За стеной у города

Дождь стучал по крышам, звонко отлетая от черепицы. Концы алых прядей утяжеляла вода, превращая их в нечто похожее на сосульки. Дилюк стоял на балконе Доли Ангелов, зажимая между среднем и безымянным пальцем свою последнюю сигарету. С закрытия прошло пару часов. За прошедшую неделю новой информации или каких-либо новостей не поступало, из-за чего мысли возвращались к чему-то неважному, бессмысленному или, хуже, прошлому и больному. Лекарством от них всегда являлись защита города и сон, но сейчас дилюк курил на балконе Доли Ангелов, опустив голову и вжавшись в плечи. Недавняя кружка кофе была явно лишней, а прохладная погода, как на зло, бодрила. С появлением Почётного рыцаря у города больше не появлялось лагерей хиличурлов, даже заброшенные были разрушены и благополучно убраны. Даже просьбы горожан выполнялись чуть ли не сразу после объявления, а это вполне могло бы быть запасным вариантом. На днях Дилюк сорвался и излил некоторые волнения в анонимном письме, которое повесили среди остальных в Кошкином Хвосте. Если кто и увидит, ни за что не узнает кому именно нужна помощь и кто это написал. Разве что друг юности, который всё равно не заметит именно этот листок в море других. Мысль об этом заставляет выпрямиться. Дилюк затягивается. Раньше он не курил, но кто бы мог подумать, что через несколько лет у него будет зависимость. И скорее не от табака или процесса, а от лишней ответственности о покупке новых пачек, что тоже отвлекало. Он не курил вместе с Кэйей, никогда. С волос падает капля. Хочется с ним поговорить. Хочется всё время, когда Дилюк не нагружен делами, а последнюю неделю всё именно так. Дилюк знает, что скрывает Кэйа. Он всё знает. Но виноват ли он? Вероятно, нет. Рано делать суждения. Но совместные воспоминания одновременно греют и ранят душу, это чувство можно назвать тоской. Они оба выросли и изменились. Кэйа стал людским угодником, и так же как и Дилюк, весь в работе. Последнюю неделю он не посещал таверен, скорее всего по этой причине. Обычно он часто приходит вынюхивать у подозрительных джентельменов и дам нужною информацию, или просто посидеть и выпить. Он ведь начал пить, точно! Подростком он это делал лишь в качестве баловства, и то последний раз был в 17 лет вечером за стеной у города, когда они сидели на пледах с друзьями и задавали друг другу вопросы или действия. Они тогда немного переборщили с алкоголем, и воспоминания последующих перемен в отношениях опять заставляют парня сморщить лицо и затянуться. Интересно, как там у капитана дела на личном фронте, и всё ли ещё он умеет целоваться. Затягивается. Откуда это вообще взялось в голове? Хотя, бывшие чувства к бывшему другу можно назвать симпатией или даже влюблённостью. И эта симпатия будто возвращается вместе с нарастающим желанием познакомиться вновь. Нет. Бред. Никакой симпатии однозначно нет. Наверное. В смысле, не наверное, а точно. Наверное. Но Кэйа всё ещё тот, кто признался в том, о чем молчал несколько лет после своего появления, до момента, когда их отца не стало. Хотя всё-таки прошлое — это прошлое. И в нём было хорошее. В конце концов, Кэйа не говорил что их отношения были ошибкой, что с его стороны всё было не по-настоящему. Быть может, стоит поговорить. Про них. Быть может, Дилюку станет легче, а беспокойные мысли станут посещать меньше. Быть может стоит дать себе и ему второй шанс, сделав первый шаг к воссоединению когда-то разлучившихся звёзд, что так красиво вместе светили на ночном небе. Затяжка. Сигарета потухла, Дилюк ушёл с балкона.