somewhere in these eyes i’m on your side

Они прожили счастливую жизнь. Хоть Арсений и говорил, что на сто процентов он не был счастлив никогда, это изменилось. Антон стал раскованнее, раскрепощённее, он больше не боялся проявлять заботу и внимание, показывать нежность и любовь по отношению к Арсу на миллионную публику, на десятки камер, на несколько сотен тысяч человек. Он перестал волноваться. Из него так и пёрла энергия и свет. Арсения каждый раз сносило. Этой невероятной энергетикой, заряженностью, но больше всего его нежностью в глазах, голосе и касаниях, когда он находился рядом с Арсением. Антон будто был рождён для того, чтобы любить Арса. Чтобы называть его «прекрасным» и «Арсюшей», чтобы делать голос таким чересчур мягким и спокойным, когда он разговаривает с ним. Чтобы смеяться с каждой шутки, соглашаться на любую предложенную им афёру. Трепать мягкие волосы на затылке, целовать в кнопочный нос, разглядывать красивущие голубые глаза, трогать густые реснички и сминать в пальцах потрясающие жилистые бёдра, которые словно были созданы для его рук. И любить. Арсений родился для того, чтобы любить Антона. Зарываться руками в его кудрявые волосы, целовать пухлые розовые губы, бупать очаровательный нос с родинкой, смотреть в эти зеленющие глаза. Тереться носом о щетину, замирать в его руках, уткнувшись в ключицу. Называть его «своим мальчиком». Поддерживать любое его начинание, добивать любую шутку, закидывать комплиментами. И любить. Их любовь вообще возведена в абсолют. За их век многие говорили им, что никогда не видели такой любви. Безграничной. Когда всё остальное неважно, когда рядом с тобой твой человек. И когда вы вместе, ты (вы оба) готовы парить. Любое дело получается, ничего не страшно и горы по колено (и море по плечу). Арсений всю жизнь искал того, кто полюбит все его недостатки и положительные стороны. Примет его таким, какой он есть. С ебанутостью, дотошностью и сучливостью. Алёна его не понимала, они часто ругались, между ними никогда не было согласия. Люди до неё также уходили спустя время. Не терпели его заёбов. Антон переплюнул их всех. Ебанутость Попова он считал очаровательной, с дотошностью мирился и парировал на раз-два, а сучливость часто пресекал на ходу лишь несколькими словами. Именно Арсений первым пережил кризис ориентации. Он пытался забыться в других людях, чтобы забыть Антона. Они же коллеги, он же ещё мальчишка совсем, что он делает? Когда через год-два влюблённость не уходила, он решился принять в себе это. Понять. Ходил к психологу. Много думал. Очень. Решил, что спустя почти пять лет после знакомства с Шастом его уже закрепившаяся любовь к нему не пройдёт. Он признался Антону. Он не хотел рушить их дружбу, их какой-то особый коннект, который видели все вокруг, но не мог продолжать молчать. Столько лет молчал. Он ничего не требовал взамен, просто обозначил своё отношение к нему, открыл все карты. Антон тогда испугался. Избегал его, старался меньше взаимодействовать, не прикасаться, не общаться. Где-то на подкорке он знал, что его тоже тянет к Арсению, и ничего с этим не делал. Он глушил это признание Арса в алкоголе и в Ире на протяжении полугода. Ничего не помогало. Кроме самого Арсения. Антон уже смутно помнит, как он приехал к нему в Питер. Примчался, когда осознал, что сам страдать больше не будет. И не даст страдать Арсению. Он и так сделал ему больно, просто промолчав тогда, игнорируя его всё это время. Он пришёл к нему на квартиру, в которой часто останавливался, когда был в культурной столице. Кинулся к нему в объятия, когда Арс охуевше хлопал глазами, увидев, кто стоит на пороге. Они долго просидели на полу в коридоре, вплетясь друг в друга и не отпуская. Выдохнуть Антону удалось только в его руках. Можно было бы соврать, что никто из них в тот вечер не плакал. Враки. Плакали оба. От облегчения, от понимания того, что снова вместе. Они столько говорили тогда. Арсений сидел между разведённых ног Шастуна, обвиваясь вокруг него, как коала, сцепляя руки на шее и ступни на пояснице. Кажется, Антон никогда и никому не рассказывал столько всего о себе. «Арс, я тоже. Прости меня». Кризис ориентации Антона переживали вдвоём. Шастун бы не справился без Арсения. Без его присутствия, слов, поддержки. Без его руки в руке Шаста. Не обошлось, конечно, без помощи специалиста, но они смогли. Вместе. Они же команда. Их первый поцелуй был солёным на вкус. Тогда, когда они обнимались на полу. И бесконечно мягким, почти целомудренным. Они сминали губы друг друга, руками шарясь по телам, осторожно и невесомо изучая. Арсений выцеловывал лицо Антона, а тот жмурился и улыбался, подставляясь под его губы. Антон пальцами перебирал волосы Арсения, клюя то в нос, то в висок, то в щёку. Забирался под футболку, рисуя только ему понятные узоры на спине. Гладил ляжки, даже не пытаясь залезть под шорты. Дальше поцелуев дело не зашло. Первое занятие любовью случилось через несколько месяцев, когда напряжение сдерживать было невозможно, когда дрочка в одиночку (и вдвоём) уже совершенно не помогала. Питерская квартира Арсения пропитана воспоминаниями, запахом их сплетённых тел и стонами. В первый раз секс был смущающим, тягучим и нежным. Впоследствии они перепробовали всевозможные темпы, позы, техники и игрушки. Они ссорились несчётное количество раз. Хлопали дверью, орали друг на друга, даже били посуду. Не разговаривали месяцами вне съёмок и шоу, обижались друг на друга. Было больно, но они каждый раз возвращались друг к другу, потому что одному жить без другого не представлялось возможным. Каждый раз они упорно проговаривали свои обиды, высказывали сомнения, находили пути решения недомолвок. Большинство их загонов были беспочвенными. Кропотливо, потихоньку Арсений вытаскивал из Антона комплексы по поводу его внешности. Шастун в свою очередь доказывал то, что Арс — самый умный человек, которого он встречал. Говорил, что его отец был неправ. Только с таким человеком за пазухой им обоим удалось поверить в себя. По происшествии двадцати пяти лет, Арсений может сказать, что он прожил счастливо. Когда Шаст разъехался с Ирой, они зажили в своей квартире и сомнений на счёт намерений Антона не оставалось, он смог признаться себе, что счастлив на девяносто процентов. Десяти процентов не хватало, потому что они все ещё находились под прицелами фанатов, шоу и проекты продолжали снимать. Они не могли ошибиться. Если бы кто-то увидел или снял их на улице идущими за руку, целующими друг друга хотя бы в щёку — пиши пропало. Им приходилось осторожничать и не показывать своих настоящих чувств на протяжении пятнадцати лет. Восемь лет просуществовала «Импровизация». Ещё два года они снимали шоу на «Ютуб». Потом каждый из четвёрки пошёл своей дорогой. Арсений продолжил карьеру актёра театра и кино и вскоре получил главную роль в ремейке сериала «Мастер и Маргарита». Сыграл самого Мастера. Антон тогда так радовался за него, устроил романтический праздничный ужин, целовал долго и говорил, как Арс этого заслуживает и какой он молодец. Он даже получил «Нику» за главную роль. И в своей речи посвятил свою победу Антону. Пиздец, Шастун тогда в зале чуть не расплакался. Он подарил ему огромный букет белых кустовых роз. Таким гордым за кого-то Антон не был никогда. Антон продолжил вести «Команды». И ещё несколько новых проектов. Поездил по городам с концертами, где импровизировал на ходу. Разговаривал со зрительским залом, рассказывал про «кухню» импры, про свою жизнь и бытовые приколы. Даже подучил английский и выступал в нескольких странах со своего рода импровизированным стенд-апом. Шутить и каламбурить на другом языке было сложнее, но благодаря нескольким сериалам, которые он смотрел на английском и видео в «Тиктоке» современный словарный запас расширялся. Да и проверки разгонов в клубах Англии значительно помогли разговориться. Когда Арсений мог, он приезжал в города вместе с ним, если был занят — поддерживал на расстоянии. Никто и никогда так не верил в Антона, как это делал Арсений. «Антош, ты умничка, у тебя всё получится, ты справишься, я знаю это». Он выкладывал истории в «Инстаграм», где всячески афишировал концерты Шастуна в крупных городах, тонко намекал о нём в своих хэштэгах. У Антона есть специальное место в сердце для хэштэгов Арсения, посвящённых ему. Поклонники удивлялись, что они до сих пор поддерживают связь друг с другом. Если бы они только знали. Через пять лет после ухода из «Камеди Клаб Продакшн» они уехали в Париж. В кафе с видом на Эйфелеву Башню Шаст встал на одно колено и попросил у Арса руки и сердца. Арсений впервые после того приезда Антона к нему в Питер расплакался. И согласился. На роспись они позвали Диму, Серёжу, Стаса, Оксану и Макара с семьями. Приехал только Серёжа. В принципе, Арсений никогда в нём и не сомневался. Шастуну было грустно, что не приехал Илья, но тот за столько лет так и не смог смириться с выбором лучшего друга. Между Димой и Арсением отношения почти всегда были напряжёнными. Оксану со Стасом звали из вежливости, ведь они оба были на их свадьбах. На удивление, приехали Варнава, Лазарев и Масленников, узнав о торжестве от Серёжи. А ещё была Кьяра. И его родители, которые несмотря на всю свою гомофобию, поддержали сына. Рядом с Арсением в тот день были самые близкие ему люди. Майя и отчим Антона тоже не отказались от приглашения. Антон был рад. Не обошлось и без новых парижских друзей, с которыми они познакомились, пока планировали свадьбу. Арсений и Антон вышли друг за друга замуж в августе 2032 года. Отметили на берегу Средиземного моря, в Марселе, в ресторане с видом на воду цвета бирюзы. Они оба были одеты в чёрные костюмы и белые рубашки. Прямо как в их новогодних «Контактах». После которых они почти перестали заморачиваться и скрывать друг друга. Арсений был таким безумно красивым. С щетиной, выбритыми висками и затылком. Со светящимися от счастья глазами. Под Стинга они станцевали свадебный танец. Глаза в глаза, рука в руке, сердце к сердцу. Душа к душе. Именно тогда Арсений стал счастлив на сто процентов. Антон никогда не видел его таким. Широко улыбающимся, постоянно смеющимся и не отлипающим от Шастуна ни на секунду. Они взяли двойную фамилию. Теперь они правда были вместе навсегда. Шастун в костюме — смерть Арсения. Он не мог отвести глаз от так правильно сидящих классических брюк на длинных ногах Антона. От расстегнутой на две пуговицы рубашки и открывающейся груди. От вьющейся кудрявой чёлки, мягких волос и щетины. Так повелось, что они одновременно или сбривали или оставляли тайгу на лице. Это было сначала их шуточной, а потом вполне себе реальной договорённостью. В ту брачную ночь они долго любили друг друга. Ласкали друг друга. Дразнили. Целовались, кусались, лизались. Никогда больше ни один из них не испытывал такого сносящего крышу удовольствия от человека рядом. Мужа. Кто-то из них, наверное, спятил и лежал в психушке, представляя эти сцены у себя в голове. Неплохой был бы сюжет для «Историй». Арсений даже попросил сказать вслух, что происходящее — реальность и он действительно вышел замуж за Антона. В «Инстаграме» появилась совместная публикация — фотка их двоих в костюмах. Держащихся за руки. С эмодзи кольца. «Да, Арс, ты вышел за меня замуж, это всё взаправду, я люблю тебя». «Я люблю тебя. Всегда», — ответил тогда Арсений и провалился в сон, всеми частями тела прижимаясь к Антону. Они путешествовали по странам Европы, останавливаясь в каком-нибудь городе на три-четыре месяца. Изучали местную кухню, достопримечательности, виды и наслаждались жизнью. Были в Севилье, Брюгге, Бирменгеме, Валлетте, Монтрё, Порту, Рейкъявике, Монпелье и Одде. Побывали и в нескольких Штатах, устроили роад-трип от Нью-Йорка до Сан-Франциско. Остепенились в самом неподходящем для жизни месте: Шпицбергене. Никому нет дела до них на полярном архипелаге с населением в пять тысяч человек. Оглядываясь назад, Антон понимает, что ему крупно повезло. С Арсением в первую очередь, с созданием «Импровизации» во вторую. Он прожил на полную катушку, увидел всё, что мог, испытал весь спектр эмоций. Оглядываясь назад, Антон осознаёт, что если бы ему предоставилась возможность вернуться в прошлое и изменить что-либо в своей жизни, он не стал бы этого делать. Оно того стоило. Арсений того стоит. Антон отрывается от воспоминаний, которые будто калейдоскопом пронеслись у него в голове и смотрит на Арса, который со сложным лицом залипает в телефоне. На дворе стоял 2047 год, но Арсений всё так и не изменил этой своей привычке. На кровати рядом с ними лежат их собаки. Коржик Булка и хаски Пироженка и Мороженка. Пироженка напоминал о Серёже, а имя Мороженке придумал Арсений. Шаст долго ржал с придуманного имени, однако согласился. «Арс, Мороженка? Имя охотничьей собаки — Мороженка, да?». «Да». «Ты серьёзно?». «Серьёзнее некуда», — невозмутимый взгляд и полная сосредоточенность на лице. «Бля, ладно, давай, прикольно так-то, Мороженка и Пироженка. Серёжа порадуется, что у него теперь якобы будет подруга, а Поз как обычно закатит глаза на твою выдумку». Они живут в Лонгйире уже шесть лет. Купили себе домик почти на окраине. Кошек в поселении заводить нельзя, поэтому они купили себе трёх собак. Приобрели также себе винтовки, обучились стрелять, потому что медведей на архипелаге больше, чем людей и передвигаться можно только при наличии оружия. Они перевезли Антохину Таху из России и иногда ездят на ней. Она как раз вписывается в антураж Шпицбергена. Иногда работают удалённо, придумывая сценарии и шутки для юмористических шоу и новых комиков России. Они же — бывалые (г)комики, и даже спустя столько времени палка всё ещё стреляет. Некоторые их узнали, когда они только приехали, так как в городе много выходцев из СССР, хотя теперь не обращают на них никакого внимания. Со многими жителями они подружились. Наконец их никто не трогает и не просит сделать селфи. Натягивать капюшон и очки, выходя на улицу не нужно и можно делать, казалось бы, повседневные вещи, не оглядываясь и оборачиваясь. Можно целоваться и обниматься где угодно. Держаться за руки. Никто не осудит. Не сфоткает и выложит в сеть. А даже если выложит, то им нечего бояться. В Россию они пока возвращаться не собираются. Казалось бы, что делать в Арктике? Они ходят в бары на выходных, благо, что ассортименту в них позавидует любое заведение Москвы или Питера. Гуляют с собаками, катаются на велосипедах летом, а зимой на сноуборде и занимаются коворкингом в библиотеке или кофейне. Им нравится жить здесь, тут тихо и очень красиво. Только холодно, большую часть года, но они привыкли к почти что вечному хождению в худаках или свитерах, пуховиках и шерстяных носках, потому что в таком возрасте волей-неволей начинаешь мёрзнуть. Когда совсем становится невтерпёж, они улетают куда-то к океану, в +30. Греются и приезжают назад. Арсений всё такой же красивый. Даже с сединой, морщинами на лице, осунувшимся лицом и дряблой кожей. Его глаза всё ещё потрясающего голубого цвета. Он всё ещё такой же худой. И всё ещё такой же желанный. Антон очень любил ласкать его тело, гладить, вылизывать и доводить до истомы. До сих пор любит. А особенно сильно любит его нос, губы, ключицы и бёдра. Он бы посвятил этим частичкам Арсения поэму, если бы мог. А самому Арсению — оду. Оду любви. Много воды утекло с тех пор, но иногда на «ТНТ» показывают старые выпуски и «Импровизации», «Команд» и «Импровизированные Истории». На улице вечер, они смотрят последнее шоу, аналог их «Историй», только в формате телевизионной программы. Актёры каждый сезон разные, это «Минские», «Фантастические», «Южные», «Лютые», «Тайные», «Курские», «Синие», «Лёгкие» и «Кайфовые». Они на протяжении несколько лет прокачивали скиллы в короткой и соревновательной форме импровизации, потом стали пробовать длинную. Продюсеры «ТНТ» одобрили только четвёртый пилот шоу. Звёздный гость приходил и кратко рассказывал историю, мог кнопками поменять ход событий и иногда вкидывал какие-то детали, помогая. Все, включая Стаса, были горды тем, что самый сложный вид импровизации понравился зрителям, а также то, что их «дети» смогли настолько отточить своё мастерство и заняли часть эфира канала после закрытия основной Импры. — Арсений? — мужчина отрывается от телефона и вопросительно смотрит на него, — Прикинь, у меня сейчас будто вся жизнь с тобой перед глазами пронеслась. Отчётливее всего наши первые разы — начало отношений, поцелуй, секс, совместная поездка в Париж. Я тогда тебе предложение сделал, помнишь? А ты согласился. Я до сих пор не могу поверить, что мы — замужем. Живём вместе с нашими собаками в нашем доме у чёрта на куличиках. Только вдвоём. Уму непостижимо. Господи, я всегда мечтал о жизни с человеком, который меня понимает и принимает, но я не представлял, что это будет так. — Нет, не помню. Мы замужем? Ты кто такой вообще? — с серьёзным видом спрашивает Арсений. — Очень смешно, обоссаться можно, — Антон закатывает глаза. — Ты смотри, а-то правда обоссышься, — он начинает хихикать, — В твои-то годы. — Ой, чья бы корова мычала. — Антон, если мне шестьдесят три, то это не значит, что я должен забывать всё на свете и писаться. — Тебе шестьдесят три? Охуеть ты старый, — Шастун не прикалывается, иногда реально забываешь про цифры и возраст. — А мне пятьдесят пять, получается. — Получается. С юбилеем тебя, — ржёт и тянется клюнуть его в щёку, прихлопывая в ладоши от «радости». — Ты всё такой же невыносимый. — Я знаю. Но ты всё равно любишь меня. — Любишь. Больше всего на свете. — Что бы ты делал, если бы я умер раньше тебя? От неожиданно болезненного вопроса Антон закашливается. Они никогда не обсуждали тему смерти. Шаст думал об этом, но ни разу не уходил мыслями дальше того факта, что если Арсений умрёт первым, Антону будет невыносимо больно. Он бы хотел сказать, что пойдёт в могилу вслед за ним, но это бы звучало слишком заезженно и не являлось бы правдой. Поэтому он, осторожно поднимая взгляд на Арсения, отвечает: — Давай ты не будешь задавать такие вопросы? Пожалуйста, родной. Потому что я не знаю, что тебе ответить. Всё, что я знаю и хочу — это прожить с тобой ещё лет тридцать, совсем состариться, купить ещё один дом где-нибудь в горах или у океана, гулять с тобой, держать тебя под локоть и разговаривать. Наблюдать за восходами и закатами, готовить тебе, читать и заниматься сексом. — Сексом? Ты мне льстишь. Скоро у меня перестанет вставать. — Мы что-нибудь придумаем. — Сомневаюсь. Я не хочу зависеть от таблеток. И мне приятен твой энтузиазм. Но я хочу, что бы ты знал — если я умру первым — живи дальше, хорошо? Обещай мне. Просто живи. — Обещаю. Ты тоже. Пожалуйста. Арс придвигается ближе и обхватывает Антона руками, прижимая к себе и поглаживая по волосам и спине. Шастун носом утыкается в его угловатое ссутуленное плечо, приобнимает за шею и выдыхает в кожу: — Ты лучший навсегда. С Арсением Антон хотел бы жить вечно.