a picture drawn by pain

                   В этом доме ей было страшно. Многочисленные тени будто бы преследовали её по пятам, куда бы она не следовала, в какую комнату бы не зашла. Они ждали её у самого порога, не давая покоя и ходя с ней везде. Каждую ночь бабушка поджидала её в углу отцовской комнаты, смотря своими тёмными, безжизненными глазами и шептала онемевшими губами не прекращая: «Что ты со мной сделала, Аделаида? Что ты со мной сделала? Как ты посмела? Убийца, что ты сделала?!». Отец отругал её, когда она в очередной раз криком разбудила его посреди ночи. Его лицо было разгневанным, и он говорил и говорил о том, как она ему надоедает и что без неё его жизнь была лучше. Намного лучше. Аделаида не хотела его злить, и более того, заставлять её наказывать. После них у неё много синяков и кровоточащих ран. Она не хотела быть наказанной. Ей не хотелось чувствовать острый конец ножа, который резал её нежную кожу, заливая кровью руки. А места на правой руке уже не оставалось. Мелкие порезы украшали её, и её могли заметить другие люди, если добавить ещё. Отец сказал что после они перейдут к левой руке, если Аделаида будет плохо себя вести.        За окном всё ещё играла метель. Зима в этих краях была по-особенному буйной, всю ночь свистит воздух и парализующий холод пробирается через огромный слой дома. Ветки деревьев бешено бьют по окну, создавая пугающие звуки которые не давят Аделаиде спать. В спальне хранится полная тишина, и оттого звуки слышатся ещё более громче. Даже спящий рядом на кровати отец не издаёт ни звука, словно он и не живой вовсе. Аделаида украдкой подглядывает на повернутое в её сторону красивое лицо отца, чьи кудрявые, белоснежные волосы спадали на его глаза, а умиротворение лицо придавало какое-то спокойствие. Смотря на него сейчас, Аделаида даже не может сказать что отец может быть в гневе таким страшным. Когда он спокойный, то в тысячу раз красивее и прекраснее. Аделаида не хочет его злить, потому что отцу такое не идёт и он перестаёт быть таким красивым. Отец часто устаёт, ведь работает очень много чтобы обеспечить её. После смерти бабушки она словно камень свалился на его голову, и ей было очень стыдно доставлять ему такие проблемы. Отец часто, очень часто злился из-за этого, и ей было стыдно вдвойне. Последний часы которые она не спала, лишь лицо отца успокаивало её. Но кажется, и это перестаёт ей помогать.        Снова громкий, пугающие звук бьющегося в окна ветки, и Аделаида неожиданно для самой себя тихо вскрикивает от испуга. Она загнанно дышит, боясь оглядеться вокруг, ведь ощущение что кто-то стоит там, в углу, душит её сильной хваткой. Страх словно сковывает всё её тело, и она ощущает, что заплачет в эту же секунду. Что-то не даёт ей успокоиться, отец перестаёт придавать спокойствие, и дыхание сбивается. Её глаза намокают, слёзы скапливаются на уголках глаз грозясь выйти наружу. Аделаиде кажется, кто-то движется в сторону кровати. В её мыслях лишь бабушка, её безжизненные глаза, её онемевшие губы, её холодные руки, её тело, словно застывшая на месте. Аделаида закрывает глаза, сжимает в руках одеяло и не выдерживает:        — Папа, — тихо, совсем еле слышно произносит она. Аделаида до сих пор под одеялом, и отец её не услышал. — Папа. Папа, — она принимает ещё несколько попыток, убирая одеяло с лица, и смотря на лицо отца. Ни одна мышца не дернулась, он продолжал спать словно убитый. Несколько слёз всё же вышли, и Аделаида снова жалобно позвала: — Папа. Прошу папа, открой глаза, мне страшно.        Безрезультатно. Он продолжает спать. А монстр всё продолжает двигаться к ним. Теперь их слышно и на первом этаже.        — Папа, — она задыхается, её голос ломается потому что страх душит её всеми способами. Отец слегка хмурится во сне и поворачивается спиной к ней. Это действие вызывает в ней истерику пуще прежнего. — Папа, прошу тебя. Папа, папа!        — Да что тебе нужно, Аделаида?! — от громкого крика она застывает, с ужасом в глазах глядя на приподнимающего отца. Аделаида снова разозлила его.        Кудрявые волосы отца были растрепаны. Сонные глаза отца смотрели на неё с гневом и презрением. В этих кристально чистых глазах Аделаида видела истинную ненависть к ней. Отец работает главным врачом в местной больнице, он работает много и кропотливо, ему нужен регулярный отдых, а Аделаида так отнимает их. Из уст вырвался неровный выдох.        — Папочка…        — Почему ты не можешь уснуть? Тебе обязательно будит меня ночью? — от холодного голоса кровь застывает в жилах. Она пытается хоть что-то сказать в ответ, но слова словно ком застряли у глотки. Светлые брови отца хмурятся ещё сильнее. — Что тебе не даёт просто уснуть, Аделаида?        — Б-бабушка, — дрожащим голосом произносит она.        Отец молча смотрит на него, а после нервно смеется, прикрывая лицо рукой.        — Боги, у меня дочь не только тупая, но и психически больная, — сквозь смех говорит он, и этот пугающий звук лишь усиливается, пока он с диким рёвом не хватает её за руку, придавливая к кровати.        Аделаида вскрикивает и из глаз выходят слёзы. Хватка отца делает ей больно, она ртом хватает воздух а слёзы застилают весь вид, но Аделаида всё равно видит уродливо скривившийся лицо отца, который нависает над ней. Порез, который отец сегодня оставил на ней больно шипит от излишне крепкой хватки отца, и она жалобно воет, моля его отпустить. «Мне больно!», — кричит она, но отец всё сильнее сжимает и придавливает её к кровати. Его одна нога на её животе, и там Аделаида чувствует острую боль. Она всё продолжает кричать, пока отец свободной рукой не сжимает её рот.        — Заткнись, блять! — рычит он ей в лицо. — Сколько с тобой проблем, лучше бы ты сдохла вместо Зои!        — Папа, — пытается шептать она в руку отца, но тот не даёт ей это, сильнее сжимая, что голова девочки проваливается под кровать.        Ей не хватает дыхание, хватка отца слишком сильная, он буквально душит её своим весом.        — Дрянь, — говорит он, заглядывая ей в глаза. — Тупая дрянь, вот ты кто. Мать убила, бабушку тоже. Может и меня убьёшь?! — он сжимает челюсть в ярости, и в этих глазах напротив Аделаида видит искренее желание убить её. — Я сжалился над тобой, позволил спать со мной в одной кровати, потому что мне надоели твои крики каждую ночь, но даже сейчас ты не прекращаешь плакать! Чего тебе, сука, не хватает тварь тупая?! Любишь высасывать из меня всю энергию?! Хочешь таким способом убить, как убила свою мать и ту старую каргу?!        Аделаида отчаянно мотает головой, не хотя принимать такие ужасные фразы, которые вылетают из уст отца. Но тот снова хватает и хватка усиливается настолько, что она даже не может двинуть головой в сторону. Отец нависал над ней словно скала, и Аделаида чувствовала удушающие чувство страха и ужаса.        На лице отца снова растянулась безумная улыбка.        — Я знаю как тебя проучить, — хрипло сказал он, отпуская её ноющие запястья и убирая ногу с её живота, но всё также держа её рот рукой. Глаза Аделаиды расширились в ужасе, когда она поняла, что он собирается сделать.        Она задергалась пуще прежнего и тогда наконец, отец полностью отпустил её. Она резко выскочила из кровати, падая на коврик и отползая назад. Жалобные крики, плач и хрип выходил из её уст, пока молила отца отпустить её и не делать этого. Тело будто бы было скованным, она не могла не двинуться, не убежать, поэтому лишь кричала и молила. Но отцу было плевать.        Последнее, что Аделаида видит размытыми от слёз глазами, это блеск острого ножа, который приближается к ней.

°°°

       — Офелия! — кто-то дёрнул её за плечи и она резко скинула руки, встречаясь с удивленными глазами Кевина Дэя, который стоял перед ней открыв дверь.        — Чего тебе? — хриплым голосом ото сна спросила Офелия, раздражённо глядя на парня.        Миг, и удивление на лице Кевина сменилось равнодушием.        — Мы уже приехали. Вставай.        Он развернулся и ушёл, больше не глядя на неё. Голова болела неимоверным образом, когда приподнялась и вышла из машины, ощущая во рту неприятный привкус недавно напитаго сладкого сока. Они выехали из Атланты утром, и приехали в Южную Каролину уже под ночь. Всё это время машину водил Эндрю Миньярд, но Офелия уже не помнит, потому что быстро заснула. И кажется, на достаточно долгие часы, ведь они уже приехали и остановились перед маленьким, приятно выглядевшим со стороны домом. Около дверей уже стоял её чемодан, и Офелия предположила что это Ваймак занёс.        Багажник сзади захлопнулся, и Офелия резко развернувшись встретилась с карими, до боли весёлыми глазами Эндрю Миньярда.        — Хорошо поспала, Мартин? — спросил он с улыбкой, и от этой улыбки Офелии стало не по себе.        Эндрю Миньярд не то что ей не нравился: они ещё не общались чтобы Офелия могла так сказать, но всё равно он вызывал у неё дискомфортные ощущения, а все статьи, про которое она о нём читала было достаточно жутким и понятыми на язык: «не приближаться к ненормальноу-Миньярду», гласило всё. Офелия подумала, что лучше она будет придерживаться этого, ведь ей не хочется каких-то проблем с этим психом.        — Прекрасно, — ответила Офелия, кивнув и взяв свою маленькую сумку двинулась к двери, ведущий внутрь дома.        Только подойдя к дому, она услышала разные голоса и слегка остановилась. Кажется, в этом доме никто не спал, да и про это говорили почти все включенные светы. Взяв свой чемодан, она приоткрыла дверь и зашла туда, тут же встречаясь с пару тройкой глаз. Женщина в синем халате, рядом с которой стоял Ваймак, смотрел на неё несколько секунд, после чего её лицо озарила дружелюбная улыбка.        — Наконец-то в этом доме появится ещё одна девушка, иначе я уже схожу с этими четверо парнями, — обратилась она к Ваймаку, а после нетерпеливо подошла к Офелии. Та продолжала стоять у входа, пока её грубо не толкнули вперёд.        — Иди давай, чего застыла? — Эндрю окинул её скучающим взглядом.        Офелия приподняла брови в ответ, но решила проигнорировать, потому что ничего ущербного он ей не сделал. Связываться с ним желаний так и не было, поэтому она будет просто игнорировать его. Офелия знает как заканчиваются истории с психическими неуравновешенными людьми, снова проверять свою удачу она не желала.        — Эндрю! — строго посмотрела на него женщина, но тот просто прошёл, скрываясь на кухне. — Прости его, он иногда бывает совсем бестактным, — сказала она. Офелия сдержала себя от смешка. — Меня зовут Эбигейл Уинфилд, но можно просто Эбби. Я — ваш командный медик. Приятно познакомиться.        — А меня Ники! — резко выскочил рядом с ней высокий смугло кожей парень, смутно напоминавший ей Нормана. — Николос Хэммик, двоюродный брат Миньярдов и лучший защитник в мире, — он протянул ей руку, смотря на неё с доброй, бескорыстной улыбкой. Офелия знала Ники Хэммика, одного из Лисов и открытого гея, из-за которого у Эндрю и случилось вся заварушка с препаратами. Она усмехнувшись, пожала его руку, и лицо парня словно ещё сильнее просветлилось.        — Боже, Ники, тебе стоит быть потише, — послышался недовольный голос со стороны лестниц, и Офелия перевела туда взгляд. Там стоял идентичный с Эндрю внешностью парнем, но взгляд у него был хмурым и крайне недовольным. По его виду Офелия поняла, что того скорей всего разбудили.        — Не произноси «боже», если ты атеист, — с умным видом сказал Ники. — Этого недовольного парня зовут Аарон, и он второй Миньярд.        Тот, который нормальный, насколько поняла Офелия. Аарон, фыркнул, но всё же остался стоять на верхних ступеньках, с интересом разглядывая её.        — У новенький что, языка нету? Чего она молчит? — спросил Аарон предположительно у Ваймака, словно Офелии здесь и не было.        — Так сильно хочешь услышать мой голос, котёнок? — невинно спросила Офелия.        Лицо Аарона застыло, а после озарило гневом.        — Ты меня только что назвала котёнком?        — Ты просто на котёнка похож, — усмехнулась Офелия. — Извини, если задела твои хрупкие чувства, неженка.        Ники прыснул в кулак, а потом и вовсе разразился хохотом. Лицо Ваймака как всегда было словно восковая скульптура, в то время как Эбби слегка улыбнулась уголками губ, но увидела это лишь Офелия, ведь она стояла лицом к ней.        — Она тебя не только котёнком назвала, но и неженкой, — сквозь смех сказал Ники, смотря на брата, чьё лицо сейчас напоминала спелый помидор.        Аарон фыркнул, и больше не говоря ни слова поднялся на второй этаж. «Точно неженка», — пронеслось в мыслях Офелии, глядя вслед уходящей спины парня. Он ей определённо понравился больше своего психопата-брата, только потому что смотреть на то, как бледное лицо парня краснеет очень даже весело. Она таким образом обычно выводила из себя приютских мальчиков, который ничего не могли ей сделать ведь им было известно про историю о том, как грозная девочка Мартин убила своего отца. Её в принципе боялись многие, а семьи не хотели усыновлять, опасаясь девочки убийцы. Конечно, суд признал её невиновной и что все действия были совершены в целях самозащиты, к тому же множество ран и шрамов на её теле доказывали факт многолетнего насилия, но общество думает как хочет, поэтому в интернете есть люди которые жалеют её и которые считают её настоящей убийцей. Она не может как-то повлиять на это и ей давно стало глубоко плевать. Или, она так хотела думать.        — Уже достаточно поздно, мы не ожидали что вы так быстро приедете, — сказала Эбби. — Аделаида, я уже…        — Офелия, — резко перебила женщину. Та удивленно застыла. Она быстро проморгала и уже куда спокойным тоном продолжила: — Зовите меня Офелия, или, как хотите вообще. Но никаких Аделаида.        — А чем тебе это имя не угодило? — послышался голос Эндрю Миньярда, который стоял прислонившись к стенке с миской мороженного и ложкой в руках. В его горящих глазах был интерес.        Ей было интересно: а Эндрю Миньярд всегда такой? С такой давящей и неприятной атмосферой, что только оказавшись в его обществе хочется быстро сбежать, чтобы не видит эти карие глаза и звериный оскал на лице? Ещё тогда, в прохладном спортзале Офелии дискомфорт доставлял не взгляды Ваймака и Кевина, а скорей вообще наличие Эндрю Миньярда в этом помещений. В любом случае, с каждым разом она убеждалась, что блондин ей вообще не симпатизирует.        — У меня есть свои причины, — просто ответила Офелия, и чтобы не было последующего вопроса от него, быстро спросила Эбби: — Можете показать мою комнату?        — Да, конечно, Ники покажет. Я всё уже подготовила тебе, — улыбнулась Эбби, будто бы не она ранее грубо прервала её речь. Кажется, такое происходит часто, что женщина быстро ориентируется на смене настроения. С Эндрю Миньярдом под боком наверное и не такое научишься. — Ники, помоги ей с чемоданом.        Ники с готовностью поднял немалый чемодан, и пошёл вперёд, жестом показав следовать ей за ней. В отличие от давящего Эндрю, и несколько раздражающего Кевина, Ники нравился ей куда больше. Пока они поднимались по лестнице и шли в её новую комнату, он с улыбкой начал рассказывать ей про то, как он ждал новеньких в команде и как теперь счастлив увидеть их. И к удивлению, его слова слышались вполне искренними и правдоподобными. Хэммик снова напомнил ей Нормана, который с точно таким же энтузиазмом любил ей рассказывать всякое, пусть и она почти ничего не говорила в ответ. Ники это казалось не смущало, и он продолжал трепаться про второго новенького, который приехал раньше неё и живёт сейчас с Ваймаком.        — А почему он не живёт здесь, с вами? — спросила Офелия, когда они дошли до белой двери напротив комнаты Кевина, что уже успел мимоходом упомянуть Ники.        — Место уже было занято тобой, да и вообще, изначально его приезд не планировалось.        — Как это, было занято мной? — приподняла брови Офелия. — Вы уже изначально знали, что я соглашусь и тем более приеду сюда?        — Ну, никто особо не отказывается от перспективного будущего и бесплатного жилья, тем более когда ты… — он замер, когда понял, что только что пытался ляпнуть. От его выражения лица Офелии почти захотелось смеяться.        — Из приюта, я поняла, — закончила она за него, и открыла дверь, входя внутрь.        Комната была самой обычной, с белыми стенами, небольшой кроватью, шкафом и тумбочкой, которая стоит возле самой кровати. Было видно, что до этого она пустовала и возможно, только недавно открыта. В таких комнатах она жила и в приюте, только там она была с соседом. Но соседки долго у неё не гостевали: их сумели забрать через несколько месяцев.        Ники зашёл следом и поставил куда-то в углу, посмотрев на неё виноватым взглядом.        — Прости, я не пытался тебя оскорбить или обидеть, — тихо сказал Ники.        — Забей. То, что я из приюта — это факт. Так что ты никак меня не обидишь.        Взгляд всё ещё был виноватым, но он казалось уже слегка успокоился.        И всё же, это не мешало Офелии чувствовать некоторое раздражение, пусть оно и незаслуженно. Она из приюта и это факт, которое люди всегда будут давить ей на лицо. Ей стоит быть перестать такой обиженной жизнью девочкой, ведь сама несколько ранее назвала Аарона неженкой. Кстати, о нем. Возможно стоило бы попросить прощение? Когда Офелия грубо высказывалась Норману, тот конечно не обижался на неё, но говорил, что в таких случаях стоит попросить прощение. А она не хотела портить отношение с ним. Хоть с одним из близнецов нужно же быть в примирительных отношениях.        — Ох, — Ники зевнул. — Хочешь покушать? Ты наверное голодная, пойдём на кухню, там пицца осталась. Быстрее, иначе монстр по имени Эндрю всё съест.        Офелия позволила себе улыбнуться от шутки парня. Ники Хэммик был правда хорош для неё. Может быть, она сможет подружиться с ним так же, как подружилась с Норманом? Во всяком, она думала и много разговаривала с ним вчера ночью по телефону, где Норман сказал, что ей следует принять вступление в команду и переезд в город и университет как начало чего-то нового в её жизни. Здесь же, она бы хотела наладить отношения с другими игроками и найти новых друзей, как часто советовал ей Норман.        — Хорошо, — кивнула она. — Я переоденусь и спущусь.        — Буду ждать на кухне, — сказал Ники и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.        Быстро вытащив из чемодана домашнюю одежду, она переоделась в огромную и длинную чёрную футболку с серыми трениками. Офелия подошла к зеркалу, стоящего рядом с шкафом и посмотрела на себя, чтобы хоть как-то оценить внешний вид. Длинная косичка которую она заплела ещё утром уже выбились и сейчас находилась в полном беспорядке, поэтому Офелия просто распустила их, пытаясь привести в подлежащий вид. Её не особо волновал внешний вид, но она не не хотела выглядит как дерьмо. Кудрявые, белоснежные волосы рассыпались по её спине и плечам, и почти казались ей красивыми. Но только почти, потому что остальная часть Офелия всё же хотела состричь.        Взгляд невольно упал на перебинтованную руку. Она меняет бинты каждый день, перед выходом на свет, потому что без них чувствует себя абсолютно голой. Отец её был достаточно жестоким человеком, любящий изуродовать её тело, к тому же врачом, который знал, как и где нужно оставлять чтобы те остались ужасающими шрамами. Обе её руки были буквально пропитаны ими и дети, видящий это, ужасались от неё. Тогда, какая-то старшая девочка дала ей бинты, чтобы она скрыла эти отвратительные шрамы. С того момента, она никогда не выходит на свет без них. И на обе её бёдрах есть такие шрамы, ведь отец не оставлял без внимания остальные части её тела. Когда Офелия оголяет ноги, то не забывает перебинтововать и их.        Ваймак, Эндрю Миньярд и Кевин Дэй конечно заметили это. Когда они пришли в спортзал она была в одной футболке и шортах, так что её бинты виднелись открыто. Она множество раз замечала изучающие взгляды блондина и несколько раз то, как Кевин украдкой поглядывал на них. Плевать кажется было только одному Ваймаку.        Без них к людям она выходить в любом случаи не собирается, а вопросы ей задают не часто. Да и проблем это никаких не доставляет.        Спустившись вниз, она увидела, как много кто был на кухне, разве что за отсутствие Ваймака. Эндрю ел мороженое, а Кевин кидал в рот виноград, недовольно поглядывая на Ники, который разогревал пиццу, о чём-то разговаривая с Эбби. Заметив её, Эндрю улыбнулся и помахал ложкой.        — У тебя поранена рука, Офелия? — спросила Эбби, нахмурив брови при взгляде на её руки.        — Нет, всё нормально, — ответила она, и подняла руки, где от локтя до ладони всё было перебинтованы. Лишь пальцы открыто, хоть на некоторых виднелись маленькие шрамы.        — Ты уверена? — неуверенно спросила Эбби. — Может, мне проверить?        — Нет-нет-нет. Всё абсолютно нормально, думайте что я просто ношу бинты для красоты.        — Красивого тут мало, — пробормотал Кевин.        Эбби казалось неубежденной, но всё-таки отстала, наверное поняв, в чём дело. Но взгляд карих глаз до сих пор преследовал её, и Офелия снова почувствовала себя неуютно. Лучеразно улыбнувшийся ей Ники снова дал почувствовать себя нормально. Он, под раздраженным взглядом Кевина достал из микроволновки пиццу, и поставил на стол.        — Кто хочет, налетайте, — поговорил Ники.        Офелия за дорогу особо ничего не ела, и чувствуя острый голод, взяла одну.        — Это вредно, — заметил Кевин.        — О, хватит мистер правильность, — воскликнул Ники, махнув рукой. — Дай девочке отдохнуть перед твоими мучительными тренировками. Кевин фыркнул и отвернулся от них.        — Ваймак ушёл к себе в квартиру, но завтра он приедет с Нилом на завтрак, после которого вы поедете на Стадион, — сообщила им Эбби, после быстро распарядив им всё убрать и выключить свет, когда они закончат, ведь сама она идёт спать.        — Нил! — обрадовался Ники. — О, я познакомлю тебя с этим красавчиком Офелия. Он конечно немного стесняшка и странный парень, но вы обязательно подружитесь.        Офелия без интереса пожала плечами. Новые знакомства для неё хорошо, но она не чувствует радости от встречи с ним. Ей просто плевать. Хотя, если появится какой-нибудь Эндрю номер два, то она предпочтёт вообще не смотреть на него, потому что жуткого парня глазеющего на неё ей хватает в лице Миньярда.        — Я пошёл, — хлопнув по столу, встал Кевин, выглядевший уже изрядно уставшим и коротко говоря: дерьмово.        — Ники, тебе кажется тоже стоит идти, — почти мягко сказал Эндрю, кладя в рот ложку с мороженным.        — Это ещё почему? — озадаченно спросил Ники, а потом его выражение лица изменилось. — Э-э, Эндрю, ты конечно меня извини, но не тро…        — Ники, — жёстче чем до этого, повтарил Эндрю.        Хэммик нахмурился, и всё веселье из его лица словно волной смыло. Он напряжённо смотрел на Эндрю, который спокойно глядел на него в ответ, а после перевёл взгляд на Офелию, которая непонимающие моргнула. Что-то здесь ей не понравилось. Совсем не понравилось. Ники ведь не собирается оставлять её тут одну с Миньярдом?        — Я буду наверху, если что зовите, — напряжённо сказал Ники и быстро ушёл.        Чёрт! Кажется, она ошиблась насчёт Ники Хэммика, потому что он просто взял и бросил её тут. Есть перехотелось, поэтому она поставила пиццу на тарелку, и с вызовом посмотрела на спокойно улыбающегося Эндрю.        Как там говорится: лучшее защита — это нападение?        — Очевидно, ты прогнал брата не просто так, — вздохнула Офелия, чувствуя усталость по всему телу. Ей сейчас серьёзно придётся общаться с этим психом? — Так что ты от меня хочешь?        — А ты быстро думаешь, — сказал Миньярд, ставя мороженое и ложку на стол и приподнимаясь с места. — У меня есть к тебе некоторые интересующие меня вопросы.        — И какие же они? — безразлично спросила Офелия. — Хотя, в любом случаи, засунь их в себе жопу, я не собираюсь отвечать тебе ни на что. Я вообще предпочитаю с тобой не общаться и вовсе.        — Ох, какая неприязнь к человеку, которого ты встретила только вчера, — хохотнул Эндрю и неожиданно состроил невинную гримасу: — Разве я заслуживаю такое, а, Мартин?        Офелия фыркнула.        — Если я так тебе интересна, то открой гугл и вбей в поиск: «Аделаида Офелия Мартин», найдёшь всю нужную себе информацию.        — Уже пытался, — скучающе протянул Эндрю. — Но ответов на мои вопросы в интернете нету, так что я обращаюсь к тебе.        Офелия напряжённо разглядывала абсолютно спокойного, и даже весёлого парня перед собой, чувствуя острое раздражение внутри. Эндрю Миньярд — это какой-то красный флаг, от которого у Офелии открыто нос воротит. Он прав, они познакомились только вчера, но Офелия не могла ему доверять, ведь тот открыто пугал.        — Один вопрос.        — Что, один вопрос?        — Я отвечу лишь на один вопрос, после которого ты от меня отстаешь.        — Хм, — губы Эндрю снова растянулись в маниакальной улыбке. — Хорошо. Ты знаешь Сильвестра Касла?        — Сильвестр Касл? — Офелия непонимающие нахмурила брови. — Вратарь Воронов, что-ли?        — О, так ты знаешь!        Конечно она знала Сильвестра, и не только как вратаря Воронов, но и как парня из приюта, которого в шестнадцать забрала приёмная семья. Они даже играли в команде в школе, но никогда особо не общались. Сильвестр был тихим, молчаливым парнем, который особо ни с кем не контактировал, а Офелия мало чем от него отличалась, только она не была тихой как он. После того, как его забрали, она и не слышала о нём, только спустя два года увидев в новом составе команды «Воронов». Ей оставалось позавидовать белой завистью, Сильвестр заслужил это место, ведь играл он очень даже хорошо. Хотя то, с какой скоростью он оказался в Свите Короля с номером «5», её несколько удивило.        Только вот зачем он Эндрю Миньярду?        — Да, я знаю его, — напряжённо произнесла Офелия. — Но я не пойму: зачем тебе эта информация?        — Ну, интересно, — просто сказал Эндрю. — Так, откуда ты его знаешь?        — Это уже второй вопрос, а я соглашалась лишь на оди… Чёрт, больно!        Эндрю резко взял и ударил её головой в стену сзади неё, что из уст девушки невольно вырвалось болезненное шипение. Она почувствовала руки Эндрю на задней части своей шеи и то, как острый конец ножа упирается ей в шею. Дыхание выбилось из привычного ритма. Она неожиданно вспомнила то, как отец точно так прижимал к её горлу нож, крича ей в лицо проклятия и называя маленькой тварью. Офелия попыталась сдержать себя, что из неё не вырвался жалкий всхлип, ведь паника казалось может овладеть ею в эту же секунду.        — Тш-ш-ш, хрустальная девочка, — прошептал он, слегка наклонившись и остановившись напротив её лица. — Нам не к чему будить, и устраивать представления на глазах у других, не правда ли? — улыбнулся он, но острая улыбка тут же стерлась с его губ. — Моё терпение уже на исходе, а ты всё не отвечаешь на вопрос. Я был добр к тебе, согласился на твои условия, так к чему эти тупые вопросы, почему бы не ответить на мои заданные вопросы, а, как думаешь? Я ведь просто спрашиваю, откуда ты знаешь Сильвестра Касла? Ответь на мой вопрос.        — Ты совсем ебанутый? Не пойти ли тебя нахуй? — сквозь зубы процедила девушка.        — Я жду ответа, — снова повторил Эндрю.        — Мы жили в одном приюте и играли в одной команде, когда учились в средней школе. После его забрала приёмная семья и потом я его уже не видела. Я не поддерживаю с ним контакт и никогда не общалась, так что не смогу ответить на дальнейшие вопросы насчёт него. — на одном дыхании поговорила Офелия. — Теперь, доволен?        Эндрю мило улыбнулся.        — Вполне, — он отпустил её шею и нож, отходя на приличное расстояние от неё. — Ты не думай, мы ещё не закончили. У меня ещё много-о вопросов к тебе. Но сейчас, крайне неподходящее время, так что бывай и жди, хрустальная девочка.        Приставив два пальца к виску и отсалютовав ей, он вышел из кухни. Послышались поднимающиеся шаги по лестнице, и она наконец смогла нормально выдохнуть.        Её руки дрожали, как и губы. Воспоминания про отца резко нахлынуло на неё, и она зажала рот рукой и зажмурила глаза, чтобы сдержать всхлип и слёзы угрожающие сейчас же выйти. Плакать в чужой кухне у неё в планах не было, пока в любой момент сюда может зайти кто-то из парней или Эбби. Плакать у неё в принципе в планах не было. Она вздохнула, набрав в рот воздух, и выдохнула. Мысленно сосчитав до трёх, она снова повторила это.        Офелия сидела в тишине несколько минут, и слышала лишь жужжание холодильника и звуки светлячков с улицы. Мысли наконец прояснились, и открыла глаза. Что только что произошло, и зачем Эндрю Миньярд это сделал? Казалось, её план полностью игнорировать этого блондина провалился с треском, и она уже смогла нажить себе врага в его лице.        То, с каким он у неё человеком ассоциировался, заставлял её коленки дрожать и пугаться. Эндрю не он, но чувства, которое Офелия испытывает с ним на напоминает лишь его. Ей остаётся понадеяться, что последние слова парня были не всерьёз, и он правда отвалит от неё, ведь вряд ли она сможет ещё раз пережить эти чувства.        Почему даже через столько лет после своей смерти, отец продолжает её преследовать?