Azur Lane: Волки Фенрира

От лица Тюра. Я стоял и смотрел вслед уходящим кансен Железной крови, если быть точным, то девушке с короткими белыми волосами, с которой я недавно разговаривал. Если бы не брат, я может быть и вовсе с ней не заговорил, честно говоря в этом плане у меня опыта вообще нет. Единственный раз, когда я общался с девушкой, был в Бразилии. Мы были там с братом, чтобы немного развеется после тяжёлых боёв у Южного полюса. Сохраняя секретность, мы были там подобно обычным людям, привлекая внимание только своим ростом и телосложением, особенно у девушек. Но в отличии от брата, я так и не смог ни с кем из них нормально познакомится. С тех пор как я начал контролировать и подавлять свои эмоции, я стал замечать, что перестаю понимать их, мне стало труднее общаться с окружающими. Только мои братья понимали меня, остальные же сторонились, боялись, особенно после того инцедента близ Гренландии. — Теперь нам осталось ждать, когда Рейх объявит о создании Республики, а также мы должны ожидать гостей. — сказал Рагнарек, стоящий позади нас, он был в приподнятом настроении, видимо, из-за удачных переговоров. — И как думаешь, кто к нам первым заявится? Альбион? Союз? Или кто-то из мелких шавок? — голос Тора был весел, а сам он стоял с кривой с усмешкой. — Ты и сам знаешь ответ. Больше всего мы будем мешать Альбиону, и сколько бы его посланники не строили из себя великих господ, знайте — это фальш, под которой они будут прятать свой страх. — ответил Рагнарёк. — Страх, да? Крушение планов, из-за нашего появления, может вызвать не только страх, но и желание уничтожить, нам нужно быть готовыми. — сказал я ему, встретившись с его стальным взглядом. — Да. Но нужно быть готовыми не только защищаться, но атаковать, уничтожить и стереть в порошок наших врагов, чтобы никто более не сомневался в нашей силе, чтобы они понимали, что если они посмеют бросить нам вызов, то подпишут себе смертный приговор. — ответил он ухмыляясь. — Хватит ли нам сил на подобное? Одно дело сражаться с сиренам, но с другими кансен и целыми государствами — это другое. — присоединился к разговору Фиелис. — Если мы будем одни — нет, но Альбион и его прихлебатели, сами постараются упростить нам задачу, нам останется лишь наблюдать за тем, чтобы все шло в нужном направлении. — сказал Рагнарек, уходя в сторону штаба. — Готовьтесь, скоро мы должны будем присутствовать на церемониях как здесь, в Исландии, так и в Рейхе. — он обернулся к нам, в его глазах было веселье и предвкушение. Рагнарёк. Он прирожденный лидер, безупречен во всем, практически идеален, но… Как и у другого живого существа, у него была своя слабость — властолюбие. Он жаждал власти, безграничной и полной, однако при всем своем властолюбии, он был также и справедлив, и готов поделится властью с теми, кому он доверял, кого он считал своими братьями. Кансен или человек, ему было все равно, кем является брат. Жестокий, но милосердный, справедливый и сильный, безупречный, возвышаясь над простыми смертными, он отбросил амбиции присущие им, превзойдя их, и его амбиции далеки от их понимания. Он подобен полубогу из легенд далёкой древности. И я служу ему, благодарный за это судьбе. Месяц спустя, где-то в Лондоне. В кабинете в квартире, принадлежащей некоему Якобу Асье, за столом, с бумагами в руке, сидел молодой человек, что был явно чем-то недоволен, но, вдруг, распахнулась дверь, и его недовольство сменилось удивлением и интересом. — Эй, дружище, чего такой кислый? На улице такая прекрасная погода, а какие девчата там нынче ходят, одно загляденье! — весело и громко сказал вошедший. Смотря на мужчину за столом, он улыбался, а затем скривил лицо от сильного запаха сигарет, посмотрев на полную пепельницу. Но, заметив зарождающееся раздражение в глазах сидящего, снова заулыбался. — Соболь, мне сейчас не до твоих шуток, рассказывай что узнал! — ответил ему сидящий человек. Второй же, услышав свое прозвище, понял, что сидящему перед ним действительно не до шуток, и лучше бы перейти в деловое русло. — Вечно ты хмурый, серьезный, хоть расслабился бы разок. Ну да ладно, ты ведь наверняка уже знаешь, что затевает Альбион? Мои люди подтверждают тоже самое, кроме того, Орлы тоже засветились, эти любители индеек явно тоже собираются поучаствовать в дележке Рейха. Мда, вовремя мы все выяснили, только вот, что смогут сделать фрицы с этой информацией? — спросил Соболь, он же — Роман Гольцев, сотрудник КГБ и один из тех людей, которых направили для налаживания более тесного сотрудничества и помощи Рейху. — Сейчас Рейх сможет много чего сделать, а учитывая то, что в этой истории замешаны Орлы, Ирисы и Драконы, так очень даже много. Это значительно ускорит работу по созданию союза, который и так давно назревал. — задумчиво ответил ему Пёс. — Ооо, это многое меняет, если они успеют создать его за два-три месяца, то ни Альбион, ни Орлы, ни, тем более, Ирисы и Драконы даже и подумать не посмеют о нападении на Рейх в ближайшие пять лет. Только вот… — сказал Соболь и задумался, а затем, под вопрошающий взгляд, коллеги продолжил. — Война будет все равно, может через пять, может через десять лет, но она будет, а значит, вашему союзу придется напасть первым в ближайшие несколько лет, пока наши недруги будут не готовы к войне. — Само собой разумеется, в этом союзе будет тот, кто придерживается такого же взгляда, и я, более чем уверен, что у него получится донести до остальных правильность подобных мыслей. Но, как бы то ни было, для начала мы должны узнать больше о деталях и положении дел, как Альбионе, так и у его союзников. — смотря в глаза своему собеседнику, сказал Пёс. — Да, согласен. Так что, не хочешь прогуляться? Наши друзья нас ждут. — улыбаясь сказал Роман. — Хм, было бы неплохо! — вернув улыбку сказал Вальдемар, и они оба вышли из кабинета, а затем и из квартиры, снова приступив к своей работе. Три месяца спустя, Рейкьявик. Спустя годы, многие будут спорить о том, что привело к тому, что случится. Но все они будут уверены, что это день, когда всё началось. День, который запомнит весь народ Исландии, ведь сегодня они обрели государство. Великий день и великий праздник. Мы стояли у здания парламента, что отныне будет вершить судьбу этого народа. Олаф и Рагнарек были рядом с членами парламента. Я же с остальными стоял в строю, вместе с офицерами флота, напротив нас был строй солдат армии. Простые люди позади нас ликовали, они праздновали, здесь, на улицах, в различных заведениях и домах. На телевидении шла прямая трансляция, и все, кто мог, следили за ней. Вот появились делегации из Рейха, Сардинии, Сакуры, Вишья и Парламента, за ними из Альбиона, Союза, Ириса и Империи Драконов. И если в делегациях первых, как, и в составе делегации Северного Парламента, присутствовали лидеры кансен, то остальные ограничились лишь их представителями, это уже проявление неуважения, ведь наш лидер присутствовал лично. Делегации заняли места рядом с членами исландского парламента, и Торвальд Конрадсон, ныне выбранный премьер-министр, подойдя к микрофону, начал речь: — Народ Исландии! — он поднял руку, призывая к тишине ликующую толпу. — Сегодня! Мы, когда-то отдавшие свои судьбы и свободу в руки сильных, для нашей безопасности и выживания, снова берём их в свои! Мы заслужили это, в своей храбрости и отваге, став сильными! И никто не посмеет отнять это у нас! — толпа взорвалась, и ему снова пришлось призывать людей к тишине. — Но теперь с нами, кроме наших доблестных воинов и защитников, также и кансен, что будут служить вам, народ Исландии! Они станут вашим щитом и мечом! — и мы синхронно, гордо подняв головы, прижали сжатые кулаки правых рук к сердцу. Рагнарёк же начал говорить: — Отныне мы, волки Фенрира, будем стоять на страже Исландии! Мы сокрушили всех, кто будет угрожать ей, и тех, кто в своей глупости станет ее врагом! — он говорил без микрофона, но его слышал каждый находящийся на площади, и каждый, кто следил за телеэфиром. Толпа снова взорвалась. Исландцы ликовали, обретя свободу, они также обрели и силу ее защитить. К микрофону подошёл Рейхсканцлер Карл Хирдманн, и толпа начала успокаиваться и с вниманием слушать, что скажет глава Рейхстага. — Исландцы! Вы братья нам! И сегодня, в ознаменование столь светлого для вас праздника, от имени Фюрера Рейха Железа и Крови, и всего нашего народа, я поздравляю вас с основанием Исландской Республики! Дабы помочь вам в защите ваших свободы и государства, мы объявляем о заключении многостороннего союза Исландской Республики, Рейха Железнокровных, Королевства Сардинии и Империи Сакуры! Мы объявляем о создании Багровой Оси, созданной для защиты наших народов, а также обеспечения мира, безопасности и процветания! — когда он закончил, люди возликовали с новой силой. А вот представители наших опонентов, напротив, были явно не в восторге от этой новости. Все как и сказал Рагнарек. Мир разделился, этот день разделит наши жизни на «до» и «после». Дальше же пошли поздравления от остальных представителей государств, после чего, покончив, с торжественной частью, народ отправился праздновать, а солдаты и моряки прошлись маршем по улицам города. Парламент и все прибывшие дипломаты, а также высокопоставленные люди отправились обговаривать изменяющееся мироустройство. Мы же, вместе с Рагнарёком и кансен других стран, отбыли в отведенный нам зал в здании парламента. Там мы должны будем обсудить наше личное сотрудничество между союзниками, и границы контроля с недругами. Самым интересным было наблюдать за Фенриром, волком Рагнарека. Я еще раз убедился в том, что он очень умён. Если к нашим новым друзьям, в том числе, и к Советскому Союзу, он относился благосклонно, давая им к себе подойти и даже погладить, то вот к остальным он относился с враждебностью, и, я бы сказал, с презрением, рыча и скалясь на них. По сути дела, являясь проявлением отношения к ним своего хозяина, давая понять своим поведением, что теплого приема им лучше не ждать. Рагнарек приставил каждого из нас к гостям. Хокаджи, прекрасно знающего восточные традиции, манеры и правила поведения, к кансен Сакуры и Империи Драконов, Фиелиса, дабы он присмотрел за бойцами Орлиного союза, и показать наше дружественный настрой к лидеру кансен Северного парламента, Матэ, что мог оказать влияние, снизив накал в отношениях Ириса и Вишья, Тора, словно насмехаясь над манерами и утонченностью особ королевского флота, он приставил к посланникам Альбиона, меня же, он приставил к воительницам Железной Крови и Сардинии. Больше всего он проявлял интерес к представительницам сильнейших держав, представленных: Хорнет, Эссекс и Северной Каролиной — Орлиный Союз, Формидэбл, Нептун и принцем Уэльским — колевство Альбион, Нагато, Секаку и Дзуйкаку — Империя Сакуры, Бисмарк, Фридрих и Тирпиц — Рейх Железнокровных и Литторио, Венето и Римом — Империя Сардиния. так совпало, что я стоял как раз рядом с Тирпиц, и я воспринял это с ликованием. Надеюсь, это не написано у меня на лице. И, надеюсь, Рагнарек простить меня, если я заговорю с ней. Вот она обратила на меня внимание, в ее глазах было удивление, ведь я только что подошёл к ним, дав Литторио воды, а лицо немного покраснело, от ее вида у меня сперло дыхание, и слова как то сами вырвались: — Ты так прекрасна… От лица Формидэбл. Вся эта история с созданием Исландской Республики мне изначально показалась не так проста, как кажется. И во время торжественной церемонии я получила тому подтверждение. Багровая Ось. Да, хороший повод они выбрали для создания союза, ни королю Вильгельму, ни Королеве Элизабет это не понравится, более того, Его Величество будет в ярости, как только это узнает. Но сейчас меня больше волнует Рагнарёк, он и его Волки появились слишком неожиданно нас, и вовремя для Железнокровных, что наталкивает на определенные мысли. А также то, что этот варвар совершенно не проявляет к нам уважения, приставив к нам дикаря, который, должно быть, и слышать не слышал о том, что такое манеры и правила поведения. И ещё этот волк, что ходит кругом по залу, и вокруг нас в особенности, Нептун даже попыталась его отогнать, на что он лишь зарычал и оскалился, дикарь же рассмеялся. Уэльский было, хотела осадить его, но тот лишь повторил поведение волка, а, увидя удивление Уэльского, снова рассмеялся. Пока Уэльский пыталась научить дикаря манерами — безуспешно, к ее сожалению — я наблюдала за происходящим в зале. Все прибывшие уже заняли свои места, и к ним тоже были приставлены Волки, а их лидер сидел в напротив всех собравшихся, скользя по нам оценивающим взглядом. Тут раздался сдавленный писк, я обернулась на источник звука, и увидела сестру Бисмарк, с ошарашенным взглядом и раскрасневшимся лицом она смотрела на мужчину, который держал ее руку, он смотрел на нее таким взглядом, что мне невольно стало завидно. Мужчина, видимо, понял, что на них смотрят, и поднял взгляд. Тор, удивительно похожий на этого мужчину, улыбался и поднял в верх кулак, выказывая поддержку, остальные Волки просто улыбались, и даже Рагнарек был, кажется, доволен сложившейся ситуацией. Тирпиц же, в поиске поддержки посмотрела на сестру и Фридрих, но первая смотрела недовольным взглядом то на сестру, то на ее ухажёра, а Фридрих бросала недвусмысленные взгляды на этих двоих. Это все могло продолжаться ещё долго, но в эту ситуацию решил вмешаться Рагнарёк. — Тюр, я, конечно, понимаю, что нужно укреплять союз Республики и Рейха, но вы могли бы этим заняться и после нашей встречи. — с улыбкой сказал он, после его слов, Тирпиц покраснела ещё сильнее, а Тюр вопросительно посмотрел него. — Теперь перейдем к серьезным вещам. Для начала мы выслушаем наших опонентов и обсудим, их притязания и границы, кооторые они хотят установить. — с его лица исчезло все веселье, и он окинул нас настолько холодным взглядом, что я, кажется, физически почувствовала холод. — Начнем мы с Королевства Альбион. — Рагнарёк остановил взгляд на мне, в нём были холодный интерес и ожидание. — Я — Формидэбл — одна из подручных Её Величества королевы Элизабет, и слуга Его Величества короля Вильгельма. Вместе со мной — правая рука командира королевских рыцарей — принц Уэльский — и подручная главы горничных — Нептун. — сказала не вставая, с кресла. Ещё бы я встала, эти варвары недостойны такого проявления уважения. Тор, стоявший рядом с нами, бросил на Нептун подозрительный взгляд, значит они знают о профиле работы Белфаст. И даже этот странный черный волк, словно чувствуя настрой Тора, начал сильнее принюхивается и пристально смотреть на Нептун. — Леди Формидэбл, прошу Вас, расскажите, чего хочет Альбион. — ответил он, смотря на нас оценивающим взглядом. — Королевство Альбион желает дабы войска и кансен новообразованной Исландской Республики, а также вооруженные силы и кансен новобразованной Багровой Оси, не заходили в его территориальные воды, и оказывали поддержку в боях против сирен в Северном море и Атлантике. Также мы бы хотели, чтобы вы не вмешивались в дела Альбиона, какими бы они ни были. — гордо ответила я на посыл Рагнарёка. На что он кивнул, и предоставил право говорить Хорнет. — Я — Хорнет — представитель кансен Орлиного Союза. Мы полностью поддерживаем интересы Альбиона, но, кроме того, желаем, чтобы вы не лезли в нашу зону интересов. — сказала Хорнет. Это вызвало недовольство у, кажется, Дзуйкаку, но ее одернула ее сестра, Сёкаку. Выслушав ее, Рагнарек передал слово Ирисам. — Я — Жанна д’Арк — представляю благоверных Свободного Ириса. Нам нужно от вас лишь не припятствие нашим интересам, и передвижениям по здешним водам. — ответила Жанна д’Арк. Услышав ее слова, Жан Бар недовольно посмотрела на Жанну, но та не обратила на это внимание. А Матэ же, в свою очередь, увидев лишь разочарована вздохнул. Затем, настала очередь Империи Драконов, но те сказали, что у них нет интересов в Северном море и Атлантике. Советский Союз же сказала, что Северный Парламент надеется на установление дружеских и торговых отношений, а также на оказании помощи с сиренам, если таковая потребуется. Рагнарек, кивнув на слова Советского Союза, перевел свой пристальный взгляд на нас и кансен Орлиного Союза. Его взгляд был холоден и жесток, но там было кое-что ещё — это было презрение. Затем он, не отрывая от нас взгляда, начал говорить, обращаясь к Бисмарк. — Возмутительное неуважение с их стороны, ты согласна? — неуважение? Да как он смеет! Мы — представители Королевского флота, эти варвары должны быть счастливы, что мы с ними вообще разговариваем. — Да, видимо, их манеры закончились, как только они вышли за пределы Альбиона, а Орлиный Союз о таком даже и не слышал. — ответив ему, смотря ему в глаза, она перевела взгляд на нас. «Слишком уж просто они общаются, так, будто давно друг друга знают» — подумав, я посмотрела в глаза Рагнарёку, смотревшему на меня, а затем перевела взгляд на Бисмарк. В его глазах я увидела насмешку, и интерес, что-то подобное было в глазах и у Бисмарк, неужто они… — Не Вам судить нас, фройляйн Бисмарк, это не Ваше дело! Мы здесь для обсуждения наших требований, а не манер! — смотря на Бисмарк, с вызовом сказала Уэльский, а затем переведя взгляд на Рагнарёка. Я хотела было остановить ее, но было уже поздно. — Обсуждения? Требований? Что, ВЫ, можете требовать, шавки? Мало того, что вы проявили к нам неуважение, ! Вы ещё смеете что-то требовать?! Вы должны валяться у нас в ногах и вымаливать наше согласия на ваши просьбы! Убирайтесь! — громкий голос Рагнарёка, что иногда переходил в рев, прокатился по залу гулким эхом. На его лице был гнев, а в глазах ярость. — Да, как Вы смее… Кхр. — вскочила Уэльский, начав возмущаться, но ее возмущения нам было не дано услышать, так как ее схватил за горло Тор, с лёгкостью подняв ее. Как бы Уэльский не пыталась, у нее не получалось вырваться из его хватки. Нептун попыталась помочь Уэльскому, но была повалена волком, вцепившимся ей в плечо. Я тоже хотела было встать, но тут почувствовала холод металла у шеи. Скосив взгляд, я увидела другого Волка — Фиелиса, который с мягкой улыбкой смотрел на меня, держа меч у моей шеи. Хорнет и Жанна хотели придти нам на помощь, но хватило лишь одного взгляда Фиелиса, чтобы они поняли тщетность своих действий. Затем я повернулась к Рагнарёку, который, уже спокойно, наблюдал за всем этим, улыбнувшись он сказал: — Братья, Фенрир, хватит с них. Вы и так преподали им достаточно хороший урок, не стоит портить отношения с королевством ещё сильнее. — он мягко обратился к своим воинам и волку, первый из которых отбросил Уэльского словно мусор, а второй, отпустив Нептун, ушел к своему хозяину, сев с боку от него, и, будто специально, он оскалился, обнажив окровавленные клыки. Фиелис же ушел обратно, встав рядом с Хорнет. «И как только он смог так быстро приблизиться? Да ещё и так, чтобы Хорнет с остальными не отреагировали? Между нами ведь двадцать метров!» — Советский Союз, мы поддерживаем ваши надежды. Надеюсь наше сотрудничество будет плодотворным, надеясь на тоже с вашей стороны! — сказал хозяин Волков, повернув голову к Советскому Союзу. — Теперь же прошу, покинуть зал всех, кто не входит в союз Багровой Оси. — встав с кресла он обратился к нам и нашим союзникам, а также к Советскому Союзу. После чего, с ожиданием стал смотреть на нас. Я помогла встать Нептун, что держалась за раненное плечо, которое уже не кровоточило. Несмотря на неудачные переговоры, я уверена у наших дипломатов тоже ничего не вышло, мы выяснили несколько вещей: первая — они, Багровая Ось, изначально готовились осадить нас, вторая — я более чем уверена, что они прекрасно знали о наших планах, и заранее приготовились, теперь же нам придется проглотить их оскорбления, начать войну прямо сейчас, для нас будет самоубийством, третья — Волки опасны, а их лидер очень умён. Они очень хорошо осведомлены о нас, а вот мы о них нет, нужно решить эту проблему. И четвертая — Его Величество точно будет в бешенстве. От лица Тюра. «Твою мать, какой черт меня потянул это сделать?! Тирпиц теперь, наверняка, думает, что я идиот! Что же теперь подумают остальные обо мне и Тирпиц? Хотя, хрен с ними! С чего бы мне думать об остальных? Что теперь мне делать? И как теперь загладить свою вину перед Тирпиц? Сейчас она сидит рядом со мной, но даже не смотрит в мою сторону, скорее всего, затаив на меня обиду, за эту дурацкую ситуацию. Ее сестра, Бисмарк, с некоторой злобой посматривает на меня, и я понимаю почему. Какой я идиот!»… После того, как все лишние покинули зал, остались лишь члены Багровой Оси. Как только закрылась дверь, все расслабились, обстановка стала дружественной, и теперь можно было приступить к обсуждению проблем Оси. — Ох, как мне надоели эти высокомерные альбионки и заносчивые американки, век бы их не видела! Кстати, мне очень понравилось, как ты заставил замолчать Уэльского, Тор! — сказала Литторио, подмигнув Тору, на что он улыбнулся и ответил: — Ахаха, будь бы моя воля, я и вовсе бы свернул шею этой шавке! — на его слова Литторио изобразила притворное недоумение, прикрыв рот ладонью, затем, улыбнувшись, рассмеялась. Венето и Рим, словно пытаясь отвлечься от сложной ситуации, обсуждали итальянскую моды. Подобным образом беседовали и остальные. Матэ о чем-то спорил с Жан Бар. Нагато переговаривалась с Сёкаку, на японском, в то время как Дзуйкаку гладила и трепала Фенрира, который снова начал бродить по залу. В ответ на ее нежности, он щурился и довольно рычал. Я давно уже заметил, что он вел себя так податливо, лишь когда получал внимание от красивых девушек. Фиелис, подошедший к Хокаджи, начал с ним разговор об Альбионках и американках. Дзуйкаку, услышав их голоса, отвлеклась от Фенрира, на что тот недовольно фыркнул, и подошла к этим воинам, если Хокаджи ее интересовал как необычный представитель кансен Сакуры, то Фиелис как воин и мечник. Фиелис заметил ее приближение и обратил взгляд на девушку, что не решалась влезть в его разговор с Хокаджи. — Ты чего-то хотела, маленький Журавль? — обратился он к ней. Она же, хоть и нахмурились, явно недовольная тем, как он ее назвал, но все же ответила: — Ты очень стремителен, а твои движения быстры и точны, Фиелис, прямо как у Такао и Хакурю, но я не думала, я что встречу среди европейских кансен тех, кто следует пути меча. — сказала Дзуйкаку. — Такао и Хакурю? Я слышал об этих воительницам Империи. Они же обе носят титул мастера меча, я прав? — спросил он, проявляя интерес. Фиелис себе не изменяет, он, как и Тор, всегда ищет сильных противников, но кроме того желает испытать свое мастерство владения мечом. — Да, ты прав, Фиелис, они и вправду обе мастера меча. Но, кроме того, Такао является ответственной за подготовку кансен Империи, и по совместительству моим сенсеем, а Хакурю считается сильнейшим авианосцем Сакуры. — ответила ему девушка. В ответ на ее слова глаза Фиелиса загорелись. «Он теперь точно попытается добраться до Империи, чтобы сразиться с этими двумя» — Сильнейший авианосец? Как по мне, Акаги и Кага более заслуживают этот титул, но решать не мне. И все же я бы хотел с ней встретиться, так сказать попытать силы, дабы выяснить, а может она не настолько сильна, как о ней говорят. — присоединился к ним Хокаджи. «Эти двое теперь точно долго не отстанут от бедной девчонки» — подумал я смотря на них, их поведение понятно. Хокаджи создан как японский кансен-авианосец, и он страстно желает побывать в Империи Сакуры, к тому же он довольно честолюбивый так, что победа над сильнейшим авианосцем Империи теперь для него одна из важнейших задач. Фиелис же — мечник одержимый идеей поединков и побед над мастерами меча, и все это ради одного — улучшения собственного мастерства, чтобы победить Рагнарёка. Я повернул голову, опустив взгляд, и увидел Тирпиц, смотрящую на меня. Встретившись со мной взглядом, она покраснела и отвернулась. « И что это значит? На злобу не похоже, но тогда что?» — подумал я, смотря на нее, и, чтобы чтобы и дальше не мучить себя, я отвернулся. Мой взгляд зацепился за Рагнарека, который все это время сидел с задумчивым лицом. Подняв взгляд, он оглядел нас, и начал говорить: — Друзья мои! — он сделала паузу, выжидая, пока все обратят на него внимание. — Сегодня мы дали отпор коварному Альбиону и его вероломным союзникам, сломав их планы! Но! Этим мы лишь оттягиваем неизбежное! Мы должны не только готовится к войне, которая начнется не позже, чем через пять лет. Мы должны быть готовы нанести удар первыми! Убить зверя прежде, чем он найдет наше слабое место! Но сначала нам нужно решить наши главные проблемы. Не все наши сестры сейчас в строю, некоторые все ещё восстанавливаются после войны с сиренами. Флоты наших государств ещё не завершили модернизацию. Империя Сакуры находится далеко от нас, своих союзников. Мы должны решить эти проблемы в лучшем случае за три года, и нанести удар первыми, в худшем за пять, и ждать удара. — Что, мы, должны делать? — спросила Фридрих. — Мы должны готовиться как и наши государства, отрабатывать взаимодействие и сражаться с сиренам. Остальное забота государств. — ответил ей Он. — Но сможем ли мы их победить, их флота и кансен многочисленны и сильны, как нам одолеть их? — на этот раз, спросила Нагато. — Может они многочисленны и даже сильны, но, благодаря нашим разведчикам и политикам, была создана ситуация, при которой их численность будет нивелирована, а их кансен, вряд-ли, сильнее нас. В такой ситуации мы обязаны победить! — ответил он ей, а затем продолжил — Альбион разделит свои силы между своей метрополией, Индией, своими Азиатскими территориями и Австралией — это облегчит нам задачу здесь, в Северном море и Атлантике, но может усложнить в Тихом океане, хоть и незначительно, ведь они не станут оголять свои территории и дорогу на Индию, пытаясь атаковать Империю Сакуры, но могут попытаться оказать поддержку Драконам. К тому же, часть их сил будет защищать Суэцкий канал. — Хм, смысл их действий понятен. Средиземноморье будет для них закрыто, поэтому они не смогут быстро снабжать свои силы в Азии, Индии и Австралии, но если они будут защищать Суэцкий канал, то и нам это тоже не даст большой выгоды. — задумчиво произнесла Венето, обращаясь к Рагнарёку. — Да, но это если мы будем тянуть с началом войны. Если же мы ударим так, как сказал я то силы Сардинского Королевства сходу возьмут Суэцкий канал, и получат прямую дорогу к Индии, что вызовет панику в Альбионе. И даже, возможно, вынудит из оттянуть силы из Азии и Австралии, что откроет их для атаки Сакуры. — опроверг он выводы Венето. — Сардинии? Вы хотите, чтобы мы в одиночку атаковали Жемчужину Альбиона? — спросила Рим. — Ха, вы справитесь. Альбиону будет не до того, мы вместе с Рейхом позаботится об этом. — ответил ей Тор. — Ирисами займёмся мы! — утвердительно сказала Жан Бар, которая, похоже, жаждет вцепится им глотку. Рагнарек кивнул ей в ответ. — Что насчёт Драконов и Орлиного Союза? Нашей Империи придется сражаться с ними в одиночку? — спросила Нагато, несколько упадническим тоном, из-за чего Тор недовольно посмотрел на нее. Ее можно понять флот Орлиного Союза не уступает, и даже превосходит флот Империи, особенно в части тяжёлых кораблей. Но все не так плохо, как она думает. — Нет, как я узнала из разговора Эйнара, нашего командующего, и контр-адмирала Тирвинга, Рейх собирается в ближайшее время перебросить часть своих сухопутных сил в Маньчжурию, для учений с войсками Империи Сакуры. Исходя из этого, армия Рейха поможет вам. Что же насчёт Орлов? Их флот будет разделен между Атлантикой и Тихим океаном, и побережьями Северной и Южной Америки. Если вы Атлантике наши подлодки вполне смогут связать флот Орлов на довольно большое время, то в Тихом Океане вам придется сражаться самостоятельно. — ответила Бисмарк. — Если все будет так, то мы справимся, к тому же, нанеся первый удар, показа они будут не готовы. Империя победит, теперь я в этом уверена! — сказала Нагато, уже более воодушевленно. — Теперь дело осталось за политиками, и нашими командующими, хотя насчёт последних я уверен, что они поступят как мы и сказали, потому-что это самый верный вариант. — подытожил Рагнарёк. — Нам остаётся лишь готовиться. — В таком случае наше собрание может считаться закрытым? — спросила Литторио. — Да, вы можете присоединиться к своим дипломатическим миссиям. — ответил Рагнарёк. Наши гости начали вставать, чтобы покинуть зал. «А ведь и Тирпиц тоже уйдет, а я хотел с ней поговорить!» — отчаянно подумал я, не зная как заговорить с ней, после того случая, и увлечь ее для разговора наедине. Но тут произошло то, чего я никак не мог ожидать. Рагнарек, подойдя к Бисмарк и Фридрих, сказал что хочет обсудить с ними план возможных учений. Затем посмотрев на меня слегка кивнул, улыбнувшись. Я хоть и не сразу, но понял что он имел в виду. И отправился вслед за Тирпиц, что уже вышла из зала. От лица Тирпиц. Я шла прочь, дабы выйти из здания парламента. Тюр. Хоть и выставил нас не в лучшем свете, я не чувствую на него обиды, наоборот, мне было приятно от его слов, даже очень. Но сестра… Она рассердилась на Тюра, а Фридрих, ее взгляд намекал на непристойные вещи, но подумав о Тюре, мне оне уже не кажутся таковыми… О боги, о чем я думаю! Задумавшись, идя по коридору, я не заметила, что позади меня раздается топот. Обернувшись, я увидела Тюра, который, подбежав ко мне, схватил меня за руку и куда-то повел. — Тюр! Что! Куда мы идем? — пыталась я остановить его, но это было бесполезно. Я пыталась затормозить и остановиться, но быстро поняла, что с Тюром мне не совладать, и продолжила идти. Мы шли ещё несколько минут, обходя коридоры, где могли быть другие кансен, пока не пришли к какому-то кабинету. Зайдя в него, Тюр отвёл меня к центру кабинета, который больше был похож на комнату ожидания, здесь были диваны, кресла, и несколько столиков, а затем закрыл дверь. Обернувшись, он посмотрел на меня виноватым, но в тоже время заворожённый взглядом. Я напряглась. А он просто подошёл и… Обнял меня! Прижимая меня к себе своими сильными, но нежными объятьями он, заговорил: — Прости меня, Тирпиц! За то, что я не сдержался, выставив тебя посмешищем. Но ты так прекрасна и нежна, хрупка и невинна, как первый робкий подснежник, тянущийся к солнцу. Я был заворожен твоей красотой! Я не понимаю, что я чувствую… Когда я рядом с тобой, мое сердце полниться теплом, а душа ликует. Я не могу сдерживать эмоции, что пытаются вырваться. И… Может я недостоин, но позволь мне быть рядом с тобой. — он отстранился, чтобы взглянуть мне в глаза. Его взгляд полный надежды и теплых чувств смотрел на меня. Я почувствовала как в моей груди зародилось тепло, но что это значит? Как мне ему ответить. — Тюр, я не знаю, как мне тебе ответить, я сама не понимаю, что я чувствую. Но будь со мной, и возможно я смогу понять это. — он улыбнулся и снова обнял меня. Я робко обняла его в ответ, так мы простояли несколько минут. — Тирпиц, пожалуй, придется вернуться, иначе тебя начнут искать. Я не хочу тебя отпускать, но это необходимо. — сказал он. Я подняла взгляд, чтобы посмотреть в его глаза и увидела в них грусть. И страх?! — Да, хорошо, я понимаю. — ответила я, и мы вышли из этой комнаты. Мы быстро вернулись к залу, дверь которого открылась перед нами, и оттуда вышли Бисмарк и Фрида. Увидев Тюра рядом со мной, Бисмарк напряглась, а Фрида стрельнула глазами. — Что ты делаешь рядом с моей сестрой? — грозно задала вопрос Тирпиц, смотря на Тюра подозрительным взглядом. Тюр хотел ей ответить, но я опередила его. — Сестра! Мы просто встретились здесь! — осекла я Бисмарк. От чего в ее взгляде появилось недоумение. Она хотела еще что-то сказать, но в разговор вступила Фридрих. — Ой, Бисмарк, нам надо бы поторопится, нехорошо заставлять канцлера ждать. — сестра кивнула на ее слова, а затем посмотрев на меня ушла. Фридрих, бросив на нас с Тюром взгляд, улыбнулась и пошла вслед за сестрой. — Прости Тюр, но мне нужно идти. Я, надеюсь, мы скоро встретимся. — сказала я Тюру на прощание. Он улыбнулся и кивнул, после чего ушел в зал. Я, посмотрев ему вслед, ощутила грусть, как будто у меня что-то забрали. Но, быстро согнав это наваждение, пошла следом за Фридрих. «Я очень надеюсь, что, в предстоящей войне, Тюр сможет выстоять, а даже если ему будет не хватать сил я помогу ему, стану для него опорой, как и он моей.» — меня одолевали мысли о предстоящем, пока я шла по коридору, и грусть нахлынула на меня с новой силой, и, кроме нее, ещё и страх. Но я верю, я уверена, мы выстоим, ибо иначе и быть не может. От лица Рагнарёка. Война. Она грядет, словно волна неумолимого рока, она готова захлестнуть нас, и мы можем только выстоять, гордо пройдя сквозь нее или же пасть и сгинуть в анналах истории. Я чувствую, как внутри меня зарождается мысль: «Я умру на этой войне». Я не знаю откуда она пришла, как она зародилась, но она есть, она настолько реальна, что проникает в моё тело отравляя его словно болезнь. Но вот мои руки сжимаются в кулаки, и мысль о смерти уступает новому чувству — гневу. Он настолько силен, что заставляет воспылать мое сердце, закипеть кровь. Он растекается по моим венам проникая все глубже в моё тело, пылая словно жидкий огонь. Я воин Человечества, я его оружие в войне против захватчиков. Я очищение, там, где я сражаюсь, мир очищается от скверны ксенотических тварей. Я лидер воинов, сражающихся за выживание людей. И все же гнева и чистоты недостаточно. Мы будем сражаться не только с ксеносами, но и с себе подобными, с людьми и кансен. В этой войне, сам факт которой подобен страшнейшей ереси, необходимой, но столь же порочной. «Я умру в этой войне» — мысль снова раздается в моем сознании. — «И, когда мои братья и сестры будут праздновать победу, мой прах будет рассеян по просторам этого мира бесцельно и бесславно, ведь я так и не осуществлю свои замыслы, не добьюсь своих целей». От этих мыслей мой гнев становится ещё сильнее и мрачнее, но во мне нет страха, ибо я тот, кому он неведом, ибо я сам воплощение страха. И, перед тем как я умру, мои враги прочувствуют его в полной мере. Они познают ужас и агонию, я проведу своих братьев и сестер сквозь эту войну и никто не усомнится в нашем триумфе, и никто не скажет, что мы не смогли. Но для этого нужно приготовиться, проследить, чтобы все было готово — это и будет моим делом в ближайшее время. Мир познает мои ярость и гнев.