Я бы хотел потрогать звёзды, на которые ты смотришь.

— Здесь так красиво, правда? — Чимин улыбнулся, поворачивая лицо к Чонгуку. Правда была в том, что красивым был только он, остальное — привычно обычным. Чимин поднял палец вверх, указывая на темное небо. Чонгук не проследил направление, прилипнув глазами к едва различимому лицу. — Посмотри, Гуки! Кассиопея! О, я так четко ее вижу! Ва-а… Это точно она! Боже, не зря мы корпели над астрономией все эти годы, да? — Да… — эхом откликнулся Чонгук, прослушав. Чимин завороженно глядел в небо и завораживающе улыбался. Казалось, вот-вот одна из звёзд не устоит и упадет ему в ноги, либо сам он станет одной из звёзд.  Чонгук втянул носом прохладный соленый воздух. Море шумело, едва выделяясь в темноте ночи, будто призрак, жило своей жизнью на грани существования и небытия. Где-то в сказке. Где-то меж губ Чимина. Там было море. Они стояли там только вдвоем. На невидимом пляже у призрачного моря, под куполом звёзд. По крайней мере, там находился Чимин. Чонгук знал наверняка лишь, что находится рядом с ним — парень плевал, существует ли окружающая среда в том виде, каком привидилась на секунду, в которую он отвёл взгляд от силуэта рядом. Одной лишь Луне Чонгук был благодарен — ее округлая фигура вдоволь освещала Землю, чтобы он не имел причин смотреть этой ночью на звёзды.   — Ну разве ты не рад, что мы сбежали сюда сегодня? — восторженно спросил Чимин, вновь посмотрев на Чонгука. — Ты только глянь, Гуки, Венера! Чонгук улыбнулся, фокусируясь на блестящих в бледном свете теплых глазах. Чимин был так счастлив, аж сводило живот при мысли, что ночь посмеет рассеяться, забирая дары с собой, оставляя лишь серую дымку и морозную сырость. — Да, хорошо, что мы выбрались, — тихо ответил Чонгук. Чимин довольно рассмеялся и мягко взял ладонь Чонгука в свою, выбивая воздух из лёгких последнего. Чимин опустил взгляд на их руки и осторожно переплел пальцы. Его прохладная кожа обжигала сердце Чонгука, душа спустилась в подушечки пальцев, нежась в прикосновении. Должно быть, Чонгук и сам вот-вот взлетит на небо и рассыпется там в самое яркое созвездие, лишь бы теплые глаза продолжали за ним следить. — Тебе холодно, хен? — прошептал Чонгук, его голос почти перешёл на ветер, но Чимин услышал. — Мне нравится холод, — с улыбкой ответил Чимин. — Посмотри только: Луна, звёзды, море — всё это холодное. — Смерть тоже холодная, — недовольно заметил Чонгук, впрочем, все его внимание сосредоточено в ладони. Чимин широко улыбнулся и тихонько хихикнул. — Значит, мне понравится смерть. Чонгук вскинул голову, внимательно рассматривая очертания эмоций на нечетком лице, его рука невольно сжала руку Чимина. — Прозвучало немного жутко, хен. Чимин пожал плечами, молча не соглашаясь. Он перевел взгляд обратно на небо. — Скоро придется возвращаться, — сказал он с сожалением. — Твоя мама не простит мне, если узнает, что выкрал тебя посреди ночи и привез сюда. Чонгук наблюдал, как расслабляются мышцы на лице Чимина, будто кот погружающийся в позу для сна. Глаза хена возбуждённо бродили по Млечному Пути, выхватывая знакомые рисунки и отдельные точки. Чонгук выдохнул: — Думаю, можно побыть ещё немного…   Чимин кивнул, улыбаясь расслабленно и искренне. Они долго стояли так: Чимин разглядывая Вселенную, а Чонгук разглядывая Чимина. Даже во мраке он открывал для себя новое и радостно узнавал старое; ямочку на щеке, дугу брови, изгиб носа, округлость губ, родинку у глаза и на шее, острый угол челюсти под бархатной на вид кожей. Разум рисовал ощущение, которое он откроет коснувшись губами кожи по линии подбородка. Он представлял каким нежным на ощупь окажется его лицо — таким же мягким, как облако или морская пена. Его ноги сами собой сделали два маленьких шажка ближе, боязливо зарывая кроссовки в песок. — Хен? — прошептал он, его тело безвольно трепетало. — М? — отозвался Чимин, казалось, не замечая ничего, кроме звёзд. — На что ты смотришь, хен? Чимин поднял руку, указывая на участок иссиня-ночного неба, покрытого белесыми крапинками. — На созвездие Льва. Немного сложное для обнаружения, но мне все же кажется, это оно, — пояснил Чимин и заводил пальцем по воздуху, выводя линии меж точек. — Оно идёт вот так, вот так, затем так… Чонгук сделал последний шаг и аккуратно перехватил чертившую в воздухе руку, прячя в своей. Он теперь стоял напротив Чимина, чуть возвышаясь, вынуждая хена опустить взгляд на свое лицо. — Ты чего, Гуки? — Я бы хотел потрогать звёзды, на которые ты смотришь, хен. — серьезно сказал Чонгук. Кажется, внимание Чимина полностью спустилось с небес к Чонгуку. — Почему? — Не знаю. — Признался он. — Я не знаю, хен. Чимин судорожно выдохнул Чонгуку в лицо, шелест теплого воздуха дотронулся до его губ. Чимин сглотнул, роняя взгляд ниже глаз Чонгука и разрывая зрительный контакт. Воздух между ними напрягся, не зная, куда себя деть. — Вот как… Чонгук кивнул, подтверждая свои слова. Теплые глаза вернулись к отражению в себе Луны. — Что ж, — прошептал Чимин, каждое слово касалось рта Чонгука, как бы желая проникнуть глубже, в мышечную память, в душу. — Я бы хотел потрогать мысли, в которых ты вечно витаешь. Они постояли молча несколько минут, сражаясь друг с другом в неизвестной Чонгуку категории спорта. — Нам пора возвращаться, — похоже, что Чимин решил позволить им двоим проиграть. — Не думаю, что можно вернуться, хен. Не в этот раз. Чимин на это лишь удивлённо улыбнулся, с каждой секундой, впрочем, удивление переходило в восторг, пока улыбка не превратилась в завораживающую; в ту, с какой он смотрел на Кассиопею, Венеру и Льва. — Скорее звёзды мечтают прикоснуться к тебе, Гуки. Чонгук кивнул, соглашаясь, в основном, потому, что не услышал слов Чимина. Но это было не страшно. Ни одно слово, мысль или звезда уже не имели значения. Холодные губы, как оказалось, довольно быстро согреваются друг о друга.