Надежда, осевшая в лёгких

      — Волнуешься?       Вопрос звучал слишком неожиданно и громко. Хотелось сбежать куда подальше. Я не хотела признавать, что мне страшно. Никто не сумеет выбить из меня этого признания, даже Миа, хоть я и дорожила нашей дружбой. Отвечать и поддерживать разговор желания не было, поэтому я, кратко мотнув головой, пошла на кухню заваривать чай. В голову лезли разные мысли, но ни на одной из них я так и не смогла сконцентрироваться. Кипяток неприятно обжог горло.       После переезда многое изменилось. Я думала, что штаты заставят меня забыться, раствориться в массе. Возможно, даже сподвигнут измениться к лучшему и перестать разочаровывать всех подряд. На короткий промежуток времени стало противно от самой себя. Мне девятнадцать лет, а я всё ещё зависима от мнения своего окружения. Наверное, именно поэтому я начала употреблять. Просто не смогла справиться с собой.       Я мельком взглянула дисплей телефона, с досадой понимая, что пора выходить. В первый день опоздать на прием психиатра не красиво. Не хочу подвести маму, она и так много денег потратила на моё лечение и обучение за границей.

***

      — С чего началась твоя зависимость, Лия? — психиатром оказался пожилой мужчина. Седые короткостриженные волосы, тусклые голубые глаза и очки, вечно сползающие к кончику носа. Он выглядел забавно, стоит признаться. — Ну, я имею ввиду что-то вроде токсикомании.       — Ну, — я замялась. Не знаю точно, что он хочет от меня слышать. Стоит ли рассказать о том, что в двенадцать я любила нюхать замазку? — Когда мне лет шесть было, дедушка травил насекомых. Запах средства был вполне сносный, мне даже понравился. Чуть позже мои друзья начали нюхать клей, бензин и тому подобное. Ну, и я вместе с ними.       — У тебя была никотиновая зависимость? — мистер Холл смотрел почти равнодушно. Психиатры представлялись мне другими: весёлыми, несколько приторными и располагающими к себе. Возможно, даже хорошо, что мне достался именно такой.       Я метаюсь между двух огней, взвешивая все «за» и «против». На кону стоит слишком много. Можно сказать, что моя жизнь. Если начну с ним откровенничать — смогу завязать. Не уверена, что готова к этому. А доктор всё смотрит, выжидая ответа.       — Да, — решаю рассказать всё, что было. Хочется плакать. — Когда мне исполнилось четырнадцать лет, случился инцидент, который и привёл к зависимости от наркотиков. Моя бабушка умерла от гриппа. Я места себе не находила. Подруга хотела отвлечь меня, поэтому везде таскала с собой. Рейчел, так её звали, около полугода употребляла. Не подумайте о ней ничего плохого — тяжёлая ситуация в семье, она просто не справилась со стрессом. Ладно, ближе к сути. Рейчел позвала меня с собой к какому-то её знакомому. Тогда я впервые попробовала травку.       — Ты сейчас поддерживаешь общение с этой девушкой? — смотрит пытливо, а я почти задахаюсь от слёз. Но, собравшись с духом, отвечаю:       — Нет, мистер Холл, Рейчел умерла два года назад.       Далее было много подобных диалогов. Этот мужчина, что на первый взгляд казался забавным, буквально выпотрошил мне мозг. Доктор довольно быстро улавливал любую ложь, и всё равно выпытывал правду. Дотошный. Но стоит отдать ему должное — он хороший специалист.       Домой я вернусь очень уставшей. Кое-как переоделась и отправилась в ванную. Миа разговаривала с кем-то по телефону, но я особо не вслушивалась. Меня било крупной дрожью, кости ужасно болели. Днём это чувство не было настолько сильным, его вполне можно игнорировать. От горячей воды неприятная ломка прошлась по телу, и я больше не смогла держать равновесие, тяжело оседая. Ванные процедуры во время ломки — невыносимая пытка. Но свиньёй быть тоже не хотелось.       Ближе к двенадцати я оказалась в кровати. Тяжело дыша, я протянула руку к книге, названия которой даже не знаю. Признаться честно, в текст я вникнуть не могла. Смысл пролетал мимо меня, но нужно продолжать делать вид, что всё в порядке.       — Всё хорошо? — Миа насторожилась. Я никогда ей не рассказывала о ломке. И не собираюсь.       — Да, не беспокойся, — вслед за словами с губ слетела короткая улыбка.       Книга в твердом переплете покоилась у меня на коленях. Название чётко запечатлелось в голове.

«Взгляни на дом свой, ангел»

      Довольно хмыкаю. Когда-нибудь я её всё же прочитаю. Только не сейчас. Боль в теле только усиливалась, стало невозможно сохранить спокойствие. Книга отправилась на прикроватную тумбочку. Я поискала в ящике обезболивающее, но не обнаружила его там. Паршиво. Бессильно откидываюсь на подушку. Придется перетерпеть. Сама не заметила, как уснула.

***

      — Эй, вставай, — с меня стянули одеяло. Мозг еле переваривал информацию. — Уже девять. Тебе в колледж через час.       С трудом продрав глаза, я посмотрела перед собой. Миа стояла с моим одеялом в одной руке. Её каштановые волосы были заплетены в небрежный хвост.       В свободной руке я приметила таблетки. Заметив мой взгляд, подруга оставила их на тумбочке, оповещая о том, что сейчас вернётся.       Я поднялась и, подтянув ноги к себе, спину прижалась к стене. Руки и колени дрожали. Стараясь отвлечься от сильного тремора, мне пришлось разглядывать комнату. Признаться честно, выглядела она дёшево. Две старых кровати, между которыми стояла деревянная тумбочка. Мы с Мией часто скидывали на неё разную мелочь вроде наушников или книг. Сама площадь помещения не большая, но оно и к лучшему. Окно располагалось прямо над моей кроватью. Сбоку от него стоял потёртый временем шкаф. Недалеко от двери был письменный стол.       — Извини, что так долго, — Миа вернулась спустя пару минут со стаканом воды и виноватым видом. — Мама позвонила. Ты как?       — Пойдёт, — хрипло выдохнула.       — Это золофт, — пояснила подруга, протянув первую таблетку. Антидепрессанты? Любопытно, что сказать. — Я не хотела тебя таблетками пичкать, но придется. Почему ты не говорила, что у тебя ломка? — отвечать не хотелось, я раздражённо прикрыла глаза. Меня не устраивал тот факт, что кто-то сует нос в мои дела. Чувствую себя слабой. — Не хочешь говорить? Я понимаю. Просто имей ввиду, что я переживаю за тебя. Я поехала с тобой не просто так, а чтобы помочь. Мне плевать, что тебе это не нравится. Мою помощь принять придётся.       Быстро проглотив таблетку, я запила её водой. Миа протянула вторую. С ней пришлось поступить также.       — Трамал, — опережая мой вопрос, кратко ответила кареглазая.       Опустившись рядом со мной на кровать, подруга заключила меня в объятия. Крепкие. Я смягчилась. Положив руку на её голову, я зоговорила:       — Мне неприятно, что ты знаешь о моём состоянии. Это заставляет чувствовать себя слабой и уязвимой.       — Тем не менее, я просто хочу помочь, — парировала подруга. Её голос был тихим и спокойным. — Бросать наркотики — очень тяжело. Поддержка и помощь близких необходима. Ты мне очень дорога, и я хочу для тебя лучшего.       Безразлично хмыкаю. Раздражает.

***

      На улице было душно. От этого становилось хуже. Снова начало тошнить. Да когда это уже закончиться? Я прекрасно понимаю, что завязать сложно, но не настолько же. Невольно начала проникаться жалостью к себе. Стало только хуже. Ещё и чувствую себя ватно. Не знаю только вот от чего именно: антидепрессанты поспособствовали или все-же обезболивающее. Руки до сих пор дрожали.       Солнце светило прямо в глаза, словно бы пытаясь их выжечь. Оставить меня слепым, беззащитным перед жестким миром котенком, кем я по сути и являлась. Штаты заставляли чувствовать себя ничтожно маленькой. Дело также в том, что я впервые в таком большем городе одна. Детройт в сравнении с родным мне Уотерлу был просто огромным. Это радовало и пугало одновременно. И последнее явно побеждало. Я практически одна в чужой стране. Единственными знакомыми людьми для меня являются Миа и мой психиатр. Не обнадёживает.       Вообще, в этом и заключается суть моего переезда. Мама рассчитывает, что из-за отсутствия знакомых я не смогу найти наркотики. Но это, как говориться, вопрос времени. Зависимость сильнее меня или я просто слишком слабая, это уже не имеет значения. То, что мама не сможет меня тут контролировать — только играет на руку.       Плотно погрузившись в мысли, я едва не проехала нужную останову. Колледж выглядел красиво и очень статно. Белое здания, множество тонких деталей и узоров украшали крышу. Мраморные колонны придавали заведению солидности. Выглядит как рай для будущего архитектора. Как раз по мне. Люди на молочном крыльце сновали туда-сюда. Взгляд зацепился за какого-то пацана. Выглядит немного потерянным. Словно почувствовав наблюдение, он обернулся в мою сторону. Сама не заметила, как приблизилась к нему.       — Привет? — неловко проговорила.       — Хей! — веснушчатое лицо тут-же посетила улыбка. Он неловко потрепал рыжие волосы рукой. Зеленые глаза сияли каким-то теплом. Безобидно выглядит. — Я Майк. Ты тоже на первом курсе?       — Да, — кротко отвечаю. — моё имя Лия.       — В Америке это имя не так распространено. Ты приезжая? — интересуется.       — Верно подметил. Я из Канады, город Уотерлу, хотя и не думаю, что тебе это о чём-то говорит.

***

      В первый день не было ничего интересного. Нам показали само здание, познакомили с преподавателями и говорили о том, что нужно будет приобрести для учёбы.       Мой новый знакомый учиться на дизайнера. Что ж, профессия ему подходит. Кстати говоря, о нём… Я упустила тот момент, когда он пропал из виду. Мы договаривались вместе немного прогуляться.       На мою удачу, пропажа быстро обнаружилась. Майка я нашла слегка шатающимся и с расширенным зрачками. Интересно.       — Что курил? — спрашиваю с едкой улыбкой.        — Не важно, — с ленцой отвечает он. — Ты ведь всё равно никому не скажешь.       — Откуда такая уверенность? — щеки уже болят, но я продолжаю тянуть улыбку в предвкушении.       — Потому что ты сама такая. Зависимая и сломанная, — Майк, заметив перемены в моей взгляде, продолжает: — У тебя постоянно трясутся руки. Перепады настроения. Раздражительность. Иногда пошатываешься. Тошнота. Головная боль. А ещё зрачки переодически расширяются. Сложно это списать на волнение или ещё что-то. Я сам через это проходил. И могу помочь.       Он меня заинтриговал. Неужели это предложение покуривать вместе? Не думала, что всё будет настолько легко.       Сомнения появились неожиданно. У меня появилась возможность начать новую главу жизни без зависимости. Чего же я на самом деле хотела? Но решение надо принимать быстро. Глубокий вдох.       — Я в завязке, — говорю на выдохе, прекрасно понимая, что не смогу отказаться, если он предложит ещё раз.       И он предложил. Дрожь пробила всё тело, во рту начала скапливаться слюна. Руки дрожали сильнее обычного, когда я забирала из руки Майка джойнт.

***

      Меня мутит. Чудом удалось тихо проскользнуть мимо Мии, что гремела посудой на кухне. Готовит, наверное. Отпустило сравнительно быстро, однако ясность сознания я сохраняла с неким усилием. Запрыгивая на кровать, мне удалось на какие-то десять минут облегчить свое состояние. Голова кружилась, а живот, такое ощущение, что сводило судорогой. Должно быть, сказывается то, что я завязала на месяц.       — Ужасно, — резюмировала я. Свой голос узнаю с трудом. От хрипов неприятно саднило глотку.       Стало опять тошнить, только в этот раз значительно сильнее. Подрываюсь с кровати, от чего всё вокруг плывет. Добраться до туалета оказывается чрезвычайно тяжело. Сгибаюсь над унитазом.       Миа, очевидно, услышав мой топот, оказывается рядом за считанные секунды. Что-то говорит, но слов не могу разобрать. Будто бы мозг полностью отключён. Чувствую себя ужасно.       Когда мои туалетные похождения закончились, мы переместились на кухню. Подруга осторожно вела меня за локоть, стараясь держаться ближе к стене, чтобы в случае чего я смогла на неё опереться. Отвратительно.       Уместившись на стуле, я наконец-то смогла попросить воды. Миа подала стакан. Такой жажды у меня никогда не было. Жидкость помогла притупить вкус желчи во рту. Понимаю, что расспросов не избежать.       — Не хочешь объясниться? — голос Мии, что сидела напротив, разглядывая столешницу, был тихим и безучастным. Отрицательно мотаю головой, заставив её поднять глаза. Смотрит с каким-то отчаяниям. — Я не знаю, что мне делать.       — Разочарована?       — Разве что в себе, — вздрагиваю. От сказанного девушкой хочется выть. Не хотелось принимать тот факт, что всему виной я. — Мне всегда казалось, что твое увлечение наркотиками — подростковая хрень, и это пройдет с возрастом. Я пропустила тот момент, когда это переросло в нечто большее — зависимость.       — Я давно не ребенок, и брать на себя мои ошибки — глупо, Миа, — рвано выдыхаю. Ощущение, что легкие обожгло.       — Возможно, — поднимает голову к потолку, в попытке сдержать слезы. Не получилось. — Только вот теперь помочь тебе стало практически невозможно. По крайней мере, не для такого бесхребетного человека, как я.       — Перестань нести чушь, раздражаешь.       Поднимаюсь резко, замечая, как Миа вздрогнула. Пошатываясь из стороны в сторону и борясь с диким приступом тошноты, пытаюсь дойти до спальни. Коридор казался бесконечным. Лампочка, ярко освещавшая пространство, щипала глаза, заставив зажмуриться и осесть на пол. Откуда-то сквозило. Подруга долго не входила из кухни, поэтому не могу точно сказать сколько я тут просидела. Головокружение прошло, оставляя после себя острую боль. С досадой отмечаю, что снова растворилась в мыслях.       Обрывки воспоминаний проносятся неумолимо быстро. Вот мне пять, и я с дедушкой сажаю яблоню в саду. Через пару лет его не стало. Бабушка умерла, когда мне было четырнадцать, через четыре года после своего мужа. Мама сказала, что дедушка ждал её на небесах и сейчас они снова вместе. Запах яблочного пирога, который она любила готовить, въелся в стены. Мне исполнилось шестнадцать и моя близкая подруга Рейчел погибла. Передоз.       Слезы начали душить, но я неустанно вытирала их с щек рукавом черной кофты. Потянулась к волосам, выдернув пару небольших клочьев. Руки задрожали с новой силой, как вдруг я ощутила почти невесомое касание. Поднимаю голову, но никого так и не увидела. Показалось.

***

      Следующий месяц пролетел незаметно. После того случая я особо не разговоривала с Мией. Это напрягает. С наркотиками завязать не получилось, но зато меня не ловили за употреблением. К психиатру ходить перестала. Он мне больше не нужен. Мама сильно ругалась из-за этого, но в итоге сдалась.       На какое-то непродолжительное время, мы с Майком перешли на спайс, но быстро бросили эту затею из-за отсутствия должного эффекта. Было мало. Голову друга посетила мысль.       — Помнишь, я тебе рассказывал про своего хорошего приятеля? — руки Майка заметно дрожали, когда он закуривал сигарету. — Его зовут Тим. Довольно приятный в общении человек, у которого достаточно способов достать что-нибудь серьезнее спидов и марихуаны. Может, скинемся на соли?       — Можно, — коротко отвечаю. Больше интересует другой вопрос. — А этот Тим… Я не люблю чужих людей. Встретишься с ним один?       — Мне хотелось бы вас познакомить, если честно, — сухие губы выпустили клуб пара, а затем растянулись в беззлобной усмешке. — Думаю, вы поладите.       На это приходилось только надеяться. Майк уже пытался познакомить меня со своими друзьями, но ничего хорошего не вышло. Да и этот Тим… Друг уже говорил о нём пару раз. С каким-то обожанием и помешательством. Странно.       Но выбирать не приходилось. Того, что мог достать Майк, было слишком мало. Тяга только усиливалась. А соли вполне могли разрешить проблему.       Домой я вернулась довольно поздно. Скидывая флисовую кофту на пол, быстро проскользнула в ванную. Внимательно вглядываюсь в отражение. Вроде бы, всё в порядке. Не могу справиться с мыслями о том, что мое лицо неустанно меняется. Буквально с каждым днём. На деле-же, единственным, что потерпело изменения — глаза. Они казались выцветшим и безжизненными, под ними образовались темные круги. Это заметили многие преподаватели, да и Миа иногда спрашивала об этом.       — У тебя всё в порядке? — тихий голос слышался из-за хлипкой, деревянной двери. — Душ хотела принять, но ты слишком долго не выходишь.       Замераю. Я вошла буквально пару минут назад. Быстрым движением достаю телефон из заднего кармана. 8:52 p.m. Я вернусь домой около получаса назад. Колени затряслись. Неужели я потерялась во времени? Первый раз настолько. Как легла спать не помню.