, и что происходило в его голове, не знал никто. Он сделал некоторые выводы из произошедшего, но делиться с остальными не спешил. Парень лениво жевал свой завтрак и пытался собрать воедино все странности их новых соседей, но получалось у него пока откровенно хреново. Нет, понятно, конечно, что Сонхва, вломившись в комнату к Феликсу и Юнхо, не был готов увидеть засосы на последнем, однако с чего вдруг он выдал такую резкую реакцию — непонятно. Вряд ли эти двое переспали, а даже если и да, в чем проблема-то? Дальше их общежитий информация не уйдет, так что штрафов и огласки можно не опасаться. По реакции на вчерашний каминг-аут Сынмина и Сана понятно, что гомофобов ни у Стреев, ни у Тизов нет. Хотя на счет Тизов все еще не совсем понятно. Однако, зачем так орать с утра пораньше Чонин все же не понял. — Сонхва-хён, — Феликс закончил бурчать невнятно и перешел на нормальную речь. — Я тебя очень прошу, ради сохранения психологического равновесия всех обитателей общежития, СТУЧИСЬ И ЖДИ ОТВЕТА, прежде чем входить в чужую комнату! — Феликс, — Юнхо попытался одернуть его. — Не надо. — А чего не надо-то? — возмутился Феликс. — Если он так орал, пока мы просто спали в обнимку, прикинь, какую сирену он врубит, если мы там будем… кхем… не просто спать в обнимку?       Сонхва, потупившийся было из-за заслуженной, в общем-то, претензии, вскинулся. — И что еще я могу застать, если войду без стука? — он воинственно вздернул подбородок и с яростью посмотрел на Феликса. — Ну… Мало ли… — пробормотал Юнхо и поймав на себе обалделый взгляд Сонхва, продолжил уже громче. — В любом случае, все было по обоюдному согласию.       Сонхва открыл рот, но понял, что не может выдавить из себя ни слова. Его взгляд метался от Юнхо к Феликсу и обратно, а потом, неожиданно даже для самого себя, он жалобно посмотрел на Минхо. — А я говорил, — усмехнулся тот, попивая кофе. — Феликс у нас бывает разным: и милой плюшечкой, и соблазнителем, и злобным демоном, но к насилию в отношениях относится резко отрицательно. — Злобным демоном? — возмущенно взвизгнул Феликс. — Еще каким, — кивнул Минхо. — Ты себя просто со стороны не видел ни разу, когда защищаешь кого-нибудь. Был у нас, помнится, случай…       Минхо рассказывал о том, как года полтора назад Феликс бросился на защиту девушки-трейни из их агентства, на которую напал какой-то неадекват, пробравшийся в здание, а Юнхо вспоминал совсем другое. «Улыбайтесь, суки, — прошипел Феликс, хватая свой контейнер. — Иначе расчленю, нахер, и скормлю уличным псам.»       Когда Феликс ворвался вчера к ним в гримерку, он действительно выглядел как демон. Очень злобный демон. Он шипел, как заправская кобра, а взгляд его горел адским пламенем. И остановил от расправы его тогда, кажется, даже не уголовный кодекс, а приближающийся Чанбин с камерой. Но Юнхо теперь совершенно не боялся такого Феликса. Воспоминание об этой ярости грело его, потому что она была направлена на его защиту. А нежность, с которой Феликс ночью к нему прикасался, заставляла улыбаться даже сейчас. Юнхо, конечно, пытался скрыть эту улыбку, но получалось у него не очень. — Я так понял, у нас еще одна парочка нарисовалась? — со смешком спросил Минхо, легонько пиная под столом Юнхо с Феликсом.       Феликс глянул на смутившегося Юнхо. — Мы пока не говорили об этом, но я надеюсь, что да, — Феликс положил руку на локоть сидящего рядом Юнхо. — Мы… Я… — замялся Юнхо. — Не спеши, никто не требует ответа прямо сейчас, — успокоил его Феликс. — И учти, я ни к чему тебя принуждать не буду, но ухаживать начну. — Ухаживать? — хором изумились Юнхо и Сонхва. — Ну да, а что такого? — уши Феликса покраснели, но он продолжил ровным голосом. — Я понимаю, что жизнь айдолов накладывает много ограничений в этом плане, но даже так можно кое-что придумать. — Что, например? — недоуменно посмотрел на него Юнхо. — Не буду портить сюрприз, — улыбнулся Феликс. — Но постараюсь сделать так, чтобы тебе понравилось. — Это он умеет, — фыркнул Минхо и перевел взгляд на Сонхва. — И не он один, кстати. — Если не поймешь знаков внимания Минхо-хёна, спроси у него напрямую, — посоветовал Сонхва Сынмин, старающийся не смеяться в голос. — Иногда его мышление бывает… Нестандартным. — Кто бы говорил, — снова фыркнул Минхо, поворачиваясь к Сынмину. — А что я?       Юнхо снова ушел в свои мысли, краем сознания отмечая, что в разгоревшемся за столом споре, захватившем почти всех присутствующих, нет реального негатива. Но думал он только об одном. «Я ни к чему тебя принуждать не буду.»       Он и не мечтал услышать такие слова в свою сторону. Нет, мечтал, конечно, но это казалось таким недостижимым, что переходило в разряд ненаучной фантастики. А теперь он слышит подобное в свою сторону от человека, с которым общается более или менее близко всего несколько дней. Это сбивало с толку, выбивало из колеи и еще много других синонимов, которые просто вылетели у Юнхо из головы. Потому что там оставалось все меньше места, не занятого розовым туманом. И, посмотрев на весело препирающегося с Чонином, Сынмином и Минхо Феликса, Юнхо, со странным облегчением признался себе — он не хочет сопротивляться. Он хочет позволить Феликсу ухаживать И целовать. И ласкать. И все остальное тоже. Но еще он очень хочет попробовать остановить Феликса. Во время поцелуя, для начала. И посмотреть на реакцию. Просто обидится или… Нет. Юнхо тряхнул головой. Нельзя мерить Феликса привычными мерками. Он не станет бить Юнхо. Он совсем не такой.       Юнхо так глубоко ушел в свои раздумья, что вздрогнул, когда Феликс, будто как-то узнавший, что терзает парня, наклонился к его уху и горячо выдохнул: — Можно я тебя поцелую?       Найти сил на ответ Юнхо не смог, но кивнул. Миниатюрные ладони легли на его плечи и мягко повернули. Феликс чуть привстал и нежно поцеловал Юнхо, не спеша пускать в ход язык. Но такой, почти целомудренный, поцелуй почему-то ударил Юнхо в голову и он проявил инициативу сам, лизнув пухлую нижнюю губу Феликса. А когда в ответ на это Феликс едва слышно муркнул, Юнхо, во-первых, решил провести первый опыт по обламыванию, а, во-вторых, вспомнил, что они тут, вообще-то, не одни. Юнхо легонько надавил на грудь Феликса и тот сразу же отстранился, с удивлением и легкой настороженностью заглядывая парню в глаза. — Я переборщил? — тихо спросил Феликс. — Определенно! — придушено мявкнул Минхо.       Феликс сел на свое место и Юнхо открылась колоритная картина: Сонхва сидел на коленях Минхо и пытался выдраться из его крепких рук, одна из которых держала его за талию, а вторая накрыла рот. Сам же Минхо пытался удержать брыкающегося Сонхва и сердитым шепотом что-то выговаривал тому в самое ухо. Сонхва сперва покраснел, затем побледнел, а в какой-то момент вообще потрясенно округлил глаза и застыл, после чего Минхо вздохнул с облегчением и снял с его рта ладонь. Однако, отпускать Сонхва со своих колен он не спешил, переложив освободившуюся руку ко второй, на талию снова начавшего медленно краснеть Сонхва. — Я смотрю, ваши отношения движутся со скоростью гепарда, — хихикнул Феликс, беря Юнхо за руку.       Остальные молча наблюдали за этим бесплатным представлением, хоть и с разными эмоциями. Есан переводил взгляд с Сонхва на Юнхо и о чем-то так усиленно думал, что между его бровей залегла складка. Сан сидел молча, кусая губы, в то время как Сынмин чему-то улыбался, механически поглаживая его по спине. А Чонин смотрел. Смотрел и пытался анализировать. И то, что у него получалось, совсем ему не нравилось. Нет, парни-то Тизы хорошие, но к психологу их надо загнать как можно быстрее. — Прекращай провоцировать Сонхва, — прошипел Минхо Феликсу. — В следующий раз я могу не успеть его поймать и он, вот чисто на эмоциях, снесет тебе дурную голову! — С чего это вдруг? — оскалился Феликс, и Юнхо снова вспомнилась вчерашняя гримерка. — С того, что внятного ответа Юнхо мы все еще не слышали, — жестко отрезал Минхо, прижимая Сонхва к себе поближе. — А Сонхва не против, что ты его в себя так втираешь? — приподнял бровь в чисто минхошьем движении Феликс. — От него тоже внятного согласия не слышно. — Это совсем другое! — чуть не задохнулся от смущения Сонхва и попытался разжать руки Минхо на своей талии.       Не то, чтобы у него получилось освободиться. Минхо чуть подкинул его на коленях и Сонхва, клацнув зубами, снова замолчал. Было очень странно, но он понял: жест Минхо означал не «Заткнись!», он значил «Погоди, до этого тоже дойдет очередь.». И это было… Приятно. Сонхва не затыкали, нет. Ему предоставили плечо, в которое можно было уткнуться и дать разобраться с окружающим миром обладателю этого плеча. И он действительно развернулся боком на коленях Минхо, отвернулся от остальных и, неистово пламенея ушами, уткнулся в плечо Минхо носом, обвивая его шею руками. — Молодцы, довели человека, — пробурчал Минхо, устраивая Сонхва поудобнее. — Так что, Юнхо, нам есть о чем волноваться?       А Юнхо смотрел на Сонхва, трогательно устроившегося на коленях Минхо и на его глазах, помимо желания, выступили слезы. Он был безумно рад за своего друга, потому что, как старший, Сонхва даже поговорить по душам ни с кем не мог. Он опора и защита. Он — первая линия обороны. Он — Титан, держащий на своих плечах то, что осталось от психического здоровья Ateez. И Сонхва было очень тяжело. Ребята знали об этом, но помочь ничем не могли. И тут появился Минхо, который просто взял и… И взял Сонхва на колени. Да, изначально он, похоже, просто перехватил рывок Сонхва к Юнхо и Феликсу, но сейчас это уже нечто совсем иное. Небольшая ладонь Минхо скользила по спине Сонхва круговыми движениями, успокаивая, и, Юнхо был почему-то уверен, согревая. — Юнхо? — обеспокоенно спросил Феликс, увидевший его слезы раньше остальных. — Нет, вам не о чем беспокоиться, — счастливо улыбнулся Юнхо, смахивая влагу с глаз. — Феликс нежный и заботливый, и он всегда сначала спрашивает, и только потом делает. А сейчас я просто чуть надавил и он отступил.       Феликс недоуменно переглянулся со своими мемберами, не понимая, в чем же тут чудо? Юнхо попросил прекратить поцелуй, пусть и невербально, и Феликс согласился. Это же нормально. Согласие всегда должно быть взаимным. Но, глядя на удивленных Тизов в голову Феликсу начали закрадываться очень нехорошие мысли. И он тоже вспомнил вчерашнюю гримерку. Вопросов становилось все больше, однако как задать их и никого не обидеть или расстроить Феликс не знал. Но от размышлений на эти неприятные, хотя и необходимые, темы его отвлек голос Минхо: — А теперь ты, — обратился тот к Сонхва и снова чуть подкинул его на своих коленях.       Сонхва повернулся к остальным, приваливаясь щекой к надежному плечу Минхо, и негромко, но четко сказал: — Я боюсь. Боюсь до чертиков, потому что отношений у меня еще не было ни разу. Но Минхо намекает именно на них… — Сонхва мельком глянул на самого Минхо и с облегчением увидел кивок. — Так вот. Я совершенно растерян, но сил носить это в себе у меня больше нет. Да, я боюсь. Не только за себя, но и за Юнхо и Сана. Боюсь, что их обидят, — Сонхва полностью повернулся к Минхо и дальше говорил только ему. — Я не имею ничего против твоих ребят, но я правда боюсь за своих. И да, я понимаю, что они взрослые и могут решать сами. Но запретить мне беспокоиться о тех, о ком я заботился последние несколько лет, не в силах никто. А в связи с тем, что в нашем агентстве на отношения наложен строжайший запрет, я реагирую, возможно, несколько… Бурно. Но и вы поймите, нам через пять месяцев предстоит вернуться обратно. К тому, к чему мы привыкли. А все новое, включая отношения, придется оставить тут. — Но мы же можем попробовать, — через силу улыбнулся Минхо, сжавший руки на талии Сонхва почти до боли. — А вдруг у нас получится? — горько спросил Сонхва. — Вдруг за эти пять месяцев мы не расстанемся? Если все будет хорошо? Как я потом оставлю тебя, а? — Зачем оставлять? — тихо спросил Минхо. — Будем вместе и дальше, как Сынмин с Саном. — Сана прикрывали все, — дернул головой Сонхва, вскидывая глаза к потолку, чтобы только не видеть чужой пронзительный взгляд. — Но он был один, а нас семь. Что будет, если прикрывать нужно будет хотя бы двоих? А если троих? Мы же не вывезем. Да и… Не всё ты обо мне знаешь.       К концу своей коротенькой речи голос Сонхва упал почти до шепота. Он понимал, что, возможно, сказал слишком много, но остановиться не получалось. Чужое тепло под руками плавило. Сонхва жаждал его, но оно ломало его границы. Хотелось расплакаться в это надежное плечо и пожаловаться на всё-всё-всё. И чтобы виновных обязательно наказали. Но Сонхва не мог, потому что в большинстве случившегося с ним дерьма виноват был сам. Он сам пришел в это агентство. Сам оттуда не ушел, когда понял, что к чему. Сам взялся защищать ребят, подставляясь вместо них под удары. Сам был слишком бесталанным для того, чтобы выкупать ребят своим творчеством, как это делает Хонджун. Их лидер пишет прекрасные песни. И очень много, гораздо больше, чем зарегистрировано на него. И отдает их агентству, чтобы остальных поменьше трогали. Потому Хонджун в агентстве и не продается. Продают его труд. А Сонхва может лишь подставить свое тело вместо кого-то одного за раз. Не более. Бесполезный, некрасивый, слабый, ленивый — вот каким был Пак Сонхва в своих собственных глазах. Вовсе недостойный того, чтобы кто-то протянул ему руку. Но вчера он вдруг увидел свое отражение в чужих глазах. И там был кто-то совсем другой: красивый, сильный, гордый, талантливый. Кто-то, кто не Сонхва, но кем Сонхва, втайне даже от себя, всегда мечтал стать. Вчера его поцеловали так, будто он — кто-то очень важный. Да и сейчас его обнимают, как кого-то нужного. Нужного не из-за чего-то, а просто потому что. И это ломало его. Ведь все это — оно же не про него. Не про него, не для него, просто не о нем. Но Минхо так крепко держит… И так сладко шепчет в самую шею: — Давай просто попробуем.       И Сонхва сдается. — Давай…