Стрела

Клинт натягивает тетиву, шепча, заговаривая взрывающуюся стрелу. Локи в золотом шлеме и развевающемся плаще летит на леталке (воздушном байке? Катере?) Читаури. Он поворачивает, чтобы увернуться от репульсоров Тони и на мгновение замедляется. Стрела летит ровно и чётко, не замеченная никем, прорезает воздух под внимательным взглядом выпустившего ее. Локи не успевает заметить и перехватить стрелу. Наконечник входит в глаз так сильно, что сталкивает его в неконтролируемое падение, взрываясь на лету. Мир застилает кровавая пелена боли. Локи не чувствует, как с глухим стуком приземляется его тело. Лицо горит от агонии, он бьётся на земле, и спину пронзает боль от сломанного позвоночника.

***

Когда они находят ослепленного взрывом Локи, Роджерса выворачивает завтраком. Лицо трикстера больше напоминает кровавую кашу. Он беспомощно сворачивается на земле, шлем с рогами валяется неизвестно где. Едва Тор касается брата, сразу отдергивает руку и дует на пальцы — кожа чернеет на глазах. В башню божка относит Халк по многочисленным просьбам, нежно удерживая бьющегося в попытках вырваться Локи. Клинту дурно от того, что он сделал. Локи поворачивает голову в его сторону и по коже бегут мурашки, хоть лучник и осознает, что видеть его бывший господин не сможет ещё очень долго, а может и всегда. В башне Локи приходится связать. Он бьётся и рычит, награждая странными магическими ранами каждого, кто пробует коснуться. Им приходится запереть его. Тор приносит брату стакан воды, но едва успевает увернуться от летящего в его голову сосуда. Вода разлита по полу, а Локи ругается на неизвестном языке и наугад швыряется рунами. Клинт наблюдает за ним украдкой: бесившись почти пять часов, Лафейсон наконец выбивается из сил, ложась прямо на пол камеры. Его лицо покрыто струпьями, ужасными, тошнотворным, когда он чихает от бетонной пыли, несколько нагноений вскрываются, брызгает зеленоватая жидкость с кровью. Лучнику становится дурно. — Ему нужно время, — говорит Тор, наблюдая, как брат мечется по клетке, завывая, как раненый зверь. И они дают Локи время.

***

Стив приносит Локи еды, но едва переступает через порог железной двери, слышит: — Проваливай! — Локи с яростью оборачивается на голос. — Я принес тебе поесть, — говорит Стив. Локи яростно ударяет кулаком по стене камеры, его руки дрожат. Рукава чуть поднимаются, открывая худые синеватые запястья. — Я не нуждаюсь в твоей жалости и объедках, смертный, — его голос дрожит от гнева и горечи, последнее Локи пытается скрыть. — Я разрушу эту башню до основания вместе с вашим никчемным городишкой! Вы все будете стоять на коленях передо мной, жалкие мидгардцы, — последние слова он выплевывает с таким ядом, что у Стива по коже бегут мурашки. Тем не менее, он подходит к камере и просовывает туда поднос. — Может, перед осуществлением своих тиранических планов, ты захочешь перекусить, — холодно говорит он, наблюдая, как Локи ногой переворачивает тарелку и разбивает стакан. — Что ж, это твой выбор. Если захочешь поесть – достаточно сказать. — Убирайся! — голос Локи звучит как-то не так, как обычно, а через секунду Роджерс понимает, что стоит за закрытой дверью. Магия? Очередной фокус? Гипноз? — Один трюк из его коллекции, — позже объясняет Тор. — Я плохо знаю, в чем он заключается. Что-то вроде мгновенной силы убеждения. На долго бы не хватило. На один односложный приказ, вполне. Стив кивает в знак благодарности и уходит на кухню. Ему необходимо отвлечься от пережитого. Ты делаешь лишь то, что я прикажу. Он прикрывает глаза, вспоминая ощущение. Его будто на время вытряхнули из тела, превратив в марионетку. Стив замешивает тесто долго и тщательно, с усилием ударяя по нему и снова сминая, а потом Мстители слетаются на печенье с изюмом (и Роджерс уверен, что видел, как Клинт вылезал из вентиляции. «Я зашёл через дверь», — отнекивается тот).

***

— Брат! — Тор, стараясь переступать тише, входит в камеру. Локи поворачивается на его голос. Наверное, отчасти легче, что Мстители не видят его лица... — Локи, — мягче повторяет Тор, брат молчит, очевидно ожидая конца предложения. — Позволь тебе помочь, ты серьезно ранен. Если ты продолжишь упрямиться, они могут остаться неизлечимыми. — Где ты был, — шипит Локи, отворачиваясь, — когда я лежал на сломанной луне, не в силах пошевелить ни пальцем... Где ты был, когда слуги Безумного Титана вспарывали мой разум и тело, в попытке найти пользу для себя?! — он почти кричит, и Тор испуганно закрывает рот рукой. — Это увечье не более чем очередной предмет коллекции. Но если тебе будет так легче... Через секунду лицо Тора сияет ярче ночных огней Нью-Йорка, он хватает брата за плечо и выводит из камеры. Они долго вытирают кровь с лица Локи, заматывают оголившиеся от огня куски мяса и ошмётки кожи пятью упаковками бинтов, пока его голова не напоминает мумию. Никто не шутит, даже Тони держит язык за зубами, пока по воспаленным тканям стекает кровь, вперемешку с солёными каплями слёз. Локи то и дело взрывает зеленые заряды магии, размножаясь копиями, такими же уродливыми и безликими. Клинт проглатывает подкативший скользкий комок, наблюдая, как мечется ослепленный бог. Когда ему кажется, что его никто не видит, Локи воет раненным волком, подбитой на лету птицей, бьётся о стены камеры, оставляя на ней кровавые следы, стонет протяжно, как некто дикий и свободный, но запертый с обрезанными крыльями. Почти неделю Локи вновь страдает в гордом одиночестве. Мстители тихо смеются, наблюдая, как Капитан печет блинчики и жарит лазанью на высокотехнологичной кухне Старка. Но вот едят стряпню с удовольствием, изредка протестуя против морепродуктов или молочных каш.

***

Спустя неделю Стив решается снова прийти к Локи. Тот по-прежнему сидит в камере, закинув голову к потолку, и почти Капитану жаль его. — Я принес тебе поесть, — твердо говорит он. — Ты можешь рычать и драться сколько угодно, но голодом мы тебя морить не собираемся. — Проваливай! — хрипло отвечает Локи, даже не поворачиваясь к нему в своей обычной теперь манере общения. — Засунь свою жалость и объедки знаешь куда... — его голос звучит устало, будто он играет один и тот же дубль в кино раз за разом. — Я разнесу эту башню по щепочкам, — шипит он, повязка слегка шевелится. — Сотру с лица этой жалкой планеты ваш ничтожный городишко! Вы все будете стоять на коленях передо мной!... — Стив снова уходит, ставя поднос с едой в камеру. — Я знаю, мы уже проходили это, но... Может, в перерыве между планами по захвату земли тебе захочется поесть, — угрюмо произносит он и с непонятной надеждой оборачивается у выхода. Локи на ощупь находит тарелку и долго пьёт куриный бульон с кусочками моркови, зелени и отварного мяса. Стив горько улыбается и возвращается к камере. Локи вздрагивает. — Там есть ещё сок в стакане и грейпфрут, — говорит он, наблюдая, как Локи раздосадованно кивает. — Еда в Мидгарде не так отвратительна, как я думал, — произносит Локи, стараясь не терять остатков гордости, и выпивает залпом сок. Стив наблюдает, как Локи сворачивается в комочек для сна прямо на полу камеры. Он подтягивает к себе снятое уже давно кожаное одеяние и натягивает на себя все слои темной материи в полной тишине. — Знаешь, в этой башне столько свободных комнат, а ты ютишься на полу, — как бы невзначай говорит Стив, а через несколько минут уже ведёт мага под локоть по коридорам. Он селит Локи напротив себя. «Так безопаснее для нас» — и это убеждение устраивает их обоих.

***

Уже через несколько дней Тор опекает брата как может: кормит его с ложечки, водит в ванную, одевает, сопровождает везде, куда бы Локи не пошёл. На следующий день ему начинает помогать Стив. Капитан меняет повязки на лице пленного и включает для него музыку. Он просит Наташу помочь с лицом Лафейсона и она нехотя срезает скальпелем отмершие куски кожи и промывает водой и ватой со спиртом. Локи воет от боли и вырывается, но Роджерс удерживает его руки, прижав к себе со спины и Локи ничего не остаётся, как терпеть и тихо поскуливать. Клинт ищет Наташу и ожидаемо находит ее у Локи. Черная Вдова расчесывает подгоревшие волосы трикстера, а потом подрезает. — Тебе так намного лучше, — мягко говорит она. И они понимают, почему: это извращённая милость его слепоте. — Спасибо, леди Романофф, — угрюмо произносит Локи и спрашивает: — Кто пришел? — Бартон, — отвечает Наташа и хмурится. — Надеюсь, вы не будете друг друга провоцировать. — Хороши мы будем, — ядовито усмехается Локи. — Слепой да глухой подрались, какая жестокая насмешка. — Уже языком чешешь, значит на поправку идёшь, — отстраненно замечает Бартон и добавляет. — Я вас пришел позвать поесть. Стив испёк блинчики... — он хочет сказать «Наташу», но голос обрывается. Наташа почти вылетает из комнаты, бросая на Клинта выразительный взгляд. Локи по-прежнему смотрит в пустоту, но на стену. Там висит картина абстракции, в которой можно угадать при желании Железного Человека. Бартон сообщает об этом ему. — Я не злюсь на тебя, — сообщает Локи, — ты поступил правильно: защищал свой мир, мстил за искореженный разум... Я чуть не погубил их твоими руками, ты вправе злиться. — Но ты не обрекал меня на страдания и вечную жизнь во тьме, пока другие видят краски, — неуверенно отвечает Клинт. Локи поворачивает голову на его голос. Лучник подходит и подхватывает его под руку, помогая встать и идти. Когда они заходят на кухню, Стив суетится вокруг сковородки в нелепом фартучке с Железным Человеком, покрикивая на таскающих блинчики Наташу и Тони. Клинт в пол голоса рассказывает это Локи. — Привет, — говорит им Стив и возвращается к готовке. Бартон помогает Локи сесть за стол. — Локи, тарелка с блинами в полуметре от тебя, — тот кивает и на ощупь тащит сразу два. — Сначала суп и котлета! — кричит Роджерс, ударяя его по руке. Локи смотрит почти обиженно, хотя правильней сказать «выглядит». Перед ними с громким стуком приземляется на стол кастрюля. Стив, кидая строгие взгляды, разливает суп по тарелкам и ставит рядом с кастрюлей котлеты с сыром и зеленью. Наташа против такого обеда не возражает, с готовностью хватая ложку и по-русски шумя бульоном. Стив слегка улыбается, наблюдая за Локи: тот принюхивается и на ощупь подтягивает к себе тарелку. Клинт забывает про свою порцию, со странным чувством наблюдая, как Роджерс что-то шепчет Локи, а тот с непонятным доверием и какой-то детской наивностью открывает рот и облизывает ложку. Часть бульона проливается и стекает по его подбородку, Стив нахмуривается и вытирает подтёки салфеткой. С помощью Роджерса, Локи съедает тарелку супа, потом ещё одну... Клинт пугается, с какой маниакальной улыбкой Стив подливает супа в тарелку их бывшего врага. Тони фыркает, когда Капитан тянется к половнику третий раз. — Я больше не съем... — неуверенно говорит Локи, и весь стол взрывается смехом. Лафейсон неуверенно вертит головой, не понимая причину веселья. Стив угрожающе зыркает на сокомандников и бессильно опускает ложку. Старк давится котлетой и Наташе приходится с силой ударить его между лопатками. Раздав пару подзатыльников, всучив Старку компот с блинами, отобрав у Клинта телефон в попытках заказать пиццу, Стив всё-таки скармливает Локи две котлеты и три блинчика, пока тот не начинает зевать и утыкаться носом в компот. Тони вызывается помочь Лафейсону дойти до кровати, но Капитан быстро шикает на него и подхватывает Локи под руку. Тот уже не возражает. Неделя беспомощности научила быть благодарным хоть за что-то.

***

— Спасибо, — хрипло шепчет Локи, когда Стив уже собирается уходить. — Мне правда жаль... Роджерс едва слышно вздыхает и присаживается рядом со слепцом, начиная разматывать бинты на лице. — Ты оступился и заплатил за свои злодеяния, — отрывисто произносит он, чувствуя, как вздрагивает от прикосновений Лафейсон, но молчит, почти виновато перебирая пальцами одеяло. — Ты и твои товарищи... Вы поступили как люди чести... — снова шепчет он, голос едва обрывается, но Капитан делает вид, что не заметил этого. — Я не заслуживаю ни жалости, ни заботы... То что я сделал – ужасно! Моя гордыня и желание доказать превосходство над братом погубили невинных людей... И... Стив готов поклясться, что услышал всхлип. Едва слышный, невесомо скользнувший по покрытым обожженной коркой, едва различимым в кровавом месиве лица губам. В душе сворачивается комочек жалости и странной нежности к этому потерянному внеземному существу. Локи вздрагивает, когда чувствует обжигающие прикосновения к своим плечам. Роджерс... Обнимает его?.. Крепко прижатый к теплому телу, он украдкой утыкается невидящим лицом в обтянутую футболкой грудь. В животе ворочается тяжёлый и колючий шар вины. — Может в Асгарде так не принято, — говорит Стив чернявой макушке и успокаивающе гладит по спине дрожащего Локи. — А на Земле это принято называть человечностью. Когда люди помогают кому-то просто потому, что сами однажды могут оказаться на его месте. Все в этой жизни вернётся бумерангом и надо просто... Просто быть человечным. — Спасибо, — срываясь почти на писк, шепчет Локи, обхватывая худыми руками Роджерса. Он льнёт к солдату почти неосознанно, ища в незамысловатом прикосновении что-то до боли нужное и важное. Царапается, трётся головой, почти как бездомный кот. — Спасибо...