Game

POV Элизабет Я очень надеюсь, что родители, дорогой читатель, тебя любят. Настоящая семья—это когда все друг друга уважают и сильно ценят. Я очень любила своих родителей, но больше взаимности получала от мамы. У отца было одно на уме—деньги и карьера. Он часто был занят, но и в свободное время его лучше не стоило беспокоить. Поведение родного человека меня очень беспокоило и одновременно раздражало, но понимание с любовью тут же закрывали неприятные ощущения на замок. Сейчас же меня толкает на более отрицательные мысли. Неужели отец ставил всë это время свою работу выше, чем родных людей?. .. В доме часто царила гармония, правда иногда она исчезала из—за ссор. Мы могли помириться сразу, а иногда и не говорить целыми днями. Несмотря на это, я всë равно радовалась жизни, ловила счастливые моменты и часто улыбалась. Так приятно, когда чувствуешь лëгкость и думаешь, что всë ещë впереди. Но жизнь не бывает одноцветной. Таинственный художник сверху может создать для твоей жизни другой цвет и подрисовать полосу, когда он захочет. Да, бывают в жизни чёрные стороны, но иногда(не Дай Господи никому) тёмные. Если первые бывают пустяками, то вторые—сильно убивают и уносят в полную тьму, из которой можешь и не выбраться. Я чувствую себя мёртвой. Мои раны—это трупные пятна. Новая комната—гроб, в котором не хватает воздуха. Я царапаю ногтями крышку и стучусь в неë, но меня никто не слышит. После услышанной легенды о маньяке мне вдруг стало не по себе. Я убеждала себя, что всë в порядке, ведь отец проверил лес. Переживание не уходило. Эта тяжесть преследовала меня и не давала спать. Вдобавок через несколько дней, ночью пришёл настоящий пиздец. Мне как всегда не спалось. Я подошла к окну и увидела чей—то силуэт в белой толстовке и тёмных штанах. Лица не увидела, так как голова у него была опущена. Руки спрятаны в карманы. И на нëм была кровь...Самая настоящая! Я бегом кинулась в спальню родителей и дрожащим голосом рассказала им о мужчине за забором. Мама поверила в байку, быстро встала с кровати и побежала за ножом на кухню. Отец кинулся за топором в кладовку. Однако за забором уже никого не было. Папа разозлился и сказал, что мне либо померещилось, либо специально распространяю панику. С каждым днём становилось хуже. Я боюсь заглядывать в окно и выходить на улицу. Мне кажется, я схожу с ума, потому что иногда слышу, как кто—то постоянно шепчет в ухо: „Беги!". Стала плохо учиться. Везде так и мерещится бело—кровавый силуэт. Отец ругался, поэтому пришлось рассказать о плохом самочувствии и видениях маме. Она испугалась за меня, отвезла к психологу, а от психолога к психиатру. Тот прописал успокоительное и чуть не положил в больницу. Успокоительные стали для меня наркотиками. Дозы, которую мне прописали, было недостаточно, поэтому увеличивала. Но из—за этого происходили обратные эффекты, поэтому я стала пить их нормально. Я попыталась достучаться, предлагала отцу переехать, но он даже не слушал. Лекарства всë же помогли и жизнь снова наладилась. Только никто не знал, что произойдет дальше.