декабрь. холод. одиночество.

милая, но от того не менее печальная девушка сидит на полу кухни, спиной опираясь на шкаф с кормами для ее питомцев. наушники на ее голове громко проигрывали подкаст о чьих-то счастливых моментах. микроволновка тихо гудела. в окно бил ветер. — неужели снова вьюга? — вырвалось из ее уст, когда она, с трудом поднимаясь, подошла к окну. несколько движений и окно распахнуто. девушка оставила наушники на подоконнике и высунулась в окно. да, действительно. вьюга. она не знала, сколько так простояла у окна. и я тожк не знаю. никому не известно ни то, сколько она провела на морозе в одной пижаме, ни то, дачем вообще она открывала окно. микроволновка громко пропищала о том, что еда разогрета. девушка проигнорировала это и ушла в другую комнату, конечно же взяв с собой наушники. — сегодня уже 29 число, а я все сижу одна, не ем, не сплю, свет не включаю. вот когда я мылась последний раз? а голову мыла? я, наверное ужасно противная. нужно что-нибудь сделать, — осипшим голосом произнесла девушка, так и продолжая лежать на полу. судя по всему, ей надоели смех и радость людей, раздающиеся из наушников, так что она взяла телефон. закрыть подкасты, открыть саундклауд, включить одну из этих ужасных песен. сегодня выбор пал на первую. ноябрь.

"вот ноябрь пробрался за пазуху:

мои кеды готовы к снегам.

мое горло болит с сентября,

и морозы его не пугают.

но погода, конечно, не сласть,

немного сводит с ума."

девушка молчала. наверное, для нее хуже этих песен может быть только смерть. зачем их тогда слушать? логичный вопрос. ни я, ни она понятия не имеем. — настолько никчемно, что даже в конце декабря я продолжаю страдать под нее. пора бы беспокоиться что с клубникой ко мне никто не пришел, хотя, нааерное, рано. дождусь еще, — тихий смех. ужасно грустный, но все же смех.

"пожалуйста, приходи"

отправлено.

доставлено.

прочитано.

девушка поднялась с пола. она вышла в коридор, открыла входную дверь и снова вернулась на кухню. достала наконец тарелку из микроволновки. микроволновка в ответ на это одобрительно пропищала. снова все это. стол. тарелка. тишина. с явной неприязнью она принялась ковырять еду вилкой. есть не хотелось совершенно. сидит и тычет вилкой, глядя в эту чертову тарелку пустым взглядом, причем настолько пустым, что страшно становится. она сдалась, отодвинула еду и теперь вместо тарелки лежит на столе сама девушка. ужасно обидно, слезы ручьем полились. дверь открылась. на пороге стоит парень, торопливо снимает куртку и обувь, запирая дверь на щеколду. пакет с какими-то вещами он поставил на комод.

"только бы не этот новый год в одиночестве.

если честно, очень не хочется.

холодно, холодно, в стенах угрюмого города,

одолевает печаль, и дует в спину.

холодно, холодно, зима тому не вина,

ведь согревает не чай,

а руки любимой."

сидя на полу, девушка тихим, дрожащим из-за слез голосом пропела эти строки, глядя на все еще стоящего на пороге парня. они ничего друг другу не говорили. он сел рядом с ней, так осторожно и нежно обнимая одной рукой, пока второй снял с нее наушники. чуть отстранив от себя, он смотрит в ее глаза. не видит там ничего хорошего. все еще молчит, крепко обнимая и поглаживая по волосам. — когда ты ела последний раз? — спросил, зная что этим оттолкнет ее. и не ошибся. девушка тут же напряглась. — я не знаю. у меня не получается есть. и спать не получается. ничего не получается. волосы у меня грязные, воняет как от бомжихи, в квартире будто притон какой-то устраивали. такой бардак отвратительный. и в квартире, и в голове моей. уже не плачет. он все еще обнимает ее и гладит по голове. боясь сказать лишнее слово он не решается продолжить разговор. так и сидят на полу. — пойдем, я тебе помогу. — сказал так тепло, заботливо. и она доверилась. он привел ее в ванную, усадил на стиралку, включил горячую воду. сам вышел куда-то. вернулся с чистой одеждой. — мне выйти? — пожалуйста, останься. девушка быстро скинула грязную пижаму, бросив в корзину для стирки, которая уже распространилась на пол ванной. зазезла в воду. он сел на пол рядом с ней. она закрыла глаза и постаралась отвлечь себя от всего ужаса, который происходит внутри нее. в это время он потянулся за мылом, собираясь помочь ей помыться, потому что знал, как это тяжело. она не сопротивлялась. — пожалуйста, сядь. спиной ко мне. давай руку. — лучше закрой глазки, может попасть вода. моет ее волосы. сначала вспенил шампунь в ладонях, затем нанес на корни и медленно массирует кожу головы. закончили. он слил воду. она стоит в полотенце. с волос капает. он обернул их полотенцем и помог ей надеть пижаму. чистую. вытер волосы, почти насухо. снова ведет за собой. на этот раз на кухню. посадил ее за стол, греет еду в микроволновке. снова пищит. он сел рядом с ней. видя в ее глазах страх, он нежно погладил ее по волосам. — прости, но нам нужно поесть. я тоже поем, вместе с тобой, хорошо? доверься мне. она так и молчит. а он уже успел поднести к ее рту вилку. с едой. она, испуганно глядя в его глаза, решилась все же открыть рот. прожевала. проглотила. он тепло улыбнулся. — вот видишь, ничего плохого не случилось. ты очень сильная, я горжусь тобой. как и обещал, он кормил ее и себя по очереди. себе, конечно, брал меньше, но сейчас не об этом. — снова прошу тебя пройти со мной. последний раз за сегодня. давай руку, — сказал так, будто от лишнего вздоха она может рассыпаться. наверное так и есть. он привел ее в спальню. посадил на кровать, убрал вещи, мешавшие пройти. лег, зовет ее к себе. она снова доверяется ему. он аккуратно берет ее руку и подносит к своим губам, целуя каждый палец. приложил ее руку к своей щеке. — ты не одна. я всегда с тобой. хочешь, я останусь? — надолго? — а на сколько надо? — чем дольше, тем лучше. — значит навсегда. она обняла его. — спасибо тебе.