Не нравится

Диппер ему не нравится. Билл крошит в руке материал, похожий на мел, озвучивая эту непритязательную мысль. Мэйбл отрывается от рисования и недовольно хмурит брови, вытягивая из его ладони мажущие кожу обломки. — Это самая дорогущая пастель в Калифорнии, — подмечает она, толкая его в плечо. — Плевать, — броско сообщает он, резко дёрнув головой. Они сидят на траве в сквере подле школы. Птицы заливаются в кошмарном чириканьи, что пуще прочего подмывает нахлынувшее от её слов раздражение.

Мне кажется, Диппер тебе нравится

Она косит на него непроницаемый взгляд. — Боже, я просто сказала. Ты странный в последнее время, — она застывает взглядом на сухих цветных крошках, что удалось спасти из его хватки, и уточняет: — еще страннее обычного. Особенно рядом с ним. — Потому что тебя терпеть ещё можно, а этот просто посмешище, — спокойно поясняет он. И как вообще тот факт, что голова её брата периодически полоскается в унитазе, натолкнул Мэйбл на такую идиотскую мысль?.. Она куксит губы — сразу видно, что ему не верит. Билл вскакивает с места, бросая на прощание корявую ухмылку: — Передавай привет этому неудачнику. — Который тебе так не нравится, — язвительно кивает Мэйбл, возвращаясь вниманием к вырисовыванию цветов. — Передам. * В стакане бултыхается лёд, покрывается трещинами — какое занимательное зрелище! Особенно, когда ты вусмерть обдолбан. Снежного цвета порошок походит на ту хрень, которую Мэйбл назвала пастелью. И это самая здравая мысль, которая рождается в его голове, при вдыхании очередной дозы. Смех в собственном горле звучит отвратительной высокой трелью. Кто-то среди народа, что набился в дом Глифула этим вечером, косится на него с нескрываемым испугом. Ну ещё бы. Билл откидывается на спинку стула, закинув руки за голову. Впитывает эти самые взгляды с приятной поволокой собственного превосходства. Но эйфория длится не долго. Ведь… Он ему не нравится. Гнев быстро замещает все другие эмоции, и он с силой долбит кулаком по столешнице. Биллу хочется вырезать эти слова мальчишке на лбу, и отнять дурацкую кепку, чтобы прикрыть было нечем. Утром в школе он сверлит Пайнса в спину взглядом, довольно подмечая, что тот изредка оглядывается. Проходит, должно быть целая вечность, прежде чем звонок больно бьёт по нежному сознанию, погруженному в похмелье. И Билл уже знает, как раскрасить своё сегодняшнее существование. — Чего тебе? — бурчит Диппер, когда тот останавливает его в коридоре, преграждая путь. За спиной Зантар и Тиф, а потому Сайфер небрежно и уверенно скалится, хватает пацана за грудки, прижимая к шкафчикам. — Какой повод сегодня? — устало уточняет Пайнс, хватаясь макаронами, что у него вместо рук, за запястье Билла. — У тебя ёлка на кепке тупая, — миролюбиво объясняет тот с улыбкой, и его приятели начинают басисто гоготать. Диппер демонстративно возводит к потолку глаза, хотя ему в лопатки явно больно впивается жестяная дверца шкафчика. Какой гордец. Сайфер ядовито скалится, но хватку разжимает. А когда Пайнс кидается бежать, всё же не удерживается от резкого толчка в кучерявый затылок. — Увидимся после уроков, ёлка. * Вечер марает мысли пасмурным небом, когда он вжимает Пайнса в стену старого школьного корпуса. Билл впивается в его губы, с жутким удовлетворением подмечая у себя во рту его сдавленное мычание. Он задирает уродливую клетчатую рубашку, лезет к худощавому торсу, ощущая под ладонями дрожь его тела. Билл впивается пальцами меж рёбер — хорошо бы оставить синяки — попутно прикусывая уже опухшие от извечных поцелуев губы. — Тебе по вкусу новое прозвище, ёлка? — меж делом спрашивает он и стягивает с него придурошную кепку, бросая на землю. Белая ткань красится грязью, и Билл для надёжности подминает её ботинком. Ответа он не дожидается и снова целует, запуская пятерню в мягкие волосы. Биллу доставляет удовольствие тянуть их настолько сильно, чтобы мальчишка Пайнс запрокидывал голову, подставляя усыпанную родинками угловатую шею. Диппер рассеянно стонет, что сносит башню окончательно. Сайфер прижимается ближе, будь его воля, запихал бы себе его под самые рёбра, живьём бы сожрал. Он чертит губами хаотичные засосы на светлой коже. Интересно, как тот будет завтра изголяться, чтобы скрыть следы? Мысль замирает усмешкой на губах, и он отстраняется. Чуть ослабляет хватку, дабы заглянуть в жжёные осенью глаза. Диппер взгляда упрямого с него не сводит, но тут же сглатывает слюну, чем оголяет свои истинные эмоции. — Нет, — всё же отвечает он на вопрос, который Билл уже и не помнит. Ведь вся голова забита его нервным дыханием, хвойным запахом тёмных кудрей и горячей неприязнью. Которую он готов вдалбливать себе в черепушку до кровавого месива. Он сжимает пальцы на его горле, приближаясь почти вплотную. — Ты мне не нравишься, — выплёвывает Билл. — О, я заметил, — сдавленно сообщает Диппер, но почему то уголки его губ вздрагивают ухмылкой. Сайфер готов жечь её поцелуями до тех пор, пока пыль одна не останется. * Глифул затягивается сигаретой, показывая мятый альбомный лист. На нём цветы, что рисовала Мэйбл у школы. — Красиво, правда? — улыбается Гидеон, бережно проводя по бумаге, смазывая чёткие линии. — Но так намного лучше. Когда он такой, ему ответа не нужно. Билл рассеянно подмечает, что сегодня друг, похоже, поведёт Мэйбл в какое-нибудь дорогущее кафе. Вместо того, чтобы заставлять её смотреть, как тот изгаляется над бродячими животными. Но Сайфера не волнует девчонка Пайнс, в отличие от её мальчишеской копии. Он тщетно старается выжечь свежие воспоминания о сбивчивом дыхании и сжатых стонах крепким алкоголем. Но тем самым лишь размазывает образ Пайнса по раскочегаренному сознанию. Копит внутри кипящую горелую карамель, что обжигает сладостью. На шатающихся ногах он пытается дойти до дома, но почему-то снова видит перед глазами острые красные крыши Хижины. Камень метко влетает в треугольное окно, и то разлетается жёлтыми осколками. Диппер недовольно кричит ему, чтобы тот убирался прочь, но Сайфер уже упрямо вваливается в комнату, корябая дорогущий пиджак о торчащее стекло. Пайнс взвинченно наблюдает за его действиями, но с места не двигается. — А где твоя милая сестрёнка? — улыбается Билл, обдавая его перегаром. Он льнёт ближе, складывая руки тому на плечи. — На свидании, — сухо выдаёт Пайнс, безуспешно пытаясь вылезти из грубых объятий. Сайфер заливисто смеётся. Двигаться нарочито медленно, словно пытается изображать ласку, которую никогда в жизни не знал. Он очерчивает дыханием линию от острого подбородка до уха и кривит губы в усмешке. — Здорово, что сегодня он играет паиньку, а не трахает её где-нибудь в подворотне, м? — довольно шепчет он. Тот тут же застывает, с непонятно откуда взявшейся силой вдруг больно сжимает ему запястье и резко отталкивает. В глазах Диппера гнев горит чистым пламенем. — Заткнись. Секундное замешательство Билла вдруг окрашивается желчной невозмутимостью. Он больше не улыбается и внимательно на него смотрит. Склонив набок голову, делает ближе тот шаг, что Пайнс посмел бессовестно меж ними заложить. — Заставь меня, — вскинув брови, предлагает Билл. Диппер смешно дёргается. А ещё у него нос нелепо морщится, когда он хмурится и поджимает губы. Сайфер упивается ненавистью в его взгляде, ведь большего ему и не нужно. Он рассеянно вспоминает кусочки солнечного дня, когда случайно заметил, с каким выражением тот смотрит на свою сестру. Мягко, заботливо. Может поэтому в тот самый день и решил, что не позволит Глифулу разорвать личность девчонки на две половины своего эго окончательно?.. Хотя он плохо подмечал подобные тонкости. Помнил только, что в тот момент ему придумался замечательный рычаг давления на заучку Пайнса. Не нравится. Не нравятся горячие губы, что шепчут ругательства. Не нравится частый пульс в собственных висках от вида обнажённого тела. Сайфер оставляет глубокие борозды царапин на худощавых плечах, и ловит поцелуем с его губ приглушённое шипение. Сжимает чужие пальцы до хруста, заламывает руки, едва ли не выворачивая суставы. Рассвет лоснится длинными лучами, ослепляя воспалённые глаза. Его сестрица так и не явилась домой. Билл выбивает остатки пьяного рассудка из головы, замещая то одним лишь присутствием упрямого мальчишки с ореховыми глазами. Который ему совершенно не нравится.