Born to die/ Рождённый умереть

      — Умоляю, скажи, что ты шутишь! — воскликнула Пэнси, поднимаясь со стула. Она нависла над Гермионой, сидевшей за маленьким обеденным столом в их двухкомнатной квартире.              Скажи ей кто-нибудь, что в девятнадцать лет она будет жить с тремя Пожирателями Смерти, примирившись только с двумя из них, и будучи уверенной на 87,5% в своей влюбленности в белобрысого хорька, она бы рассмеялась ему в лицо.              Но прошло три года с момента Битвы за Хогвартс. Тёмный Лорд победил. Гарри, Рон и бóльшая часть Отряда Дамболдора пала. Оставшиеся члены Ордена Феникса находились в бегах и каждый самостоятельно боролся за свою жизнь.              Прошло три года с тех пор, как Драко Малфой случайно встретил Грейнджер и пообещал ей убежище и безопасность в обмен на её помощь в убийстве Тёмного Лорда. Потеряв всякую надежду, Гермиона решила довериться ему, ведь вторым вариантом была верная смерть.              Это было одним из глупейших решений в её жизни.              Она рассказала ему всё, что знала о Крестражах. Им нужно было уничтожить ещё два, чтобы одержать победу над Сами-Знаете-Кем. За первый год им удалось найти Диадему Когтевран и уничтожить её. С того момента они потихоньку теряли надежду, а вместе с ней стремление положить конец Волан-де-морту. Змею было практически нереально выследить и убить.              Неохотное партнёрство быстро превратилось во что-то большее. Она узнала более мягкую сторону Драко Малфоя — менее суровую и зловещую, что была знакома ей в Хогвартсе. Гермиона также стала заботиться о Пэнси и Тео, которые были его соседями. Они представляли из себя отвратительную пару.              — Ради всего святого, Грейнджер, — бушевала Пэнси, возвращая Гермиону в реальность, — мы в середине чёртовой войны!              Гермиона не понимала, насколько сильно нервничала, пока не ощутила вкус крови во рту от того, что прикусила щёку.              — Ты даже не должна была выжить…              Гермиона закрыла глаза. Она услышала шаги, когда парни закрыли французские двери, ведущие на балкон, и отступили назад. Гермиона попросила оставить их с Пэнси наедине, чтобы рассказать ей страшную новость.              — Пэнси, я прошу тебя.              — Я была в полной уверенности, что из всех знакомых мне людей ты самая умная!              — Все мы совершаем ошибки, Пэнси, — сказала Гермиона, едва не переходя на крик.              — И, оказывается, ты такая безответственная…              — Пэнси, ты мне не мать, — произнесла Гермиона, повысив голос, — так что перестань делать вид, что несёшь ответственность за меня. И пока всё так, знай, что мы с Драко виноваты в равной степени.              У Пэнси отвисла челюсть. Её взгляд метнулся к Драко, который казался ещё более смущённым, чем до этого.              — Есть здесь что-то, что я должен знать? — спросил Драко, переводя глаза с Гермионы на Пэнси, а затем обратно на Гермиону.              Грейнджер стиснула зубы.              — Пошёл ты, — выругалась она и направилась прямиком в комнату, пока её никто не остановил.              Вытащив кусок пергамента и авторучку, она попыталась составить план. Гермиона услышала слабый стук в дверь.              — Грейнджер, — тихо спросил Драко, — я могу войти?              — Нет, — ответила Гермиона, не подумав.              Впустить его — придётся смотреть ему в глаза. Внутри неё назревала буря, и при одном только взгляде на Малфоя она могла взорваться. Грейнджер не хотела, чтобы этот день стал тем, в который она превратит его идеально ровный нос в кривой. Хотя, возможно, она сделает это в будущем, потому что его лицо не могло быть настолько совершенным.              Продолжая писать, она сделала пометку о том, куда они могут сбежать. У них было только два варианта: Америка или Франция.              Франция нуждалась в волшебном населении. Гермиона слышала, что у них есть Секретные Посольства, где они предлагали полукровкам и маглорождённым Порт-ключи в страну. Единственная проблема состояла в том, что они были ни в коем случае не принимали Пожирателей Смерти.              Америка гарантировала им светлое будущее. Они приглашали всех с распростёртыми объятиями, сдай они свои палочки. Они даже предоставляли возможность волшебникам и волшебницам вернуть их, получив лицензию. Проблема состояла в том, что у них не было Посольств, и у Драко с Гермионой практически не было возможности попасть туда.              Особенно в её положении.              Гермиона закрыла глаза и задумалась о дальнейших планах. Несмотря ни на что Драко должен был сбежать вместе с ней.              Её размышления были прерваны знакомой колющей болью, поднимающейся вверх по шее. Гермионна закрыла лицо руками и задумалась о том, что делать дальше.              Медленно встав из-за стола, она открыла дверь, зная, что Драко ждал её по ту сторону. Как всегда..              Её рука зависла над дверной ручкой, а разум был всё ещё в жаре от мигрени. Гермиона открыла дверь и отступила.              — Грейнджер, — позвал Драко, принимая открытую дверь за приглашение. — Что происходит?              Она смотрела на то, как он запирает дверь. Взгляд Драко снова метнулся к Гермионе, серые глаза изучали её лицо, будто в поиске чего-то похожего на ответ.              Гермиона приоткрыла рот, но тут же его закрыла, осознав, что мысли прозвучат слишком жалко.              Они стояли в тишине, ожидая, когда кто-то нарушит её. Но, как и всегда, она не смогла вынести его обеспокоенный взгляд и нахмуренные брови.              — Драко, — сказала Гермиона тише, чем ей бы хотелось. Она вздохнула, когда он поднял бровь. — Ох, Драко.              — Если ты не хочешь говорить, не заставляй себя, — Малфой положил руки ей на плечи, — Ты в порядке?              — Пожалуйста, не волнуйся, — произнесла Гермиона, зная, что это заставит его нервничать ещё сильнее. — Ты беременна, а я отец.              — Что?              — Прости, — исправилась Гермиона, — я имею в виду, что я отец и ты беременна. Ой, я беременна и это твой ребёнок.              — Ох, — Драко вздохнул с облегчением. — Это не так уж плохо… — его глаза расширились от осознания происходящего.              — Я имею в виду…              — Ты?              — Я…              — Чёрт, ты уверена?              — Да.              — Чёрт.              — Чёрт.              — Чёрт.              — Я…              — Я думаю, у тебя есть план или ты хочешь убедить меня в том, что у тебя есть хоть что-то, что поможет нам, — сказал Драко. Плечи Гермионы напряглись, когда она собрала свитки и пергаменты. — Если ты собираешься избавиться от него, я пойму…              — И ты туда же, — огрызнулась Гермиона, — у меня только что был такой же разговор с Пэнси. Я хочу этого ребёнка, Драко. Пожалуйста, дай нам шанс.              Гермиона устало плюхнулась на кровать, а Драко присел рядом с ней.              — Я просто предлагаю варианты. Пэнси права, Грейнджер. Сейчас самый разгар войны…              — Давай сбежим, — предложила Гермиона, — поехали в Америку. Мы могли бы быть свободными и начать всё с начала.              Она посмотрела в его глаза, не наблюдая ничего, кроме бесконечных сомнений.              — Никто бы не узнал нас. Ты мог бы стать зельеваром, а я целительницей.              — Это невозможно.              — Драко, только представь, нам бы не пришлось держать «нас» в секрете. Мы могли бы перестать быть постоянно начеку.              Она схватила его за плечи, сдерживая дрожь.              — Мы могли бы стать настоящей семьёй.              — Ох, да, — Драко закатил глаза, стряхивая с себя её руки. — Как мы туда доберёмся? На лодке? Полетим? Пойдём пешком?              — Портключ, Драко, Портключ, — Гермиона откинулась на кровать и уставилась в потолок, игнорируя его насмешливый тон.              — Я знаю, всё не так идеально…              — Гермиона, — фыркнул Драко, ложась рядом с ней и поворачиваясь на бок. — Портключ в США? Его невозможно получить, даже на чёрном рынке. И ты же знаешь, что американцы пекутся о подлинности Портключей.              — Так что же нам делать? — спросила Гермиона, взглянув на него.              — Франция.              — Нет.              — Это твой единственный шанс, — сказал Драко.              — Но тебя не будет с нами, — прошептала она, — у тебя же есть Метка.              Он поджал губы, положив руку ей на спину и заключая в полуобъятия.              — Это не имеет значения, если вы будете в безопасности.              — Я никуда не пойду без тебя, Драко.              — У тебя нет выбора, если только ты не хочешь остаться здесь и воспитывать ребёнка в режиме Тёмного Лорда.              Она замотала головой.              — Я хочу поехать в Америку. Я хочу, чтобы ты был с нами. Я хочу, чтобы этот ребёнок вырос счастливым. Я не многого прошу, Драко.              — Ты просишь больше, чем мы можем себе позволить, ведь я грёбаный Пожиратель Смерти, а ты даже не должна быть жива. У нас есть время, чтобы принять решение. Я попытаюсь достать несколько иммиграционных брошюр.       

***

             Вот что сделал Драко: следующие несколько месяцев он собирал информацию для Гермионы, и, казалось, отложил идею переезда во Францию, предоставив ей право выбора.              Вскоре такие слова, как «мы», «переезд» и «план» стали быстро выводить их из себя, и в конце концов они начали избегать эту тему.              Несмотря на многочисленные предупреждения со стороны Драко, Пэнси продолжала отпускать скользкие комментарии и подталкивать Гермиону к прерыванию беременности. Грейнджер понимала, что сейчас был самый разгар войны, и это всё было лишним. Она не могла получить необходимый уход и первую помощь в случае чего-то непредвиденного. И однажды, когда у неё будет ребенок, она не сможет позаботиться о нём.       

***

             — Драко, — Гермиона нежно взъерошила волосы Малфоя, когда он положил голову ей на колени. Он выглядел так умиротворённо. Ему едва исполнился двадцать один год, и он был слишком молод для всех этих испытаний.              Время летело быстро, восемь недель обернулись в восемь месяцев, и она приготовилась к важному разговору, осознавая всю его важность для них.              — Хмм.              — Я думаю, мы должны отправиться в Америку.              Гермиона почувствовала, что он напрягся. Глаза распахнулись, и он попытался приподняться, но она не дала этого сделать.              — Пожалуйста, просто выслушай меня, Драко, я прошу тебя.              — Я не хочу ссориться, давай поговорим об этом потом.              — Но уже поздно, Драко, — твёрдо сказала Гермиона, проводя пальцами по его волосам. — Скоро родится ребёнок. Мы не можем больше откладывать. После его рождения эммигрировать не получится.              Драко вздохнул, поднимаясь, и взял её за руку. Его пристальный взгляд пронзил насквозь, и Грейнджер закрыла глаза от усталости. Голова раскалывалась на части.              — Я слышал истории о Пожирателях Смерти, переехавших во Францию. Это только слухи, но их достаточно, чтобы убедить меня…              — Слухи — это просто слухи.              Драко покачал головой.              — Подумай. Какие критерии для того, чтобы тебя впустили во Францию?              — Как минимум бабушка или дедушка беженца или его партнёра должны быть магглами. Нужно быть здоровым и обладать тремя тысячами галлеонов на банковском счету. И просящий не должен быть связан с движениями против магглорождённых, — проговорила Гермиона, читая слово в слово описание одной из брошюр.              Обняв Гермиону, он ухмыльнулся. Она хотела ударить его, как будто могла знать, о чём он думает.              — Разве не ты обладаешь ясным умом? — посмеялся Драко, когда на её лице не было ничего, кроме замешательства.              — Мы удобно забываем, что ты Пожиратель Смерти? — прошипела Гермиона; мигрень всё усиливалась. — Не просто Пожиратель Смерти, а любимый Пожиратель. Почти такой же, как сам Тёмный Лорд.              Драко поджал губы. Она уже могла смотреть на то, как он пытается что-то сказать, опять замолкая, не в состоянии победить её гормоны во время беременности.              — Но если у меня будет ребёнок от магглорождённой… —сказал он, коснувшись её головы. — Так я могу быть связан со всем этим, не будучи магглорождённым, — сказал Драко. — Моя верность тебе выше верности Тёмному Лорду.              — Окей, но у тебя нет магглорождённых бабушек и дедушек, если только я чего-то не знаю.              — У тебя их четыре.              — Какое это имеет отношение к тебе?              — Ты моя супруга.              — Ты сошёл с ума? — усмехнулась Гермиона. — Мы не можем легально пожениться при этом режиме.              — Но мы убедим их, что хотим пожениться. Мы же хотим, да? У нас будет ребёнок… это достаточное доказательство того, что ты моя жена. Я сомневаюсь, что они потребуют свидетельство о браке.              — А если…              — Мы можем попробовать в любом случае…              Гермиона почувствовала, что голова готова взорваться, и сдавила виски пальцами.              — К чёрту всё.              — Гермиона? Ты…              — Я в порядке, — выдавила она, — в порядке. Поедем во Францию. Но я не ступлю и шагу на французскую землю без тебя.              — Договорились.       

***

             Гермиона наклонилась, обнимая Пэнси на прощание. Девушки, сколько бы ссор ни было между ними не было, они всегда мирились — что привело к странной, но довольно крепкой дружбе.              — Спасибо за всё, Пэнси, — прошептала Гермиона и отстранилась, нежно сжав её плечи. — Я надеюсь, что ты уже поняла, почему я решила оставить этого ребёнка.              Пэнси опустила глаза и печально кивнула.              — Постарайся не скучать по мне слишком сильно.       

***

             Крепко держа Драко за руку, Гермиона покинула квартиру. В последний раз улыбнувшись, они аппарировали на край поля.              — С тобой всё в порядке?              Гермиона упала на колени и потянула за волосы, пока сильная боль пульсировала в висках. Ей казалось, что разум рушится на части, и создавалось ощущение, что она находится посреди торнадо, который быстро вращался и затягивал.              В горле резко пересохло.              — Гермиона? — Драко гладил её спину, когда она снова согнулась в приступе кашля. — Мы почти на месте. Мы не можем аппарировать, о, чёрт… кровь. Ты кашляешь кровью.              Гермиона крепко зажмурилась, и слова, сказанные Драко, будто растворились в бессмысленном белом шуме. Она видела только колышущуюся зелёную траву перед тем, как её окончательно накрыла тьма.       

***

             — Ты проснулась? — спросил Драко.              — Где мы?              — В больнице французского посольства, — ответил Драко. — Мы должны будем получить Портключи после осмотра.              Гермиона открыла глаза и улыбнулась, ведь они были почти на свободе. Грейнджер смотрела, как Драко укачивает ребёнка, который был у него на руках. Ребёнка?              Подняв глаза, она осмотрелась. Гермиона лежала на крошечной больничной койке, одетая в голубой халат. Она не сразу поняла, что размер её живота значительно уменьшился.Этот ребёнок её?              — Драко? — прохрипела она. — Ребёнок?              Он улыбнулся.              — Это наш, хочешь подержать его?              — Наш? — Гермиона улыбнулась, аккуратно взяв малыша. — Скорпиус, мне так жаль, что мы привели тебя в этот ужасный мир, но я и твой отец всегда будем любить тебя больше всего на свете. И мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы у тебя была самая лучшая жизнь.       На пару мгновений — всего на несколько часов — она почувствовала себя в безопасности и спокойствии с Драко и Скорпиусом. Будто не было никакой войны — ничего, кроме напоминания о том, за что они сражались.              Но, кое-что вспомнив, она как будто пробудилась ото сна и вернулась в жестокую реальность.              Гермиона знала, что ей надо было сделать, а именно, что сделать дальше.       

***

             — Трое, — сказал Драко женщине за стойкой. — Трое. Мы просим убежища. Моя жена, Гермиона Грейнджер-Малфой, магглорождённая. Мы с моим сыном также хотели бы найти безопасное место, потому что родственная связь с Гермионой может стать причиной нашей смерти.              — Я понимаю, — произнесла женщина с сильным акцентом. — Вы и ваша жена не сможете пересечь границу. Нам очень жаль.              — Извините? Я понимаю причину, по которой вы не хотите пускать меня, но Гермиону? — Драко начинал злиться. — Она магглорождённая. Моя жена должна пройти. Это несправедливо. Вы обещали защитить магглорожденных. А теперь вы отказываете ей во въезде? Не заставляйте нас быть врагами.              — Она больна в финальной стадии. Она скоро умрёт. У нас нет ресурсов, чтобы справиться с состоянием вашей жены.              — Нет! Она…              — Месье Малфой, — сказала она, — никаких споров.              Драко повернулся к Гермионе, на его лицо бушевала смесь гнева и беспокойства.              Она прижала сына к груди.              — Грейнджер, — её фамилия из его уст заставляла всё внутри сжиматься, — ты больна.              Паника, возникшая при словах француженки, сменилась осознанием.              Он, наконец, понял.              — Ты больна, — повторил Драко, — поэтому они не пускают тебя.              — Прости меня, Драко, — прошептала она. — Я думала, у меня будет больше времени, я точно не знала…              — Почему ты не сказала мне? — слова застряли в горле, глаза блестели от невыплаканных слёз. — Гермиона, я же люблю тебя.              У неё не было ответа.              — Это проклятье крови — Маледиктус.              — Поэтому ты сохранила ребёнка? Потому что…              — Потому что это был единственный шанс стать матерью. Потому что я безумно люблю тебя, и я не могла и подумать о том, чтобы уничтожить наше единственно возможное дитя.              — Ох, Гермиона, — он положил руку на голову Скорпиуса.              — Я не хотела этого, Драко, — прошептала Гермиона, передавая сына Драко. — Если бы ты узнал раньше, никогда бы не стал сближаться со мной.              Она смотрела на то, как сменялись эмоции на его лице.              — Что же нам делать, Гермиона?              Грейнджер посмотрела на него, затем на их сына и обратно на Драко. Лишь на мгновенье у неё была своя маленькая семья. Из них троих. Всего на секунду она представила потерянные теперь навсегда объятия и слёзы во время отъезда сына в Хогвартс и их споры за цвет галстука.              На секунду она представила себе невозможный мир.              И она хотела этого — она хотела этого так сильно. Она думала о том, чтобы третировать эту французскую леди, пока они не впустят всех троих. Она мечтала убежать из этого места и пробиться в Америку.              Но потом Гермиона посмотрела на её сына — их сына — и всё изменилось.              Это всё не о ней, не о её мечтах. Это всё о нём — о том, что нужно именно Скорпиусу.              И как бы она не хотела, этот мир слишком жесток.              — Я знаю, о чем ты думаёшь, — прошептал Драко. — Ты уверена?              Она ни в чём не уверена. Всё будущее висело над ней, словно туча неопредёленностей.              Но Гермиона знала одну вещь: Скорпиус не должен расти в Англии.              — Я не хочу, чтобы он рос так, как мы, Драко. Мы жили в постоянном страхе и угрозе для жизни. Мы стали участниками войны намного раньше, чем должны были, — она шагнула к нему. — Мы делали вещи, которые не должны были. Нас лишили выбора. Я не хочу, чтобы наш сын оказался так же беспомощен.              Драко обнял её свободной рукой. Они держались друг за друга как одна семья. Гермиона провела пальцами по небольшому пушку волос на голове Скорпиуса. — Однажды он вырастет, и ты будешь гордиться им, — сказала Гермиона со слабой улыбкой.              — Если ты так хочешь.              Она наблюдала как Малфой прикрыл глаза, когда она забрала сына из его рук. Поцеловав Скорпиуса, Гермиона улыбнулась ему.              — Я люблю тебя, — прошептала она, прижимая сына к себе. Он был маленьким, таким прекрасным ребёнком.              Таким невинным.              — Мадам, — обратилась француженка, — у нас не так много времени.              — Я... — Голос Гермионы неожиданно дрогнул. Ей нужно было сказать Скорпиусу тысячу слов — тысячу обещаний. — Можете ли вы сказать его родителям — кто бы его не усыновил, — что мы любим его, и нам пришлось так поступить. Нет, лучше не говорите ничего, просто убедитесь, что у него есть дом, где его любят, и люди без завышенного чувства своей важности, а, может быть, муж и жена, всё ещё называющие друг друга по фамилии.              Драко пытался сдержать слёзы.              — Скорпиус, — Гермиона поцеловала сына в лоб. — Ты будешь великим, слышишь? У тебя будет спокойная жизнь, и ты не будешь скучать по нам, потому что у тебя будут замечательные родители, хорошо?              Она понимала, ради чего это делает, но это не успокаивало ноющую боль в груди.              — Драко, прошу тебя.              Посмотрев на Малфоя, Грейнджер без слов умоляла сделать то, на что сама не решилась бы — отдать сына.              Гермиона почувствовала, как Драко взял малыша, и это был последний раз, когда она чувствовала и видела Скорпиуса. Он даже не вспомнит её.              Драко был скуп на слова; всего два предложения:              — Я люблю тебя. Ты всегда будешь моим сыном.              Когда француженка забрала ребёнка, Малфой не смог сдержать слёз.              — Однажды ты встретишь его снова, — сказала Гермиона.              — А ты уже нет.       

***

             Девятнадцать лет спустя       — Ты видел это, Драко? — спросил Тео, протягивая Ежедневный Пророк.              Прошло семнадцать лет с тех пор, как Тёмный Лорд был повержен. Помимо того, что во вьющихся каштановых волосах Тео теперь можно было разглядеть несколько светлых прядей, ничего не изменилось. За исключением разве что того, что он работал в Министерстве Магии в качестве Министра международных отношений.              Принимая газету, Драко открыл первую страницу, проигнорировав огромную фотографию на обложке.              Маледиктус — разработано контрзаклятие              — Они опоздали всего на девятнадцать лет, — усмехнулся Драко, читая газету.              Скорпиус Мо, французский девятнадцатилетний волшебник, успешно разработал контрзаклятие к Маледиктусу — проклятию, забирающего жизни многих женщин, оставляющего их больными и не имеющими шанс родить ребёнка. Спустя всего два года с момента выпуска из Шармботона Мо смог использовать свои умения в зельеварении и изобрести контрзаклятие.              Когда мы спросили у Скорпуса, что вдохновило его на это, то он ответил: «Я никогда не встречал своих биологических родителей. Мне сказали, что меня отдали французскому посольству во время Второй Магической Войны, чтобы я мог выжить. Но только на пятом курсе я узнал, что моей родной матери было отказано во въезде из-за проклятия крови. Это моё проклятие крови так сильно ослабило её. Не может не обескураживать: этот рецессивный ген, вошедший в генофонд как мутация, может появиться в будущих поколениях. Я хотел сделать так, чтобы больше никто не пострадал от этого проклятия. Когда-либо.              Драко прочистил горло. Чувство гордости и боли затопило его. Наконец он взглянул на колдографию. У Скорпиуса были такие же светлые волосы и серые глаза, как и у Драко. Но подбородок, губы и щёки были явно от матери. Пряди спадали локонами прямо на очки.              — Не думаю, что мы нуждаемся в дополнительном подтверждении, — сказал Тео. — Но я кое-что раскопал и, оказалось, это твой сын.              Драко кивнул. Их со Скорпиусом не связывало ничего, кроме генетики. Драко не воспитывал его. Он едва ли чувствовал себя его отцом — чёрт — Скорпиус даже никогда не знал имени своего родного отца.              — Я могу организовать тебе встречу с ним, — предложил Тео.              Скорпиус был последним живым напоминанием о Гермионе, оставшимся в этом мире… Но это было бы несправедливо для его настоящих родителей — Мо, для тех, кто любили и воспитывали мальчика девятнадцать лет. Не было ничего, кроме кровного родства между Драко и Скорпиусом — и, по его собственному опыту, оно ничего не значило.              Драко покачал головой.              — Спасибо, Тео. Но я не думаю, что смогу.