Good night dear Sandy

      Лунный свет нежно падал на лицо спящего парня. Глаза Сэнди были закрыты, а взъерошенные волосы танцевали по подушке. Грудь вздымалась и опускалась. Приятную ночную тишину сбивал смех, что звучал временами.       Леон был противником спокойствия своего парня. Ему нравилось дразнить Сэнди и видеть его раздраженное лицо, которое означало только одно — желание придушить своего парня.       Однажды, он умудрился поцеловать его при всех их друзьях, на что тот злился и возмущался, пряча краснеющие уши. Леон же напротив, он не испытывал стыда за свои действия, а только радовался примкнуть к его сладким губам.       Сейчас он проводит по смуглому лицу черным маркером, игнорируя надпись «трудносмываемый». Рука скользит по щеке Сэнди, вырисовывая круг с палочкой внизу, означающий леденец. Леон улыбается, представляя, как его парень будет расхаживать с этим художеством утром. Он хихикает, пока не видит чуть нахмурившиеся брови и мелкое шевеление. Леон сразу притихает, останавливает движение и мысленно желает, чтобы парень и дальше спал.       К счастью, для Леона, что успел уверовать во всех богов этого мира — Сэнди спал. А это означает, что можно продолжить свою работу художника на лице Сэнди. Действия возобновляются, но в этот раз он аккуратно проходится маркером по его лбу, предварительно убрав фиолетовую челку в бок. Чтобы нарисовать их лица вместе, карикатурно изображая в виде кругляшка с точками. Для большей схожести он рисует любимую Сэнди шапку, а себе капюшон; и не забывает нарисовать между ними чуть кривое сердечко, потому что его «полотно» перевернулось на другой бок.       Леон пыхтит, перебираясь с пола на кровать, аккуратно обходит Сэнди и вновь усаживается перед его лицом. Чистых мест на лице осталось совсем мало, он недолго думает и решает нарисовать до боли банальные усы прямо над губой. Чуть отстранившись, Леон хмурится, создавалось впечатление будто чего-то не хватало. Правая щека выглядела очень одиноко, так и притягивая к себе.       Не став терять время, Леон решил просто написать текст.

***

      Всё утро Леон провёл в ожидании, ему хотелось увидеть реакцию Сэнди на его шалость. Он знает, что тот не будет всерьёз обижаться и ругаться на него, но точно отчитает засранца. Смотря в пустоту он невольно улыбался в предвкушении того, как же будет тяжко вздыхать и возмущаться его парень от «гениальной» штуки.       Он не был садистом или на подобии того, ему просто нравилось то, как Сэнди сначала делает вид, что возмущается от глупых шуток, но сам же льстится под его объятиями и принимает извинительные поцелуи Леона. Сам Сэнди против не был, ведь Леон хорошо чувствовал границы дозволенного и никогда не переходил черту.       Несмотря на его инфантильность, он не был глупым парнем. Леон спокойно мог принять ответственность за свои действия и давать отчёт о содеянном. Для него никогда не было проблемой поговорить и извинится за свои проступки.       Мысли сбивает скрип кровати с соседней комнаты. Это значит, что Сэнди проснулся, а ещё точнее, это значит, что механизм начал действовать с этой секунды. Ехидная улыбка не исчезает с лица, даже тогда, когда Леон всеми силами пытался удержать дурацкую улыбку, кусая щеки изнутри.       Но глухой грохот рассеял улыбку лучше, чем сила воли Леона, когда он понял что звук исходил из их спальни. Он подбежал помогать своему парню, попутно вспоминав, что Сэнди был не из тех, кто сразу же встает с кровати без помутнения в глазах.

***

      — Леон, — Скрип двери заставляет парня повернуть голову. А в дверях уже стоял озлобленный парень с темными разводами на чуть покрасневшем лице. Видимо, он сильно старался смыть маркер, — Что это на моем лице?       — Шахтерский взрыв? — Чуть дрогнулся уголок губ. Леон продолжал дразнить Сэнди.       Сэнди сдерживал спокойствие, пытаясь не сорваться на повышенный тон, когда услышал шутку. Хотелось сказать много всего, но он молчал. Он ждал, когда тот скажет хоть что-то и извинится.       — Чувак, — Послышалось шаловливое хихиканье, которое он всеми силами пытался подавлять, — Почему ты решил, что это обязательно я?       — У меня буквально на лице леденец и наши лица вместе. Ты буквально считай свой автограф оставил. И, — Сделал паузу от смущения, — Как понимать написанную тобой фразу: «Твоя одежда случайно не моя суперспособность? Тогда почему она ночью исчезнет»?       Беззаботное хихиканье Леона перешло с звонкий смех.       — Ты думаешь это смешно? — Румянец на щеках стал еще ярче, уже явно не от тщательной смывки маркера, — Представь, как мне было стыдно, когда ко мне подошла Пайпер и сказала, «Дорогой, у тебя несуразица на лице. Давай дам платочек»?       Леон смеялся, но после того, как Сэнди демонстративно нахмурился и сложил руки у груди, парень подошел к нему и обнял. Возможно, в этот раз он был действительно на грани дозволенного. Стало даже в какой-то степени стыдно, но улыбку он не убрал. Леон поднял голову и увидел уже более спокойного Сэнди.       — Прости, милый, ты можешь нарисовать у меня на лице этим же маркером всё что захочешь, — Голос прозвучал мягко, без нотки обмана или злой шутки, явно выражая сожаление.       Услышав раскаяние, парень смягчился. Взаимно ответив на объятия, улыбнувшись он первый отстранился. Желая найти этот злосчастный маркер.