Фарфоровая кукла

Он бы мог пройти мимо, но сел на лавочку. Она не обратила внимания, взгляд был прикован к темнеющему небу. Щёлкнула зажигалка, и перед глазами поплыли никотиновые облака. Теперь она заметила. Повернула голову и, устало вздохнув, отвернулась, будто лишь показалось, что кто-то оказался рядом. Он, затянувшись последний раз, потушил бычок о железный подлокотник и, вероятно больше по воле ветра, кинул его в урну. Последовал её примеру: перевёл взгляд на небо, пытаясь понять, что именно в нём так заинтересовало незнакомку. — К тебе? — вопрос оказался настолько неожиданным, что ему понадобилось время, чтобы его понять. Не найдя ответа лучше, просто кивнул. Это показалось чем-то нормальным, настолько обыденным, что отказать не смог бы. Он был уверен, что она не смотрит на него, но девушка, возможно просто не сомневавшаяся в ответе, поднялась со скамейки. Движение сопроводил лёгкий холодный ветер, заствавивший встать на ноги и его. — Тогда пойдём. И они действительно пошли. Их окутывало молчание, но оно не давило, лишь слегка касалось плеч, бережно отгоняя вопросы о том, чего хочет незнакомка и кто она. Привычным движением он открыл подъездную дверь, вызвал лифт, нажал на кнопку «13». Она так и не взглянула на него, хоть сейчас темнота не скрывала лиц. Он же разглядывал её: на вид кукла. Без сомнений это была кукла. С размазанной по лицу косметикой…фарфоровая кукла, кутающаяся в большую для хрупких плеч куртку. Поворот ключа в замке. Ещё один. Оба спокойны, так и должно быть. Её куртка уже на полу. Она ищет что-то, крутя головой. Он ловит её за подбородок, заставляя взглянуть на себя. В замерших почти белых глазах пробегает тень испуга, но за мгновение сменяется прежним спокойствием-кукольной покорностью. Это должно произойти, только обоим тошно. Он отпускает и проходит на кухню, ставит чайник. Она уже за столом, словно там и сидела с покупки квартиры, может даже раньше. Она слилась с мебелью, за мгновение влившись в симфонию серости стен. Он подаёт ей чай, обещая себе, что больше не тронет. Ночь проходит в разных постелях. Лёжа на диване на кухне он пытается понять, почему всё-таки оставил её, но ответа нет. Почему не попытался взять-тоже, словно каждый день девушки сами приходят. Мисли давят на мозг, и он глушит их алкоголем. До утра так никто и не засыпает. Смотря в окна, они встречают рассвет, и он постепенно понимает, что так завораживает в небе.

***

Шаги за спиной заставили его обернуться. Мокрые волосы, лицо, окончательно превратившееся в кукольное без косметики, и слабо скрывающая тело футболка. Она смотреит не в глаза, куда-то глубоко-глубоко, как на небо. Он не может даже моргнуть. Никто из них не смог бы сказать, как долго они бы так простояли, если бы им не помешал звонок в дверь, грубо вырвавший из плена. — Сестра, — соврал он зашедшему приятелю и отправил её в спальню, чтобы надела ещё хоть что-то. — Не знал. — Двоюродная. Проблемы возникли, приехала на время. Выходить она не торопилась. Появление ещё одного человека заставило напрячься, поэтому она просто дожидалась его ухода. Она лежала на кровати, рассматривая потолок, а голова была забита вязкой кашей, из которой невозможно вытащить ни единой мысли. Голоса с кухни давно смешались с остальными посторонними шумами, поэтому, когда они стихли, она этого не заметила. Как не заметила и хлопка входной двери, того, как под тяжестью чужого тела промяля матрас. Не услышала тяжёлый вздох. Но почувствовала на себе пристальный взгляд. — Что? — он вздрогнул, не ожидая, что она всё-таки заговорит. Он упорно молчал, скользя взглядом по кукольным чертам, белой коже и губам, кажется, совсем холодным, как и вся она, как форфор. Она ждала ответа, не отрывая взгляда от чего-то за потолком, может даже неба, которое смогла разглядеть через крохотную щель. Он протянул руку к её волосам-замерев, вернул на место. Не тронет. Щелчок зажигалки предупредил о том, что вот-вот комнату затянет дымом, и она поднялась с кровати. Наконец вновь посмотрела на него, удивлённого и потерянного, с сигаретой у рта. Рукой коснулаась его. Взгляд устремился в глаза. Она, аккуратно скользнув от запястья к пальцам, изъяла сигарету и наполнила лёгкие дымом, который тут же с кашлем вырвался наружу. Она улыбнулась, и наконец показалась живой. Живым ребёнком, провернувшим нелепую шалость. Он заворожённо наблюдал за каждым её действием. — Ты прекрасна, — он не понимал, от чего это чувство к девушке, которую и суток не знает. Его слова спугнули улыбку, вернув девушке мёртвый вид. — Я? — и чувство прошло. Прекрасного отчего-то в этом жалком существе не осталось, и он промолчал. Но она выжала из себя полуулыбку, словно и так знала ответ.

***

Этой ночи, этого дня будто бы и не было. Она просто исчезла-за те мгновения невозможно было собрать вещи. Вышла из комнаты и…ни единого звука, даже старая тяжёлая входная дверь не хлопнула. Что-то кольнуло его, и он поднялся, побежал, но, выскочив в подъезд, никого не обнаружил. Вернувшись в квартиру, сел на пол, пытаясь понять, что это было-не осталось её вещей, ни единого длинного светлого волоска на мебели или полу. Как призрак, она появилась и растворилась в вечернем небе. Тёмном, окутаном невероятной красотой, если приглядеться.

***

Если бы не вопрос знакомого о некой двоюродной сестре однажды вечером, он бы и не вспомнил. Точнее, не так. Он не забывал, но внёс это в список снов, игр подорванной психики. Если бы не этот вопрос, он бы не загорелся желанием найти её. Найти и узнать, что форфор кожи не треснул, а холодные губы остались нетронутыми, что никто не посмел ей воспользоваться и выкинуть, будто бы они были близки и его заботила её судьба. Нет. Он просто…хотел, не мог успокоиться, не понимая, почему отпустил её, хотя хотел помочь. Она, словно призрак, мерещилась ему повсюду: в толпе, на лестнице подъезда, в тёмном углу спальни, в каждом зеркале мелькала её тень. Сквозь сон он слышал тихий голос, смех, видел её улыбку и слёзы застилали его лицо, он не понимал, откуда эта больная привязанность.