домик на дереве

      сяо пялится в свой телефон и будто ничего и не видит. сидит, поджав худые ноги к груди и обвив их руками.

«DO NOT ENTER» written on the door way.

      его домик на дереве всегда пустовал, ведь находился почти за городом, на возвыщающимся над поселением, холме, и становился, хоть на немного, жилым, лишь когда он сам приходил.       в нём всегда было тихо и спокойно, а назойливые детишки со двора не докучали своим визгом и криками.

why can't everyone just go away?

      поэтому можно сказать, что сяо удивлён, когда в проёме появляется знакомая пепельноволосая макушка.       казуха.       он переехал в их маленький городок не так давно, всего пару недель назад, но за это время успел стать популярным, как минимум, среди девчонок, тут и там хихикающих о «том загадочном джентельмене».       сяо на это лишь закатывал глаза. нет, ну серьёзно. кто в здравом уме, в двадцать первом веке, назовёт человека джентельменом? даже если он знает основы вежливости. неужели это теперь в почёте? по тем старым плакатам из комнат сестёр и не скажешь.       и брюнет бы даже не обращал на это внимание, ведь правда, какое ему до этого дело, никто же не говорил, что ему нужно общаться с каждым человеком в их затхлом городишке, если бы не несколько «но».       этот «джентельмен» начал всплывать буквально везде: сначала его переезд в дом справа от них, потом шёпот девчонок, сидящих сзади на уроках, заинтересованность самого казухи в нём и вот.       их взгляды пересекаются. и пепельноволосый кажется чуть удивлённым.       — ох, я кажется помешал, — он растерянно чешет щёку указательным пальцем и улыбается. — прошу меня извинить. и, не сочти за наглость, могу ли я посидеть там, снаружи?       — зачем? — голос сяо хрипит, когда он задаёт интересующий его вопрос. мысли сгонять незванного гостя, почему-то нет.       — о, — карие, настолько карие, что кажутся бардово-рубиновыми (или не кажутся?), глаза округляются, а губы изгибаются в довольной улыбке. — рад, что ты спросил. с твоего домика открывается потрясающий вид на весь город, он совсем как на ладони, — казуха кажется и в правду восхищённым, так что у сяо не хватает смелости сказать «нет».       — ладно. я не против, если хочешь, можешь и здесь остаться, — брюнет почти мямлит, снова утыкаясь в телефон и стараясь игнорировать загоревшиеся глаза напротив.

exept you. you can stay.

°°°

what do you think of my treehouse?

      такое начало случаться всё чаще и чаще, и казуха начал подбираться всё ближе и ближе.       пока не плюхнулся на, зачем-то стоящее рядом, кресло-мешок.       на его ушах были большие наушники, такие же чёрные, как и его ногти.       — зачем ты сюда приходишь? изнутри не видно города, — сяо спрашивает то, что крутится у него на языке и в голове. — и моя компания не самая приятная.       он всегда был прямолинейным и это часто доставляло кучу хлопот, как ему самому, так и его окружению.       но у него не получалось иначе, пытаться задавать неинтересущие вопросы и поэтому он часто молчал.       пепельные брови даже не поднимаются.       — иногда мне кажется, что ты намного интереснее видов открывающихся с домика, — казуха опускает наушники на плечи и задумчиво наклоняет голову на бок, как птица, наблюдая за быстро бегающим с глаза, на глаз, золото-зелёным взглядом. он тихонько улыбается, прикрывая глаза. — да, определённо, ты намного интереснее.       сяо чувствует некое смятение от этих слов и просто кивает, включая телефон и запуская первую попавшуюся игру.

usually …i'm all by myself.

°°°

i'm a captain but you can be the deputy.

      — хэй, сяо, — казуха появляется в проёме, тряся пакетиком в руке и улыбаясь. — я принёс тебе перекус, а то, ты тут, кажется, решил обжиться, с началом июня, — он немного недовольно качает головой.       сяо молча принимает гостинец и заглядывает. миндальный тофу и бутылочка пепси с лаймом.       сказать ему нечего, так как казуха прав. он и правда проводил всё время, с начала каникул, в его убежище на дереве, домой возвращаясь только под вечер: спать.       поэтому он молчит.       — что делаешь? — казуха заглядывает на прижатые к груди колени и открывает в удивлении рот. — это я, что ли?       в коленях спрятан небольшой блокнот и коротенький карандашек. сяо и правда до появления знакомого рисовал его, скорее по памяти, нежели со смазаной фотографии, сделанной в движении, на телефон.       — ага, — он мелко кивает и автоматически сжимается, ожидая только реакции.       ведь разрешения на это ему никто не давал. не просил рисовать.       — а круто получается, — казуха длинными музыкальными пальцами выуживает из чужих рук блокнот, улыбаясь и рассматривая набросок. — когда закончишь, покажешь?       — тебе правда нравится? — сяо глупо хлопает глазами, ища в чужих насмешку и оказываясь в смятении, не находя её.       — ну ты, конечно, смешной, — произносит казуха на грани непонимания и возмущения. он продолжает, уже более спокойно, но от этого в глазах не продолжает мелькать восхищение. — это прекрасно! ты вложил в этот рисунок душу, как же он может не нравится?       сяо, опеша, пытается понять, что же парень имеет в виду. смеётся? или ему правда нравится?       — рад, что ты считаешь меня смешным, — медленно произносит он, обдумывая каждое слово.

i'm really glad you think i'm so funny.

      пепельноволосый молчит пару секунд, а потом взрывается смехом, похожим на шелест листвы от порывов ветра.       — ладно-ладно, я понял. с тобой говорить без иронии, — он утирает выступившую слезу и замолкает. он полу-лежит в кресле-мешке, закинув руки за голову и задумчиво рассматривая трещины в потолке.       брюнет тоже полу-лежит, но, держа в обеих руках телефон, скрюченно: поджимая ноги ближе к себе, втягивая шею в плечи и, из-за этого, кажась до жути хрупким.       за окном уже темнеет, и в траве, внизу, заводят свою песнь кузнечики.       — слушай, — начинает казуха и поворачивается к сяо, оторвавшего взгляд от телефона. — не хочешь посмотреть на звёзды? я потом тебя провожу до дома.       ничего сильно особенного в этом не было. из домика они всегда шли вместе, но сяо показалось, что сейчас вопрос задан как-то иначе, не как всегда.       он поднимается с кресла, засовывает шнур от телефона, powerbank и еду, принесённую бардовоглазым с час назад, в рюкзак и смотрит на до сих пор сидящего казуху.       — так мы идём? — зеленоглазый смотрит, как в чужих рубиновых омутах появляется радость: настоящая, ничем не замутнённая. и чувствует, как губы, против воли, незаметно улыбаются.       — да-да, сейчас! — казуха вскакивает и несётся за своим шоппером. — я тебе столько всего успею рассказать, например о созвездии корвус. ты знал, что с латыни это значит «ворон»?       — нет, не знал. расскажешь? — сяо выходит из домика на небольшой порожек и начинает спускаться.       солнце уже зашло за горизонт, но продолжало красить облака в розовый и персиковый.       глаза казухи загораются.       — конечно! — лестницей он не пользуется, (по крайней мере, для спуска) поэтому беззаботно спрыгивает и мягко приземляется рядом. — у этого созвездия есть несколько легенд, связанных с его появлением, точнее, всего три. все, конечно, из греческой мифологии…

°°°

      пепельноволосый парень идёт спиной вперёд, повернувшись лицом к брюнету, внимательно кивающему на каждое новое слово-лепесток, плетущейся легенды.       рубиновоглазый запинается о что-то, но даже не успевает начать падать, рука зеленоглазого уже держит за предплечье и тянет к себе, хватаясь за запястье.       казуха, как ни в чём не бывало, продолжает свой монолог, а сяо лишь крепче переплетает пальцы.

i don't think i'm ever gonna let you leave.