О самом невероятном

Он был нежным. Он был очень хрупким, мягким... Он скулил буквально от каждого моего прикосновения. Сначала я долго успокаивал его, целовал и гладил, а он дрожал в моих руках, и я просто не мог поверить своему счастью, мне казалось, что вот сейчас он оттолкнёт меня, наорёт и убежит. Поэтому я буквально был везде: я держал его кисти рук, гладил ключицы, целовал шею, щекотал его под коленкой, проходился пальцами по бедру, я трогал его везде, старался максимально заполнить всё его пространство собой, чтобы он не смог передумать, чтобы он не хотел передумать. Я хотел показать, что достоин его доверия, что я сделаю всё правильно, так, как нужно, чтобы минимизировать его боль, чтобы он не пожалел после. А ведь я боялся... Я действительно боялся, что если он не убегает, не отталкивает меня, не язвит и не грубит, значит он терпит, значит ему противно настолько, что он не хочет продлевать этот момент разговорами и препирательствами, и просто ждёт, когда это закончится. Он ведь всегда таким был, он ничего не рассказывал, не говорил о своих переживаниях и мыслях, и я не знал, что делать, кроме как помочь ему расслабиться. И он был невероятен, он был настолько прекрасным, он цеплялся за мои плечи, но, чёрт возьми, так невесомо, так нежно, что я сам замечал за собой, что начинал скулить, мне было так хорошо, просто от того, что он рядом. Я смотрел на его веснушки, на его тонкие губы, на его румянец, который красными пятнами покрыл полностью его лицо и шею, я пытался поймать его взгляд и, о господи, когда это получалось, я смотрел и видел дрожащие ресницы, расширенные зрачки, его радужку, отливающую золотом, и просто утопал в ней, я отключался в такие моменты. Это был его первый раз, и я долго растягивал его, хотел доказать, что со мной ему не будет больно, несмотря на то, что это был и мой первый раз с парнем, я действовал уверенно, по крайней мере мне так казалось. Я использовал столько смазки, что вся комната пропахла этим запахом лесных ягод. А когда я взял у него в рот... Ох, его голос в тот момент был очарователен, весь он был настолько красив, что тряслись коленки не только у него. Но как такового опыта в том, чтобы брать в глотку мужской член у меня не было, поэтому мы быстро бросили это дело. Я не хотел перед ним оплошать в ту ночь. Он весь раскраснелся и взмок, он дрожал, его руки тряслись, и я продолжал шептать ему всякие милости. Это было настолько приторно, то, что я говорил и каким голосом, что в любой другой ситуации малыш Мо бы врезал мне, но в тот момент он слушал, его грудь вздымалась от частого дыхания. И я бы, наверное, продолжил ещё долго эту прелюдию, если бы в какой-то момент он не притянул меня к себе и умоляюще не прошептал: "Пожалуйста". И кто знает, какие усилия я приложил, чтобы не сорваться. Я аккуратно приподнял его таз, закинул его ноги себе на плечи и начал входить. Ему было больно. Он не плакал, но его глаза были мокрыми, он не смотрел на меня, я не настаивал, я понимал, что ему нужно время, именно время, где он ещё может сделать выбор, потому что потом, как это знал и он, и я, выбора у него не будет, если сейчас он не оттолкнёт меня — я больше никогда не отвяжусь от него. Я буду преданной псиной ходить за ним по пятам, вымаливать себе кусочек его внимания и мне всегда будет мало, я буду везде с ним, я буду дышать им и я буду на привязи, и никогда не освобожусь от этих оков. Он кивнул мне. Я делал это также медленно, но это было невероятно тяжело, он был мягким и податливым даже внутри, но всё равно узким. Первое время я сдерживался. А потом я услышал стон. Его стон. И для моей выдержки всё закончилось. Моя рациональная часть попрощалась со мной, и я сорвался. Я начал остервенело вколачиваться в него, попадая по его простате. Я уткнулся в рыжую макушку и вдыхал запах его волос, я говорил ему что-то неприличное, разные пошлости, от которых он краснел ещё больше, хотя, казалось бы, чего смущаться, ведь я уже в нём. Я плыл от его стонов, от него: от его прерывистого дыхания, от беглого взгляда, от неосознанного шёпота, что просил не останавливаться. Я тонул от его губ, к которым я с жадностью прижимался, мне было мало, я хотел большего. В ту ночь я делал это много раз подряд, в какой-то момент я просто отключился, по-моему, прямо на нём. И я спал. Господи, впервые за много лет я крепко спал. Мне было хорошо, я чувствовал тепло его тела рядом с собой, я обнимал его и чувствовал как его пальцы держат мои. Я был в нирване. Но утром я проснулся один. Его не было рядом. И я уже мог бы начать паниковать, если бы не шум в ванной комнате. Я приоткрыл дверь и увидел его: лохматого, потрёпанного, со множеством синяков и засосов на разных частях тела, кое-где я мог разглядеть следы зубов и даже серьёзные кровоподтёки. Я посмотрел на себя — без единого синяка. Я зашёл к нему, он не поднимал на меня взгляда, его плечи были напряжены, я почувствовал тревогу. Вот он, тот момент, когда он скажет, что жалеет о прошлой ночи, что ему было противно и больно. Я был готов к чему угодно, но только не к его смущению. Он сказал, что пытался помыться, но из-за боли в пояснице да и во всём теле, он не может даже нормально ходить. И вновь щемящей нежностью были наполнены мои действия, я опустил его в наполненную ванну, я бережно тёр его плечи мягкой мочалкой, я намыливал его волосы, смывал пену и, перебирая между пальцев его пряди, думал о том, какой же я эгоист. Как он мне доверился, а я был так жесток. Перебирая в голове картинки прошлой ночи, я даже не могу вспомнить сколько раз он кончал, было ли ему так же хорошо, как мне. Отнеся его в комнату и заранее поменяв постельное бельё, опустил его на чёрные простыни, он так правильно смотрелся там. На той кровати, где я провёл бесчисленное количество бессонных ночей, сегодня я смог выспаться благодаря ему. И это звучит так правильно. Я сбегал на улицу и взял мазь в аптеке, а ещё я купил ему каши, ведь он явно не был в состоянии готовить. Я был готов купить ему и полноценный завтрак: с яичницей, беконом и апельсиновым соком, или, может быть, он бы захотел риса с овощами и имбирным чаем, — я мог бы нанять для него шеф-повара, да только он не примет. Я вился вокруг него, виляя хвостом и преданно заглядывая в его глаза, ведь он здесь, он рядом, он не ушёл и даже улыбается смущённо. Я был готов любым способом показать ему, как я счастлив благодаря ему и как мне стыдно, что я такое животное. В его первый раз я повёл себя как невоспитанный мужлан и заботился только о своём удовольствии. Я утопал на дне в своём стыде и воскресал на вершине в своём обожании и благоговении перед рыжим. Я видел, что он устал. Несмотря на то, что было три часа дня, я лёг с ним рядом и сказал, что он может отдыхать здесь столько, сколько потребуется. Он посмотрел на меня выжидающе и я произнёс, опуская взгляд, совсем тихое "Прости". Он подвинулся ближе ко мне и прижался губами к моей шее. И, чёрт возьми, он оставил на мне засос, небольшой совсем, этот синяк прошёл через день-два, но я был так счастлив. Он делал это со смущением, но всё равно поднял на меня взгляд и произнёс: "Ты придурок". Я поцеловал его в макушку, и через некоторое время он уснул, а я просто лежал рядом, слушал его дыхание, биение сердца, смотрел на его умиротворённое лицо, на рыжие реснички, на искусанные губы, на нос с горбинкой, на его тонкие брови, которые сейчас были расслаблены, и запоминал. Я хотел запомнить каждую его черту, каждый шрамик, каждую частичку, которой он готов поделиться со мной. Держа его в своих руках и дыша с ним одним воздухом, я ощутил невероятное спокойствие, ничто не было важным в тот момент, кроме него, я заснул, чувствуя только внутреннее умиротворение и всепоглощающее счастье. — ...Хэ Тянь, когда я попросил рассказать о самом невероятном моменте в твоей жизни, я, признаюсь честно, не ждал твоего рассказа о вашем первом разе с рыжим, - Цзянь И опрокинул в себя очередную стопку и смотрел теперь куда-то сквозь брюнета. В клубе была громкая музыка, на танцполе люди не переставали веселиться, подпевали популярным песням и двигались вразнобой. За их столиком стояли новые рюмки, официанты быстро обновляли им закуски и спрашивали нужно ли им что-то ещё, ведь Хэ, когда выпьет, бывает невероятно щедр и платит им большие чаевые. — Он закончил? Из уборной вернулся Чжань Чжэнси. Он вообще не понимает, как опять оказался втянут в дела этих двоих. Когда Цзянь предложил культурно посидеть, парень никак не предполагал, что это выльется сначала в тупое запивание горя у Хэ Тяня, которого Мо Гуаньшань скинул на них этой ночью, а потом в "Правду или действие" с такими подробностями. Мо просто сказал идти ему развеяться и не мешать готовиться к экзаменам, ведь в этом году Гуаньшань точно решил поступать в колледж. Рыжему скорее всего нужно было уединение не столько для учёбы, как для того, чтобы вдохнуть полной грудью, а то Тянь буквально не отлипает от него. — Да, походу. Только я уже не помню, чья очередь. Чжань Чжэнси, давай теперь ты мне задавай! — На сегодня с вас хватит, - около столика оказался рыжик. Его взгляд был устремлён на брюнета, хмурые брови как обычно сведены домиком, а голос был наполнен злостью. За последние пару лет он вытянулся, его подростковая угловатость и худощавость исчезли, теперь он набрал массу и был широк в плечах. На нём были джинсы и ветровка, видно было, что надел первое попавшееся, - Какого хера ты так нажрался?! Мне теперь каждый раз, когда ты решишь повеселиться в клубе, приходить и вести твою тушу домой?! — Малыш Мо, я так скучал~ Хэ был очень пьян, его поза была расслабленной, взгляд мутный, а движения резкие, он потянулся к рыжему и столкнул рюмку со стола. Вряд ли наутро он вспомнит, во что они играли с Цзянем и Чжанем и что за "правду" он им рассказал. — Какой же ты придурок, - Мо помогает встать шатающемуся брюнету на ноги и, обхватив его за талию, ведёт к выходу. — Как он здесь оказался? - Цзянь провожает парочку не более трезвым, чем у Хэ Тяня, взглядом и тянется к своей порции. — Я ему позвонил, - Чжань шлёпнул друга по ладони, призывая остановиться вливать в себя алкоголь. Потом ведь ему придётся выслушивать недовольные возгласы Цзяня по поводу похмелья. — Зачем? Так хорошо сидели, тем более он ведь сам попросил Хэ Тяня оставить его одного, - светловолосый поправляет хвостик на своей голове и тянет Чжаня за руку на себя, усаживая рядом. — Не ты бы вызвался провожать его домой, верно? Поэтому молчи, и тебе действительно хватит, - Чжань зовёт официанта и просит счёт, с горестью понимая, что платить придётся ему. - Давай поднимайся, мне завтра рано вставать. — А ты меня будешь обнимать, как Тянь рыжего, чтобы засыпать хорошо? А я тебе утром каши куплю. Ахахаэхаха, - Цзянь разразился хохотом. Похоже, история Хэ теперь станет локальным мемом. — Я готов тебя не только обнимать, лишь бы ты заснул сегодня нормально.