Больше чем...

      Выступление, которое было через три недели вызвало много эмоций фанатов. Это была самая обсуждаемая тема. Были и неприятные комментарии, которые были против троицы хореографов, но компания ложила большой и толстый, потому что их было не так много чтобы париться по этому поводу. Да и группа была так довольна конечным результатом на премии, что они и не заметили недовольных. Кроме этого они выиграли все дэсаны, в которых были номинированы, так что то, как реагировали хейтеры на их выступление им было глубоко плевать...       ...что не сказать о Чимине.       Казалось, что все те плохие комментарии он пропустил сквозь себя. Он волновался по поводу этой идеи, волновался о выступлении, волновался о критике, волновался и о похвале. Он вообще обо всем волновался. Но его быстро успокоили, когда он увидел всего несколько неприятных комментариев. Пропускать через себя вообще было обычное дело для Пака. Тэхён пытался отучить волноваться по этому поводу, но не получалось.       Ещё Ёнгу уехал на недельную командировку по работе, так что Чимин спокоен как никто другой. Приходит в прекраснейшем расположении духа, весёлый и общительный, как никогда раньше, поднимая этим настроение и другим. За эти недели, которые они работали все вместе бок о бок омега стал одним из самых любимых сотрудников в компании. Танцоры полюбили этого крошечного парня. Он показал себя очень хорошим, старательным и влюбленным в свою работу человеком. И все действительно было хорошо. Эту неделю Чимин чувствовал себя свободным.       Но всему приходит конец.       Во время репетиции на телефон Пака пришло сообщение от Ёнгу о его возвращении. Омегу в дрожь кинуло. Холодный пот покатился рекой, руки дрожали так, что телефон невозможно было держать. Страх вернулся, а чувство постоянной паники словно увеличился во много-много раз, заставляя дышать загнанным зверем.       Но взяв себя в руки и написав, что будет ждать, отложил телефон. Ему нужно думать о работе. О том, что его ждёт сегодня вечером не думал. Нет сил представлять что-то.

***

      NDA – Billie Eilish       Домой возвращался с опаской. Он знал, что его ждёт Кан. Он просил у богов, чтобы у того было хорошее расположение духа.       Ещё сегодня холодно.       Пусть скоро уже апрель, а с ним придёт теплая погода и солнце, но сегодня на ночь передавали холодную погоду и дождь.       Переступив дверь в подъезд Чимин вздохнул. Ощущение словно он идёт в пасть льва, но никак не к себе домой. Увидев бумажку на которой написано, что лифт не работает в какой-то степени Пак даже обрадовался этому, дольше будет добираться. Непонятный оптимизм и поиск позитивного в этой бредовой ситуации заставляет лишь горько улыбнуться. Чимин считает это все глупым, непонятным. Потому что это его квартира, но зайти боится. Дойдя к двери и вздохнув он открывает её, но как странно, с порога никто его не встречает. Сняв пальто и обувь он побрел к спальне. Чимин сегодня освободился даже раньше. Надежда на то, что сегодня вечер будет спокойным разбивается в дребезги, когда видит альфу на кухне.       – Привет, Чимин. – поздоровался Ёнгу, смотря пронзительным взглядом на омегу, которого в холодный пот бросило.       – П... Привет. – Пак словно стал меньше чем был.       – Ты сегодня рано пришел. – Кан ледяные молнии бросает, а Чимин на них ведётся, точно в голову.       Кан поднялся заставляя Чимина отойти на шаг.       – А... так вышло сегодня... – тихий шепот прерывал шум воды из крана. Чимин был так напуган, что даже его испугался. Вздрогнул.       – Понятно. – он как-то дёрганно оттирал следы на чашке, хотя внешне был спокоен, даже как-то лениво отрешон, чем вселял страх ещё больше, от чего маленькие руки шатена начало подрагивать, а в глазах хорошо скрываемый страх, но его Ён увидел, про себя хмыкнув усмехнулся.       Положив вымытую кружку на полочку, он начал подходить к Чимину. А у того сердце как в пропасть, биться перестало. Начав отходить назад, Пак упёрся спиной в стену, явно понимая, что и пути к отступлению у него уже и нет. Шансов на какой-то побег у него были и так минимальные, а после того, как он вошёл в квартиру и вовсе сократились до нуля.       – От тебя фонит альфами. – опираясь рукой возле головы Чимина, Ёнгу наклонился тихо прорычав. Холодный пот струится по омеге. Он проглотил язык, сказать нечего.       – Я.. я на работе б-был, поэтому т-так. – опустил голову Пак. Дрожь невообразимо прошлась по телу. Холодные мурашки маршировали спиной вдоль и поперек. Липкое ощущение ужаса охватило тело Пака. Сколько бы он не пытался заглянуть в глаза альфы стоящего напротив не мог найти в них теплый лучик.       Как иглой прошибло сознание Чимина и вспомнился Юнги, в глазах которого целое море теплоты. И всё это в сторону маленького омеги, который улыбается из-за этого. Наверное это отрада для Чимина, который порядком устал от холода в глазах его парня.       Из-за мыслей ягодный запах стал более насыщеннее. Испугавшись собственного запаха и причин, Чимин смотрел загнанно на Ёнгу, словно тот прочитать мысли мог. А глаза Кана темнее стали. Он вдохнул витающие вокруг феромоны омеги и скалисто прорычал.       – Детка, и о чем же ты таком подумал, что ты непроизвольно феромоны выпустил?       Такие вопросы Чимин не любил. Ответ удовлетворит его только один, но его озвучивать не хочет, потому что подпишет себя на секс, а он устал. Пусть сегодня его отпустили раньше, но сделал он немало. Он не только репетировал с группами их танцы, но и помог перевести интервью. Переводчик LY заболел, а он единственный, кто идеально знал французский.       Чимин не отвечал. Он хотел немного отдохнуть, потому что очень сильно устал. Опустив свой взгляд вниз, он смотрел на свои ноги, которые дрожали.       – Что же ты молчишь? – приблизил свое лицо Ёнгу. Он шептал, иногда переходя на тихое шипение, как у змеи. Но лицо... Лицо было холодно спокойное. Он словно был спокоен, издавал леденящий холод и безразличие, но был чертовски уравновешен. Этим и вселял ужас, страх. – От тебя разит альфой. – резко прорычал Кан вцепился Чимина за горло. Пак же ухватился за руку пытаясь отцепить от себя руку альфы. Силы были неравны. Кан сам по себе был сильным, а ещё он был зол, непонятно для омеги почему. – Почему от тебя воняет альфами? – смотря на то, как шатен задыхается, бледнеет и не может вдохнуть хоть немного воздуха, приносит неожиданное для Кана наслаждение. Чимин чуть ли не закатывает глаза от нехватки воздуха, пытаясь остановить парня, но тот лишь сильнее сжимает руку, норовясь сломать шею. – Что, ответить не можешь? – насмехаясь произнёс Ён. Он смеялся в бледное лицо ягодного, вдыхал запах страха Чимина, а после ударил со всей силы кулаком в солнечное сплетение омеги, от чего с глаз слёзы брызнули. Ёнгу отпустил Пака, и тот с грохотом повалился на пол, откашливаясь и постанывая от боли. – Сука! – с ноги ударив куда-то в живот Чимину, он взяв за волосы и подтянув к себе, шипел, как ума лишенный. – Какого хрена от тебя постоянно воняет этим альфой?       А Чимин понятия не имеет за что с ним так. Он смотрит в глаза своего мужчины, который вместо того чтобы дарить комплименты приносит лишь боль и постоянные крики и побоища. Ответа от омеги так и не поступило и это стало последней каплей в терпении Кана. Сжав волосы младшего, он ударил головой об стену.       – Ён, прекрати! – простонал от боли Пак. Чимин не считал сколько его раз ударил об стенку головой, но он ясно ощущал кровь на затылке, чувствовал, как его кровь стекает по шее, как сознание тихо и мерно уходит куда-то, куда он не знает. Но наверное это его спасение. Он провалится в обморок, а дальше он не будет помнить того, что с ним сделает обезумевший альфа.       Но провалится в небытие не даёт хлёсткая пощёчина.       – Куда глазки закрываешь? – шипя проговорил Кан. – Я ещё не закончил.       А дальше были избиения, боль, крики, зов прекратить и о помощи. Но никто не пришел. Никто даже не постучался, чтобы были потише. Чимина Кан избивал жестоко и нещадно, казалось, что если сделает хоть одно движение или банальный вдох то задохнётся на месте. Да и как именно это было Чимин не вспомнит. Он почти терял сознание от боли четыре раза, а когда очнётся то лишь видел, как Кан замахивался ногой или же рукой. В последний раз как он замахнулся в руках Ёна было что-то, но Чимин не разобрал что это. Он лишь ощутил невыносимую боль в районе рёбер, грудной клетке и живота. А после в следующее мгновение он оказался лежащим на столе животом. Когда его раздел Кан Пак не понял. Он просто осознал, что на нём нет белья, лишь порванная в некоторых местах и окровавленная куски футболки.       А после невыносимая боль в анусе. Чимин кричал от боли и умолял остановиться. Но тихо бубнящий Кан его не слушал. Тот вообще ничего не слышал, он был сильно поглощён всувая в не до конца зажившую дырочку железную огромную биту, которая была у него.       В какой момент Пак потерял сознание он не знает. Помнит лишь ощущения, он знает, что над ним издевались не меньше часа; знает, что кроме того, что было в его анусе, был и член альфы. Он кончил в него раза три, но ни разу не было узла. Хотя омега не уверен.       Сегодня Кан Ёнгу превзошел сам себя.       Чимин как выжатый лимон лежит на холодном полу на балконе.        Стоп...       На балконе?       Открыв глаза, Чимин со стоном попытался встать. Голова кружилась, тянуло блевать, болело всё тело, пошевелиться не было сил, но на улице было холодно. Морозный ветер дул отовсюду сразу, а на омеге только порванная футболка, которую таковой уже не назовешь. Ошмётки, не иначе.       Превозмогая боль, головокружение и тошноту, Пак попытался подняться, но пошатнувшись, он сел обратно. Все тело дрожало от слабости и холода. Он смотрел в прогноз погоды. Сегодня говорили, что ночью будет холодная температура, несмотря на апрель. Кан должен был знать, неужели он нарочно так сделал?       Хотя... Кан так мог поступить. В этом Чимин не сомневался. Он помнит, как тот в воспитательных целях выгонял его в минусовый мороз на улицу в одной футболке.       Но сейчас он всего лишь в кусках ткани, на нем даже нижнего белья нет, а по всему телу темные синяки, страшные запекшиеся раны. В волосах засохшая кровь от разбитой головы. Голова все так и кружится, а горло раздирает от чувства тошноты и боли. Явно постарался Кан.       Прикрыв глаза Чимин пытался не уснуть, но усталость поборола даже боль и холод, заменяя её спасательным сном.       Или, скорее всего, провалился в обморок.

***

      Восемь утра, а уже на ногах.       У Чимина болела голова, тошнить не переставало, и сколько бы не стоял над унитазом, он не смог выблевать, но чувство словно он вот-вот облюет все на свете не покидало ни на секунду.       С утра проснувшись на ковре в гостиной Чимин разрыдался. Он был в квартире сам, но сомнений не было, что это был Кан. Он чувствовал лишь боль по всему телу, даже испугался когда не почувствовал рук и ног, но это чувство прошло. Не сразу, но со временем он почувствовал все свои конечности, чему был рад. А вдохнуть он все равно не мог. Грудь, ребра, даже лёгкие отдавали такой острой болью, что хотелось только выть в голос.       Да о чем говорить, если даже волосы болели?       Чимин не знает как, но он поднялся, направился в ванную и даже принял её. С огромным трудом, словно он не мыл себя, а делал непосильную работу. Хотя в тот момент душ выглядел именно так.       Собрав себя по кусочкам, свое мужество и все свои слёзы не давая им идти, Чимин собрался на работу. Разумнее было попросить отгул, пойти в больницу и проверить все ли в порядке, но работа не ждёт. Там ещё столько дел.       И сейчас, с огромным трудом, Пак преодолел путь к работе. Каждый, смотря на парня, спрашивал всё ли хорошо, ведь тот был бледнее смерти. Но он лишь отшучивался, говорил «да, просто немного устал». А сам пытался не упасть, ведь в лифте голова пошла кругом.       Тэ, смотря на бледного старшего волновался. Все время был рядом, не отходил ни на шаг, следил. Он не видел Пака таким бледным уже очень и очень давно, уставшим и таким морально избитым, но видел бы Чимина без одежды, охал бы и ахал, ведь не было на теле Пака живого места.       Плохо окончательно стало Чимину тогда, когда все пришли на репетицию. Подтанцовка и группа были взбудоражены всем.       Пару дней назад у них было выступление, которое показало высокий уровень не только их, но и самого хореографа. Да, о том выступлении ещё ходили разговоры. Чимин не танцевал, ходил и исправлял, указывая на ошибки, останавливал и заново включал. Он делал вид, что просто устал, скрывал то, как ему плохо. Голова кружилась, тошнило невыносимо, тело болело. Все ухудшилось в разы из-за нагрузки.       – Ты куда? – спросил Тэхён Чимина, когда тот отошёл к столу. Ему нужно на что-то опереться, или он упадет так.       – Воды захотел. – ответил Пак, надеясь на то, что Ким не услышит в голосе ложь. За столько лет, младший стал профи по узнаванию настроения и состояния ягодного лишь посмотрев. К ним подошёл Сокджин, который после тех репетиций стал близким.       – Малыш, точно все хорошо? – спросил обеспокоенно старший Ким. Он легонько взял за плечи, а Чимину хотелось закрыть глаза.       Он устал, ему нужно отдохнуть.       – Джини, всё хорошо, просто немного устал, может сделаем пятиминутку? – улыбаясь проговорил хореограф. В ответ старший омега улыбнулся скомкано, он не знал, что ему сделать. Он видел, что с шатеном что-то не так, но что именно он не знал.       Объявив всем, что у них пятиминутный перерыв, Чимин подошёл к столу. Он оперся обеими руками о него. Голова крутилась как волчок. Неожиданно в глазах потемнело, и все что он успел услышать перед тем как глаза закрылись и он провалился в темноту, это обеспокоенные голоса вокруг, которые звали его и кричали звонить в скорую.       Не это он хотел.

***

      Увидев как Чимин завалился на бок, у Юнги сердце упало в пятки. Подбежав в последний момент как Пак головой бы ударился о твердый пол он притянул бессознательного омегу к себе. Вокруг вообразилась паника и суета.       – Скорую вызывайте! – Мин смог разобрать голос лидера, а где-то справа от него в панике и чуть-ли не плача просил очнуться Тэхён, которого оттянул Чонгук. На него Кима можно было оставить. Он точно успокоит и позаботится об омеге. Старший Ким тоже был бледнее стены, но за него взялся Намджун. Хосок обеспокоенно прыгал где-то за спиной.       Не долго раздумывая Юнги подхватил маленькое тело Чимина начал бежать лестницей вниз. Возможно лифтом было бы быстрее, но ждать его, потом ждать пока спустится... Столько времени.       Как Чимин поправится, нужно будет откормить его.       Единственная мысль в голове Мина. Он старался о другом, о плохом, не думать. Ему стало плохо, устал, что угодно, но не самое страшное. Пак дышит, это главное.       Пробегая уже пятнадцатый этаж, Юнги думал лишь о том, что случилось. Из-за чего Чимин потерял сознание? Есть ли вариант, что это альфа Чимина? Но эту мысль он отбросил, потому что не мог он довести маленького омегу до такого состояния.       Не мог же?       Или мог?       Если да, тогда у него большие проблемы. Юн это устроит.       Спустившись на первый этаж, послышались голоса работников, которые шептались видя Юнги с Чимином на руках. Одни беспокойно шептали, другие думали из-за чего, третьи вообще распускали нелепые слухи. Откуда фантазия у таких людей – не понятно.       Машина скорой помощи прибыла точно в тот момент, когда Юнги вышел к главному выходу. Кратко сказав, что произошло, положил аккуратно тело Чимина и сам сел в машину. Он держал руку бессознательного парня, когда врачи осматривали тело, пребывая в тихом ужасе. Тело покрыто страшными гематомами.       А злость Юнги растет.

***

      В холл центральной больницы Сеула вбегают пятеро парней, двое из которых омеги. Подбежав к стойке регистрации и спросив, где находится Чимин, молодой Бет брат направил их на третий этаж. Побежав туда и найдя возле одной из запертых дверей Юнги, который сидел опустив голову, они увидели как тот играл скулами. Он уже здесь минут тридцать сидит, а врач не выходит. Мин уже не знает кому молится, кто услышит.       Тихо спросив у него как Чимин, альфа пожал плечами, давая ясный ответ.       Он не знает.       Не знает и это его бесит. Но хотел он подняться и постучать, как тут выходит врач. Мин поднимается сразу.       – Ну что ж. – сняв очки и начав их протирать говорит доктор. – Я если честно удивлён, что он добрался в таком состоянии на работу и провел там пол дня. – одев их обратно, произнёс мужчина. – Начну пожалуй из самого простого. У него гематомы по всему телу, вывихнута левая лодыжка и правое плечо. Также у него разбитая голова, что повлекло за собой сотрясение мозга средней тяжести. Но средней тяжести – это мягко говоря. Она перетекает в тяжёлую форму. И как он с одной только этой травмой пошел на работу не понимаю.       – Это не все, да? – тихо прошептал бледный Тэ.       – К сожалению – нет. У него сломано два ребра, один из которых чуть не пробил лёгкое, а также на шести других трещины, больше на левую сторону. Хирургического вмешательства, к счастью не нужно, но мы наложили фиксирующие бинты, так что двигаться ему категорически запрещено. – положив руки в карманы, доктор посмотрел на Юнги. – И самое звериное, это ещё две травмы, которые у меня язык не поворачивается сказать, но так как я врач я должен. У Пак Чимина обморожение конечностей. Я не знаю где он его получил, но факт есть фактом. Ещё у него большие разрывы ануса. И я уверен, что это было против воли, такое сексом не назовешь. Это было форменное насилие, смотря на все эти травмы. Если же вы знаете, кто это сделал рекомендую чтобы вы подали на него заявление. Побои все напишу я лично, потому что это ужасные травмы. Я не знаю чем, но анус порван и на заживление уйдет не меньше двух или трёх недель. На этом всё. – поклонившись парням врач удалился. Ребята стояли в шоке, у Тэхёна слёзы ручьем текли.       – Подождите! – Юнги побежал за доктором. Тот услышав зов, остановился оборачиваясь. – А к нему можно? – схватив за предплечья произнёс Мин смотря на мужчину-бету. Тот кивнул, давая добро. Благодарно кивнув в ответ Юнги убежал. Подбежал к дверям в палату и открыв начал осматривать.       Первое, что он увидел кровать, на которой лежал все такой же бледный Чимин. Комната была белой, белоснежной, разъедающей глаз. Чимин был таким же. Белый-белый и расслабленное лицо. Казалось, что он и вовсе мёртв, но колыхание груди при дыхании давало понять, что он, слава всем богам, жив.       Сзади себя Юнги услышал Тэхёна, который начал рыдать в захлёб. И его понять можно. В таком состоянии Ким видел Чимина. Но надеялся, что в последний раз. К сожалению, тот раз был не последним.       Подойдя к кровати Мин взял стул и присел, взяв Чимина за руку. Та была холодной как льдышка. А под рукавами было множество синяков, которые вводили в ужас.       Юнги видя омегу таким волнуется, крышу сносит, а желание направится к обидчику этого паренька и начистить ему хлебало, растет по секундам. Подозрения, кто мог сотворить такое с маленьким парнем молнией прошибло. И если это действительно тот, о ком подумал альфа, то не жить ему. Мин точно сил не пожалеет.       Сказав лидеру, чтобы тот забирал народ и они уходили, альфа приложился лбом к пухленьким пальцам. На этих хрупких руках виднеются страшные синяки, которые хочется поцелуями залечить, нежно и трепетно, ведь по другому этот парнишка не заслуживает. Для него звёзды из самого неба приносить должны, комплименты дарить, подарки и цветы, а не боль. Такого он уж точно не заслужил. Кто угодно, но только не он.       – Открой глазки, Мин-и. – шепотом проговорил альфа нежно целуя пальчики.       А в голове взрывы ярости и ненависти. Если себе такое позволил альфа Чимина, этот Кан Ёнгу, то Мин от него живого места не оставит.       Испепелит и убьет, уничтожит, как только увидит.       Но и долго он не пробыл наедине с Чимином. С тихим скрипом дверь открылась. С самым безразличным выражением лица в палату входит Ён, и завидев Кана айдол сдержаться не смог. Он подошёл и схватив того за грудки тихо прорычал в лицо стоящего напротив.       – Это ведь ты... Да, сука? – злость только набирала обороты. Казалось, что из-за силы, которую Юнги принимает, рубашка на парне разлезется по швам. Мин был в ярости, а тот словно не замечал ничего, он смотрел на Чимина с таким же безразличием, словно и не его держат за грудки.       – И что с того? – безэмоционально произнёс Кан, наконец обратив свое внимание на альфу, пахнущего свежим лесом, словно после дождя. Он ядовито усмехнулся, осознавая, что это тот самый запах, который уже успел возненавидеть, и пытаясь оторвать от себя руки, но у него не получалось, он нахмурил брови. – Не тебе решать, что мне делать с ним. – взглядом указав на лежащего. – Что хочу, то и творю. Чимин – моя собственность, так что не лезть, куда не стоит. И отпусти меня. – начал рычать после шестой попытки вырваться из длинных пальцев репера.       – Да пошёл ты, – выплюнул в лицо Мин и все так же держа левой рукой, правой же чуть не нокаутировал точным ударом в челюсть. От неожиданности или из-за силы удара Кан попятился назад. Не желая отступать он подлетел к Юнги. Хотел было ударить, но последний увернулся, и ударил в ответ в живот с колена.       – Сучий защитничек. – усмехнулся откашливаясь от точного удара в солнечное сплетение.       – Ничего с собой сделать не могу, а тебе скажу вот что. Если ещё раз сделаешь больно Чимину, – подойдя к Ёну Юнги взял его за волосы, подтягивая к себе. – Я тебя даже из-под земли достану. – прошипел в лицо. – А теперь съебался нахуй, пока цел.       – Это мой омега, так что кому и следует пиздовать отсюда, так это тебе.       – А из-за кого он здесь, сукин сын? – новый удар в нос и хруст сломанной кости.       – Ах ты ж блять!.. – сдавленно просипел, пытаясь закрыть кровоточащий нос. – Ты мне нос сломал, выродок!       – Ты сломал Чимину два ребра, а в шести трещины. – Ещё один удар в лицо. Кровь из разбитой губы смешалась с кровью из носа, оставляя красные разводы на лице альфы. И какое же наслаждение приносит это Юнги. Мин усмехается в лицо парня. – Ещё раз, и сломанным носом не отделаешься.       Отпустив волосы Кана сел обратно за стул. На шум подбежали санитары, которые лишь видели как Ёнгу пытается остановить кровь. Те спохватились к нему, а довольный Юнги сидел и смотрел на Чимина и его же более естественный цвет кожи, хотя синяки под глазами так и засели тёмными тенями.       – Если он ещё что-то попытается с тобой сделать я тебя защищу. Все будет хорошо.