- А помнишь как я тебе пену на нос херачил?

***

      После стрима Вова мог забраться в ванную и чахнуть в горячей воде, украшенной белой и пушистой пеной. Расслабиться и оставить все переживания. Не думать о людях, обществе, чувствах. Ведь когда-нибудь все точно будет хорошо. И его примут. Их примут.       Вову убивали его чувства. Чувства которые были такими неправильными, но нежными. Убивало навязанное чувство стыда перед всеми. Пока что стоит просто замолчать и ждать. Не продвигаясь вперёд.       Лёша уехал чтобы уберечь свое солнце от осуждения. Это расстояние убивало их вдвоём. Бессонные ночи в дисскорде, душевные разговоры при свечах, громкий смех, встреча рассвета вместе. Нет, они не вместе. Они на расстоянии. Они против всех.       Раньше, в момент тоски, когда Братишкин залезал в ванную, к нему присоединялся и Губанов. Поначалу долго сидел у бортика, водил рукой по лодыжкам и голеням, усыпленным родинками. А позже и вовсе залезал прямо к темноволосому. Прижимая младшего к себе, гладил его по шее, закапывался пятерней в волосы. Таял и тонул в парне.       Сейчас этого нет, а может и не будет уже никогда. Тоски все больше, Семенюк так скучает. Может так будет лучше для Лёши. Старший боится осуждения. Боится быть непонятым. Лучше так, чем никак.       А Лёша любит. И как бы он не пытался удержать расстояние, скучает по своему солнцу. По человеку своей мечты. Но так будет лучше. Для обоих..       Вова часто, после стрима, залазил в ванную и звонил Хесусу, выговаривался. Знал что он не осудит.. Наверное. Нет Губанов бы не осудил, никогда, он только за него. И даже свое мнение уже не так важно, только бы солнце не погасало. Только бы не испортить. - Лёш? - эхом раздаётся в телефонном звонке. Нотки печали и чего-то ещё слышно в таком родном и нежном голосе. - Аюшки? - "и вправду, как дед", думает Братишкин. Пару секунд молчания растягиваются, будто в минуты. Вова не знает как ему начать говорить, в горле встал неприятный ком, который как бы ты не старался, проглотить не можешь. - А когда-нибудь все будет хорошо? - Вова навсегда останется маленьким мальчиком. И никогда не повзрослеет. Задавая такие сложные вопросы, на которые Лёша никогда не ответит. - Конечно будет, солнышко ты моё. - Губанов врет. Хесус и сам не знает, будет ли это "хорошо". Совсем скоро в Америке рассвет. У Вовы часа два ночи. - Ты чего не спишь, сладкий?       В ответ тишина, Вова плачет. Он знает что Губанов врет. И это единственная ложь которую избежать парни не могут. Проще просто замолчать. Семенюк не тупой. Может когда-нибудь его душа зацветет в объятиях такого нужного человека, прямо как майские цветы.        Горькие слезы текут из светло серых глаз, которые смаргивают непрошенную влагу Плёнкой покрывается слизистая глаза, руки дрожат, прижимая телефон к уху. Казалось, что совсем скоро он упадёт прямо в горяченную воду. - Котенок, ну чего ты? - волнуется мужчина, - Хочешь я приеду на январские к тебе, м? Потерпи, сладкий, пожалуйста. Просто подожди какое-то время и все станет понятней. - нет, Лёша не приедет на январские. Он не будет напоминать о себе, после этого станет ещё хуже. Намного.       Белобрысый не может успокоится. Они уже проиграли, они не могут быть вместе, они на расстоянии. Он не нашли ответ. - Лёш, я не могу больше. Я скучаю.       Такая обычная тишина наступает после этого. Минут шесть оба молчат, только один плачет навзрыд, а другой пытается не сдохнуть от тоски. - А помнишь как я тебе на нос пену херачил? -Помню.