Look at the sky tonight

Звуки шумной вечеринки остались позади. Чонгук быстрым шагом поднимался по лестнице на крышу, мысленно заставляя себя продержаться ещё немного. Скрип тяжёлой двери резал слух, но теперь за ней он сможет побыть один. Парень аккуратно присел на парапет, свесив ноги над пропастью высотой в десять этажей. Уже давно за полночь, и, несмотря на середину лета, было довольно холодно, но плечи дрожали не из-за этого. Сняв наконец-то свою маску, Чонгук тихо плачет, пытаясь всё же подавить эмоции, хотя и знает, что это всегда плохо заканчивается. Он нервно теребит рукава толстовки, кусает губы в попытках успокоиться как можно скорее, только вот узел отвратительных мыслей в голове всё никак не хотел распутываться, отчего истерика каждую минуту накатывала с новой силой. Чтобы заглушить внутренний голос он старался прислушаться к шуму ветра, пока отчаянные слёзы всё текли по бледным щекам. За спиной послышался тот самый скрип, от которого по телу пробежали мурашки. Чонгук не хотел, чтобы он сейчас видел его таким. Слабым и разбитым. — Чонгук-и? Что случилось? — было произнесено с таким беспокойством и нежностью, что хотелось кричать. Он не заслуживает его. Парень резко дёрнулся, почувствовав прикосновение чужой ладони к спине. Он пытался успокоиться, но уже было поздно. Рядом присели, легко приобняв Чонгука за талию и нагнувшись, чтобы заглянуть в глаза. — Х-хён, не надо... — еле выдавил из себя Чон полушёпотом, стараясь отвернуться, не показывать свою слабость, на что в ответ его лишь крепче прижали к себе. — Малыш, пожалуйста, ответь, — Чимин потянулся свободной рукой к чоновой щеке, вытирая в мягком жесте влажные дорожки слёз, — Всё хорошо. Ещё минуту назад Чонгук был твёрдо уверен, что ему надо побыть одному, но теперь он понял, что сейчас действительно нуждается в тёплой поддержке, в понимании и заботе, в милых словах и жестах одного единственного человека, который с большим удовольствием готов ему это всё дать. Но внутреннее, гадкое «Я» из-за отголосков прошлого продолжает сопротивляться, считая все проявления настоящих эмоций слабостью. «Ты ничтожен. Ты не заслуживаешь этой любви». Но в то же время тепло чужого тела рядом даёт надежду. Может быть, они и не очень давно вместе, но Чонгук знает, что Чимин всегда готов помочь ему в борьбе с внутренними травмами и страхами, что он успел не раз доказать. Судорожно выдохнув, он ещё минуту успокаивается, чувствуя мягкую ладонь, что гладит по волосам, прежде чем начать говорить. — Я чувствую себя лишним. Нет, мне интересно знакомиться и находиться с ними, слушать о том, как сложилась жизнь у каждого из этой новой компании, но под конец я всегда начинают думать о том, что у всех есть своё призвание, все вокруг чего-то добиваются или уже добились своим упорным трудом. А я... Я просто чувствую себя идиотом, который не может нигде самостоятельно преуспеть. Чтобы я не начинал — думаю лишь о том, что я не смогу и бросаю. Они все такие трудоголики, знают своё дело, а я, как... Просто неправильный, лишний в этом мире, — наверное, со стороны это звучало смешно, но это правда то, что очень сильно беспокоило Чонгука. — Чонгук-и... — у Чимина болело сердце каждый раз, когда младший рассказывал о своих переживаниях. Казалось, как у такого позитивного, целеустремлённого и открытого в повседневной жизни парня могут быть такие мысли. Но он, когда-то полностью поборовший свои чёрные мысли, прекрасно понимал, что на людях мы никогда не показываем себя настоящих. Каждый у себя внутри проходит собственную «войну». Осторожно взяв Чонгука за подбородок, он приподнял его лицо и заглянул прямо в заплаканные, но такие красивые тёмные глаза. — Посмотри на небо, — Чимин взглядом указал наверх, наблюдая за тем, как Чонгук непонимающе медленно поднимает голову, — Разве там есть лишние звёзды? Чонгук затаил дыхание. Когда только зашёл на крышу, он был настолько зациклен на своём состоянии, что даже не заметил, что сегодня и правда всё тёмноё полотно ночи было усеяно яркими звёздами. — Так а разве я звезда? — младший слегка усмехнулся, продолжая с любопытством рассматривать ночной небосвод. — Конечно, ты моя самая-самая яркая звёздочка, Чонгук-и, — тогда Чон резко опустил удивлённый взгляд на Чимина. Эти слова звучали так неожиданно приятно, что младший потерялся в ощущениях и на его губах появилась слабая, но искренняя улыбка. Нежно поцеловав его в лоб, Пак обнял парня двумя руками как можно сильнее, стараясь согреть и тело, и душу.