Убийственный цветок

Голова… голова жутко болела, буквально раскалывалась. Яркий свет резко ударил по глазам — оставалось только зажмуриться. Хотелось вдохнуть чуть глубже, но не получалось — рот был закрыт чем-то. Руки… невозможно пошевелить руками… и ногами тоже. Какого… что происходит?! КНДР еле как открыл глаза, стараясь привыкнуть к свету от лампочки. Он старался дышать как можно ровнее, что давалось довольно трудно, учитывая ситуацию, в которой он находится. Его нервное дыхание было довольно громким на фоне мёртвой тишины в комнате, так что услышать его не составляло какого-либо труда. КНР, который всё это время ждал пробуждения Кореи за чашкой чая и книгой, отложил последнюю в сторону, медленно допивая напиток и наблюдая за тем, что же будет делать его пленник. Демократическая Республика попытался сесть, так как со связанными руками за спиной лежать на железном столе - не самые приятные ощущения. Что ж, сказано - сделано. Теперь он, по крайней мере, сидит со связанными руками за спиной на железном столе. Чай в чашке закончился, и та с громким звоном приземлилась на стол рядом с книгой. Студент испуганно обернулся на источник звука и наконец увидел Китая. — Ну здравствуй, — прокашлявшись, начал последний. — Если честно, я уже начал думать, что мог переборщить с дозой и ты уже никогда не проснёшься. Было бы забавно, да? — на его лице появилась лёгкая улыбка. Народная Республика встал со стула, сделал пару шагов вперёд и оказался у "операционного" стола, облокотившись на него руками, немного постукивая по кушетке пальцами. Левой рукой он взял Северную Корею за челюсть и повернул к себе, не спеша его осматривая. Последний рефлекторно, резко отвернул голову. — Ну, зачем же ты так? Что за не уважение? — с раздражением в голосе спросил Китайская Республика, — хоть представляешь, чего мне стоило тебя сюда принести? А сейчас я от тебя всего лишь прошу не сопротивляться… На этот раз, когда КНР ещё раз прикоснулся к Кореи, тот уже не препятствовал его действиям, только больше сжался и зажмурился - мало ли, что этот психопат может с ним сделать. Хотя, пока что Китай ничего собственно и не сделал. Но что-то подсказывало, что всё продлится так хорошо не долго. — Открой глаза, — эта фраза уже звучала больше как приказ. Делать нечего - КНДР подчинился и отвёл взгляд. — Хм, а мы с тобой чем-то похожи, не думаешь? — усмехнулся Народная Республика. А действительно, у них у обоих был необычный правый глаз: у одного - чёрная склера с красной радужкой в виде звезды, а у второго - золотая склера с белой радужкой. — Знаешь, вблизи ты ещё красивее~ — Китайская Республика прикусил губу, улыбаясь. Демократическая Республика едва ли понимал, что теперь ему думать и как реагировать. Он слегка покраснел - как никак первый комплимент в жизни адресованный ему, но то, от кого и ради чего был этот комплимент, было чем-то за гранью его понимания. Мотивы его похищения, связывания и все остальных действий были до сих пор непонятны Корейской Республике. Зачем? Как? За что? — Хм, возможно это будет моей ошибкой… — медленно начал КНР, всё ещё разглядывая свою жертву. — Но я хочу услышать твой голос. Китай медленно расстегнул кляп, что был во рту Корейской Республики. Северный тут же начал глубоко, громко и судорожно дышать. Около минуты, может, чуть больше оба провели в тихой и вдобавок напряжённой для Кореи обстановке, что очень не нравилось Народной Республике, который уже успел убрать кляп. — Может, скажешь уже что-нибудь? Ты же астматик, а не немой. Демократическая Республика нервно сглотнул. Сейчас его волновал всего один вопрос: — Г-где мои ингаляторы? — почти шёпотом спросил Северная Корея. Китайская Республика рассмеялся под удивлённый и испуганный взгляд КНДР. — Это серьёзно единственное, что тебя сейчас волнует? — продолжая смеяться, но уже тише, спросил в ответ КНР. — Мне не хотелось бы… случайно умереть от приступа астмы, — также тихо проговорил Корея. — Ох, милый мой, умереть от астмы для тебя будет казаться наилучшим вариантом, когда я начну, — улыбаясь и светя острыми клыками, проговорил Китай, смотря прямо в глаза студента. — И поверь, я сделаю всё возможное, чтобы ты не отключился раньше времени. Демократическая Республика выпал в осадок, перерабатывая услышанную информацию. Дыхание ускорилось, стало неровным, сердце, что и так билось, как бешеное, казалось, скоро не выдержит такого ритма и остановится. До этого момента он и не задумывался о том, как сильно влип. — Да ладно… — с явным разочарованием в голосе сказал Народная Республика. — А что такого страшного я, в общем, сказал? Правда есть правда, успокойся уже… Но паника у Северной Кореи только нарастала, она могла перерасти в приступ, в сильную паническую атаку или ещё что похуже. С такой то слабой психикой. Хирург устало выдохнул: «Может, хотя бы попробуешь успокоиться? Если ты упадёшь в обморок, мне будет довольно грустно, знаешь ли… И с кем я разговариваю?.. — подумав и подождав пару секунд, он недовольно выдал. — Ладно, ты меня вынудил». Китайская Республика закрыл рот и нос Корейской Республики левой рукой, придерживая его за спину правой, чтобы тот не упал, отсчитал 5 секунд, убрал руку и дал последнему сделать один вдох, а затем снова перекрыл ему кислород на 5 секунд. Спустя около десятка таких «подходов», КНР убрал руки от Северного совсем и наблюдал за результатом. Последний прокашлялся и сделал пробные вдох и выдох. Его дыхание… пришло в норму… Но как? Размышляя над этим КНДР полностью успокоился. Ну наконец-то… Чтобы убедиться до конца Китай проверил пульс студента. Ускоренный, точно выше нормы, но уже лучше, чем было. Корея вопросительно посмотрел на своего «спасителя». На что последний сказал: «Тебя что-то интересует? Если хочешь, может спросить». — Прошу прощения, — тихо начал Демократическая Республика, — но какого чёрта? Вы… только что собирались заставить меня, как я понял, страдать… но зачем-то помогли мне избежать приступа… И вообще, откуда Вы знаете про мою астму? Как Вы смогли нормализовать мне дыхание? И… — Так… сбавь обороты… пока я не передумал… — выдохнул Народная Республика, массируя висок и уже чувствуя, что это была ошибка, — давай по одному вопросу… Корейская Республика скосил взгляд и немного покраснел. — И вообще, я не настолько стар, чтобы ты обращался ко мне на «Вы»… — психолог вдруг резко замолчал, задумался на пару секунд и выдал, — А, подожди… я же даже не представился. Где мои манеры? Прошу прощения. Я Китайская Народная Республика, сокращённо КНР. Ну, или просто Китай — Мне кажется… я уже слышал ваше… — Северная Корея кашлянул, — твоё имя. — Да ну? — с наигранным удивлением в голосе переспросил Китайская Республика, — Может, потому, что оно написано на одной из дверей в твоём университете? Астматика осенило: «Так вы… ты же наш психолог!» — Ммм, вроде никогда у меня не был, но всё равно знаешь… Довольно приятно, — улыбнулся КНР. — Если честно, не люблю особо оттягивать этот момент, но сделаю тебе исключение. Что ты там хотел спросить? Только давай по порядку. — Так… — Северный задумался, — Что Вы собираетесь со мной делать? — Давай на ты, пожалуйста. А насчёт этого… хоть большинство из моих действий и очевидны, я хочу оставить всю остальную часть в секрете. Пока что. — Хм… Откуда ты знаешь про мою астму? — КНДР, милый мой, отыскать твою медицинскую карту было не сложно. Тем более что я видел твои приступы ещё во время твоей учёбы. — Почему… — спустя минуту молчания выдавил Корея, — Именно я? — На самом деле, я планировал провернуть что-то такое не с тобой конкретно, а просто с одним из учеников. Я начал изучать и тут… Ты… Корейская Народно-Демократическая Республика. Не употребляет ни алкоголь, ничего либо ещё, родственничкам своим ты не интересен, почти ни с кем не общается. Одним словом - идеальный кандидат. — Вот… Ты собираешься убить меня, да? И ради чего ты всё это мне рассказываешь? Когда мог бы уже спокойно избавиться от моего трупа. — Как тебе объяснить… Работая психологом, я выслушиваю людей, как будто они кому-то нужны, а меня кто-нибудь хочет выслушать? Конечно, нет. И раз у меня есть такая возможность, то побудешь моим личным психологом? Эти… — он глянул на наручные часы, — Полчаса… Да, думаю, мне хватит. — А у меня есть выбор? — КНДР демонстративно попытался пошевелить надёжно связанными руками. — И то верно, — усмехнулся Китай. — Знаешь, ты… Мне очень понравился: ты так не похож на других. Довольно тихий, не умоляешь меня отпустить тебя, никак не пытаешься сбежать или что-то вроде этого. Даже не оскорбил меня ни разу. — А смысл? Как будто бы это хоть что-то изменит в лучшую сторону. Скорее всего, даже усугубит моё положение, а если я буду делать что-то подобное, то только потеряю лишнюю энергию или вообще получу приступ той же астмы, — Демократическая Республика пожал плечами. Народная Республика удивлённо смотрел на свою жертву. После таких слов даже аппетит как-то попал. Так, с каких пор у него… появилась… совесть? Или что это? Такие разумные и правдивые слова. Это первый человек, который сказал что-то подобное. Так, всё, хватит! Или скоро это дойдёт до того, что он ему даже надреза сделать не сможет! Надо это заканчивать. Китайская Республика резко наклонился к Корее и поцеловал его, грубо впиваясь в его губы. Корейская Республика покраснел, находясь в полном шоке. В то время как КНР уже перешёл на французский поцелуй, левой рукой обвивая шею Северного, одновременно с этим приподнимая его голову и высчитывая его пульс - так и хочется вырезать это сердце - а правой придерживая его за спину. Во время поцелуя Китай острыми клыками прокусил нижнюю губу астматика и, слизнув кровь, прошептал «первая положительная», ухмыльнулся и продолжил целовать Северную Корею, повалив его на стол. Последний находился в полном смятении - что от него хотят? Секса? Убить? Кого? Что? Зачем? Почему? Народная Республика мускулистыми руками гулял по телу КНДР, а в один момент вместо того чтобы просто расстегнуть его рубашку, разорвал её, одним движением оторвав все пуговицы. Кому она потом вообще может понадобиться? Трупу? Навряд ли. Оторвавшись от губ всё ещё охреневающего от жизни Демократической Республики, психолог перевёл взгляд на теперь оголённое тело и его улыбка мгновенно испарились, словно её и не было на лице. Его зрачки уменьшились. Руки слегка дрожали. И тут… смех… тихий, нервный, который медленно перерастает в настоящий хохот. Китайская Республика немного отошёл от Северной Кореи, опираясь рукой на другой стол со скальпелями, второй рукой держась за голову и продолжая нервно смеяться. Выглядел КНР прямо очень плохо: суженные зрачки, нервная улыбка, он весь дрожал и, закончив смеяться, с той же улыбкой на лице тихо повторял только: «как я так мог? Какой же я идиот, какой идиот… так… ошибиться… придурок». Неожиданно резко улыбка пропала с лица Китая. Он схватился обеими руками за голову, всё ещё повторяя «идиот», но уже другим тоном, более озлобленным, оскаливаясь во все клыки. Внезапно Народная Республика замолчал и ударил руками по столу со скальпелями, медицинскими приборами и препаратами. Далее стол был с грохотом опрокинут. Хирург тяжело и громко дышал. Астматик, с шоком наблюдающий за всем этим, молился всем возможным богам, чтобы Китайская Республика не переключился на него. Но все его мысленные просьбы, кажется, никто из высших не услышал. Психолог, сейчас больше сам напоминающий психа, обернулся, посмотрел на Корейскую Республику и сначала начал говорить довольно тихо: — Скажи мне, КНДР… — но после перешёл на довольно громкий монолог, нервно улыбаясь, — что мне теперь с тобой делать?! Что?! Отпустить я тебя не могу - ты, как любой адекватный человек, пойдёшь и напишешь на меня заявление! Твою мать, я же всё тебе выложил! И убивать тебя мне теперь тоже почти не выгодно! Кожа да кости! Вот что?! Что мне делать с тобой, КНДР?! На последних фразах он уже был довольно близок к тому, чтобы сорваться и просто трясти Северного, но не сделал этого: не успел. Неожиданный приступ астмы у Демократической Республики опередил его. Всё началось с кашля, секундами позже Северная Корея начал медленно задыхаться, но что это? Он улыбнулся? — Ты сказал… — его попытка вдохнуть не удалась, и последовал кашель, — что это наилучший вариа...нт, — и он опять задыхается. Почему бы не перестать пытаться выжить, если он знает, что ингалятора у него нет? Он бы с радостью уже закончил это, но его мозг ему не позволяет просто перестать дышать. Грёбаный инстинкт самосохранения, иногда только мешает. Ну, по крайней мере, ему уже больше ничего и никогда не будет мешать. Всё это время КНР просто наблюдал за тем, как медленно его проблема искореняется сама собой. И он не может ничего сделать - он не должен. Ну где вы видели, что бы убийца сохранял жизнь своей жертве? Он просто не должен… Он не должен, не… должен? Да пошло. Оно. Всё. Нахер. Китай точно помнил, куда положил оба ингалятора Кореи — вспомогательный и предохранительный. Он взял один из них и ему пришлось буквально заставить Корейскую Республику вдыхать этот химический состав, тихо повторяя «дыши, дыши, блять… я сказал, ты будешь жить» Спустя пару минут КНДР сделал глубокий вдох и уже смог как-то выровнять дыхание. Ему очень, очень повезло, ведь могло бы быть уже слишком поздно. — Прости меня за это… Я… Прости, — Народная Республика уткнулся в шею Демократической Республики. А последний просто мог ожидать от него уже абсолютно чего угодно, но не этого же! Он даже не знал, как реагировать. — Я никогда не думал, что меня могут похитить или что-то такое, ну, тут я всё понимаю… Но чтобы меня хотели убить, потом переспать со мной, а потом, наоборот, не дать мне умереть - и всё это в один день. Ну, это просто за гранью всего моего понимания, — слегка краснея, смог выдавить Северный. Психолог сначала легонько коснулся клыками шеи астматика, а после довольно сильно прокусил его тонкую кожу, на что в ответ получил тихий болезненный стон и шипение, и стал слизывать его кровь, облизываясь. — Мм, к тебе бы подошла какая-нибудь острая приправа… — довольно тихо сказал каннибал. — Ч-что? — Забудь, мысли вслух. Китайская Республика пока оставил Корею в покое и обернулся, рассматривая какой беспорядок он сотворил. Захотелось снова ударить по столу, теперь уже этому, железному, но он сдержался и в сантиметре от стола остановил руку, и просто плавно опустил её. — Хм, кажется… Я всё-таки знаю, что я с тобой сделаю. Подожди 5 минут, — сказал хирург. Затем он подошёл к столу, поднял его, вещи, которые упали вместе с ним, кружку, от которой остались только осколки, он спокойно собрал и выкинул. Далее - опять вернулся к столу, рассматривая свои скальпели. Они все были для разных целей и все по-разному выглядели, но объединяло их одно: они все хорошо заточены. КНР взял один из них и покрутил в руках, а после подошёл с ним к своей жертве, повернул последнего к себе спиной и ритмичными, уже отточенными наизусть движениями стал аккуратно водить ножом, другой, левой, рукой держа и сжимая шею студента. Северная Корея зажмурился, в ожидании боли, но таковой не последовало. Наконец, последний надрез, и руки Корейской Республики больше не связаны. — Учти, что я это сделал только ради того, чтобы ты мог пользоваться ингаляторами, — строго сказал Китай, убирая скальпель на место, пока КНДР осматривал следы от верёвки на своих запястьях, продолжая удивляться действиям своего похитителя. — Сейчас у меня уже не осталось ни сил, ни желания что-то с тобой делать. Так что сиди пока. Народная Республика подошёл к Демократической Республике, взял его за челюсть и повернул к себе, заглядывая ему в глаза, читая его эмоции, а затем впился в его губы, аккуратные, приятные и окровавленные губы. — Я очень надеюсь на то, что у тебя хватит мозгов не делать глупостей, — довольно тихо, но серьёзно отрезал психолог, проведя по щеке и челюсти астматика рукой. Затем Китайская Республика ещё раз кратко поцеловал Корею и после направился к лестнице, выходу из подвала. Когда крышка люка за ним захлопнулась, Корейская Республика сидел всё так же неподвижно, пребывая в шоке, краснея и обдумывая всё, что с ним случилось за эти полчаса, может, больше, левой рукой чуть касаясь своих губ. Что ему теперь делать? Этот психолог.. Нет, всё же псих, попал в самое яблочко в выборе жертвы: Северного никто не соберётся искать. Кому он нужен? Единственные, с кем он поддерживал какую-никакую связь, это Советский Союз и его дочь Россия. Но последняя, скорее всего, не была заинтересована в общении с ним. Его из раздумий вытянул грохот и звон чего-то стеклянного, что донёсся откуда-то сверху. Нет, он, конечно, и до этого слышал всё, что происходило наверху, включая и шаги КНР, но сейчас это уже переходило все границы. Неужели КНДР действительно настолько хреновый пленник и он смог на столько сильно выбесить своего похитителя? Этажом выше, в комнате, что являлась кухней, Китай сидел за столом, всячески теребил свои чёрные, как смоль, и без того растрёпанные волосы и злился на себя, тихо рыча, оскаливая острые зубы и почти шёпотом говоря сам с собой. Рядом на полу лежала парочка разбитых тарелок и опрокинутый в порыве очередной вспышки гнева стул. — Да что же со мной сегодня такое? — не громко дискутировал хирург. — Что в нём такого особенного? Зачем я вообще развязал ему руки? Надо было так оставить… Задохнулся бы там сам, и всё. Народная Республика устало выдохнул, качая головой. — Китай, ты такой идиот. Такой слабый. Конченное ничтожество. После стольких лет просто не смог позволить ему умереть? Серьёзно? Это так… Глупо, не логично, — он замолчал на какое-то время. — Что же ты сделал со мной, Корея? Всё же должно было быть, как обычно. Что сейчас изменилось? Китайская Республика закрыл лицо руками и зарычал. — Я даже не смогу заставить себя убить его мором! Кто бы мог подумать, что он окажется настолько худым. В его медкарте не было ничего про анорексию. Интересно, как он вообще выживает в толпе людей… Психолог сделал паузу. Он опять отвлёкся. Ему надо думать над решением проблемы, а он размышляет над тем, каково живётся этому грёбаному астматику, который одним своим появлением разрушил всё. Хотя… Нет, это КНР разрушил всё своей грёбаной совестью. А ведь до этого момента он даже и не подозревал о её существовании. А сейчас ему, видите ли, резко стало жалко, что какой-то парень просто умрёт так из-за его ошибки. И Китай снова думает о КНДР. Бесполезное времяпровождение. В памяти хирурга резко всплыли глаза его жертвы, довольно красивые. Да, он делал ему комплименты, но тогда это было лишь для некой дополнительной остринки, а сейчас он на полном серьёзе сидит и думает, что у его теоретической еды красивые глаза. И, если быть откровенным, хотя бы сам с собой, не только глаза. Он сам выглядит довольно симпатично, даже красиво. Народная Республика прикусил губу, погружаясь в эти мысли с головой и мысленно воспроизводя образ студента. Слегка растрёпанные темно-каштановые кудрявые пряди волос, опять эти прекрасные глаза, аккуратный нос, привлекательные губы, тонкая шея, с такой же тонкой кожей. На языке сразу же возник тот самый металлический привкус крови. Китайская Республика облизнул клыки. А ведь у Северного ещё и первая группа, с положительным резус-фактором - самая вкусная, следовательно, любимая у каннибала. А его голос… великолепен. Слушать его - уже удовольствие. Обычно, каждый раз, когда КНР слышит чей-то голос, то уже представляет, как красиво человек может кричать, умолять о пощаде. Это уже стало некой традицией или привычкой. Но не в этот раз, его мозг просто отказывался это представлять. Внезапно Китай осознал, о чём он, твою же мать, думает. Идиот. Но что это? Ему стыдно? Это что, румянец?! Какого чёрта? Такого не было последние лет двадцать. Ясно, выбирать КНДР - действительно было огромной ошибкой. Психолог устало выдохнул, массируя виски и в итоге придя к выводу, что он придёт к выводу утром, когда поспит. Наверно, он просто устал. Это должно пройти, просто обязано. Обязано.