Аккомпанемент одной жизни

      В этот раз на продуваемой всеми ветрами Покровке пел другой мужчина. С неопрятными темными волосами, спрятав руки в карманы тонкой на вид куртки, он пел, казалось, совсем без удовольствия, лишь с целью заработать. Постаравшись поскорее миновать его, двинулась к тому месту, где полтора года назад случилось удивительное знакомство.       Тот февральский день должен был стать особенным: торжественное вручение диплома магистра в университете и встреча с одногруппниками (наконец, оффлайн), неспешная прогулка по вечернему городу и долгожданный концерт Светланы Сургановой. Радость предвкушения бурлила внутри и требовала выхода, поэтому был и макияж, и салонная укладка, и любимые длинные серьги с розовым кварцем. Хотелось просто так улыбаться всем знакомым и незнакомым, хотелось обнять сердцем весь мир…!       Добытый за пять семестров усердного труда диплом уже лежал в рюкзачке, фото с одногруппниками на фоне университетской эмблемы отправились в семейный чат, картонный стаканчик с чаем приятно грел руку, ноги сами несли вперед, и вдали показались огоньки елок у концертного зала. Они еще многообещающе подмигивали, когда стало ясно, что что-то не так. Слишком много народа оставалось на площади перед входом, а изнутри все выходили и выходили люди. Не сразу, но удалось понять, что незадолго до концерта Светлане стало плохо настолько, что пришлось вызвать «скорую».       Несколько встревоженная и растерянная, теперь уже медленно пошла вниз по улице. Вдруг исчезла необходимость куда-то спешить, и в голове образовалась гулкая пустота, которая пока ни во что не оформилась. Предоставив ей право похозяйничать, автоматически свернула на улочку, ведущую к бюсту Добролюбова, про себя усмехнувшись тому, что уже фотографировалась сегодня на фоне памятника этому выдающемуся человеку. Усмешка быстро сошла на нет, потому что с площадки перед постаментом памятника доносились звуки гитары. Гитара во вторник, февральским вечером, пусть и на многолюдной и популярной у приезжих Покровке? Уже одно это было необычно, поэтому уверенно зашагала в сторону музыки. Именно музыки, потому что голосового сопровождения не было, но память не замедлила подкинуть нужные строчки: «He may play the jack of diamonds, he may lay the queen of spades…»       Музыкант, перебиравший по струнам акустической гитары пальцами в обрезанных перчатках, был немолод, и в его внешности не было ничего примечательного. Но играл он с душой, вкладывая в исполнение свою симпатию к мелодии и к остановившимся её послушать людям. Замерли в густо-синем вечере последние ноты «Shape of my heart», замерла и я, покоренная скромной нежностью этой музыки. К мужчине подошли парень с девушкой, посовещались и, видимо, сойдясь в цене, стали ждать следующей песни. Она тоже была знакомой, но прошла мимо, не затронув сердца. Пустота в голове внезапно сменилась желанием обратиться к музыканту — попросить сыграть для меня… Колебалась только доли секунды, внутри было ощущение абсолютной правильности происходящего. Попросить исполнить любую песню «Сургановой и Оркестр», подпеть, поддержав таким образом любимую исполнительницу и устроив себе маленький личный концерт. Но… оказалось, в репертуаре музыканта не было ни одной их песни. Зато были песни «Ночных снайперов», из которых почему-то назвала ту самую про розы, которые пахли полынью. Он предупредил, что не помнит слова, предложил спеть полностью самой, но и это не обескуражило. Внутри светилась яркими огнями надпись «Мне всё можно», в горле немного пересохло, но спела чисто, с огромной радостью и волнением переживая неповторимый момент первого и единственного такого выступления. Самое настоящее волшебство!       Волшебство случилось благодаря уличному музыканту по имени Герман, который представился строчками из «Пиковой дамы»: «Уж полночь близится, а … всё нет». Герман отметил, что моё имя тоже вполне пушкинское, и сделал комплимент моему исполнительскому таланту. Под негромкий аккомпанемент своей гитары рассказывал о том, каково быть уличным музыкантом на Арбате и Невском, какую аккредитацию для этого надо получить, сколько можно заработать. Что его основное место работы на заводе, но для души он часто приходит на Покровку с инструментом. Периодически подходили какие-то люди, оплачивали исполнение какой-нибудь песни, Герман прерывался на заказ, но потом продолжал рассказывать. Сколько часов можно играть на улице зимой, насколько сильно мерзнут пальцы. Прошло довольно много времени, он было предложил зайти в кафе согреться чашкой чая. С некоторым сожалением сказала, что уже пора домой…       На прощание в дар получила романс «Очарована, околдована», с замиранием сердца понимая, что при других обстоятельствах или в другой жизни… Уходила в сторону метро под вальс из фильма «Мой ласковый и нежный зверь», обернулась только раз и помахала рукой. Шла осторожно, неся в себе эту нечаянную радость, чтобы не расплескать ни капли. Шла, затапливаемая благодарностью за неожиданный подарок в одном почти весеннем февральском вечере.       С тех пор больше не видела Германа…