Глава 25
19 февраля 2024 г., 23:43
Теперь Астре старался угодить своему брату и не капризничать. Себастьян вернулся в реальность. Он больше не мог закрывать глаза, пока не наступила ночь. Но даже ночью он боялся своих снов:
— Астре, скажи что-нибудь. Любую глупость.
— Что сказать? Я очень люблю тебя, — улыбнулся младший.
— Я тоже люблю тебя, — улыбнулся в ответ старший.
— А я сильнее, — синеволосый улыбнулся еще шире, и от этой улыбки юноша засмеялся. Смех был не звонким, но его было слышно. Михаэлис всегда был готов слушать голос своего брата. Пускай тот иногда говорил ерунду, а иногда то, что юное сердце начинало биться в таком ритме, что сейчас остановится, ведь хозяин смущался.
— Хорошо, хорошо. Я останусь тем, кто не может любить так сильно, как ты.
— Вот и будь таким врединой! — тихо засмеялся голубоглазый. Он был рад за брата, когда тот казался в чем-то лучше него. Даже в таких глупых спорах.
— Ты у меня самый лучший, Астре.
Если честно, малыш действительно умел любить сильнее, чем старший брат. Астре, хоть и был трусом, но окружающие видели в нем больше теплоты. Себастьян же был таким теплым только для родных. С другими он показывал свою упертость. Даже с Гробовщиком, который пытался немного позаботиться о своем маленьком друге.
Себастьян не слушал зеленоглазого. На улице гулял холод, а мальчик с не очень хорошим здоровьем лежал и отдыхал в листьях.
— Прохладно становится... — поёжился юноша. У него не такая теплая одежда, поэтому он чувствует холод сильнее.
— Тебе уже холодно? Мы можем пойти домой, — малыш держал в голове ту самую фразу Гробовщика, что у Себастьяна слабое здоровье.
— Нет. Давай мы останемся здесь? Дома скучно. Он такой серый, как... как... это осеннее небо, — слова старшего были похожи на просьбу.
— Но уже холодно. Ты можешь замерзнуть и простыть.
— Еще чуть-чуть, пожалуйста, — не унимался черноволосый. Он сам не вылезал из объятий Астре. Они немного грели. Хотя на бледных щеках появлялся красноватый цвет. Бледность — родители боялись ее. Все дети в Лондоне были не такими бледными, а их старший сын был другим. Кто-то говорил, что это болезнь, а кто-то, что мальчик здоров и это просто такой цвет. Но собственная кожа выдавала Себастьяна; он боялся смущаться. Даже когда он врет, то все сразу видно на лице.
— Но только немного, — маленького совсем не смущала эта особенность. Бледный и бледный. Это же не меняет характер братика. Это же некая изюминка. Что-то необычное.
***
*** Брюнет добился своего. Он остался в объятиях еще какое-то время, а потом начал замерзать. Стало холодно, а на улице ведь еще не вечер. Себастьян не просился домой, но сдавал себя сам. В конце концов, он сдался: — Мы можем пойти домой. — Да, идем, — малыш наконец выпустил его из своих объятий. Сам он не чувствовал холода, но представлял, что чувствует Михаэлис. Как только старший поднялся, он взял его за руку, и они направились к своему старому домику.
