Рухнувший мир

Полис гудел, как растревоженный муравейник. Из-за событий с отключением купола жизнь никак не могла войти в привычное русло. Икара с Брутом звали на телевизионные программы, иногда сам Правитель расспрашивал о том, как силовое поле могло рухнуть. После признания Музы в прямом эфире, что это она совершила подрыв, взяв крылья без ограничителя, спешно состоялся суд над Икаром, как над сообщником террориста. По решению суда его лишили всех полномочий и понизили статус до медного. Там же в зале суда на его браслете поменяли настройки и индикатор цвета. Решение было окончательным и могло быть пересмотрено лично правителем города, но не раньше, чем через один год. Икару определили место жительства и направили на работы по контролю над выработкой электричества, там как раз не хватало специалистов. Первые несколько дней Икар привыкал к новому распорядку жизни. Работа была хоть и не трудная, но выматывающая. Непривычный график, сутки через двое, никак не способствовал нормальной адаптации. Если во время исполнения обязанностей он мог забыть о своих переживаниях, то на отдыхе глубоко уходил в себя, и лишь чувство ответственности не позволяло ему прогуливать работу, а может так действовал браслет. Первый раз видение к нему пришло во время работы. Он только залез в воду, чтобы освободить запутавшуюся в водорослях лопасть, как его накрыло волной образов: люди бегут, кричат, кто-то размахивает арматурой, у других в руках видны палки и камни. Вот, на асфальте лежит человек, совсем еще подросток, а его безжалостно избивают ногами четверо взрослых мужчин. Вокруг стоит толпа и хохочет. Дальше сознание переключается на другой образ – крупный человек подбегает сзади к женщине и с размаху бьет ее куском железной трубы по затылку. Слышится хруст проламываемой кости, крик, ноги девушки полкашиваются и она падает. На земле вокруг ее головы начинает растекаться лужа крови. Мимо тела бегут люди, чей-то сапог наступает в эту лужу и теперь оставляет за собой красные следы, так выделяющиеся на светлом камне плит. Все куда-то бегут, что-то кричат, никто не замечает мертвую девушку. Вокруг лежат еще люди: одни стонут и просят о помощи, другие уже никогда больше ни о чем не попросят, ведь они все жестоко убиты своими же согражданами. Вдруг все вокруг резко замирает и те, кто бежали и творили бесчинства бессильно опускаются на землю, хватаются за головы и пытаются осмыслить то, что натворили. Икара приводят в сознания чьи-то руки, бьющие его по лицу и сующие под нос противно пахнущую вату. – Ну что, очухался? Ну и напугал ты нас. Только зашёл в воду и тут же потерял сознание. Это же никуда не годится. И зачем только тебя к нам отправили? – причитала начальница смены. Икар осторожно сел, его колотило от холодной воды, а от пережитого в видении, начало мутить, но он старался делать вид, что все в порядке. – Ладно, поверю, что с тобой все хорошо, но чтобы сегодня в воду ни ногой, а то больше не будем вылавливать твое бессознательное тело из воды. Оставшиеся сутки Икар делал все как на автомате, его, словно, выключили из происходящего. Он таскал мотки проводов, помогал другим рабочим, но все его мысли были о произошедшем на тех улицах, и как это могло быть связано с ним. Придя домой после смены, он сел за стол и попытался разложить на схеме все увиденное. Люди бежали и кричали, проявляли агрессию, не замечали чужого горя, потом происходит что-то затрагивающее всех. – Дамай, Икар, думай. Что побудило людей так поступить? Отключение купола? Может быть, но, вроде, жертв в ту ночь не было. А если были? Получается это все из-за меня, это я отдал Музе крылья, чтобы она могла летать, как ей мечталось. – мысли молодого человека метались, пытались найти выход, но значительная часть способностей была заблокирована действием браслета, – Может это все хитрая комбинация и крылья были им нужны не для полёта к звёздам, а для подрыва Полиса? Тогда получается, что я сам вручил им в руки средство для теракта. Вот ведь я дурак, повёлся на разговоры о мечте и полёте. Поверил девочке, которую растил Бард, меня ведь предупреждали, чтобы я не доверял Изгоям. Ох я наивный ребёнок, не зря Тесей не считал меня равным и не одобрял проекты. А эти двое, так называемая невеста, и липовый друг, сбежали, как только почувствовали, что их идеальный мир рушится. Лию я еще могу понять, я ей нужен был, как статус, положение в обществе и ценный приз, а Брут-то почему так поступает? Мы же были друзьями с самого раннего детства. Вместе и в приюте и потом, когда жизнь подарила нам шанс на высокий статус. Неужели я был нужен ему как средство достижения цели, а не как личность? – Икар и не понял, когда от таких мыслей начал плакать. Сейчас он сидел и пытался стереть со щек дорожки слез, а они все не высыхали и не высыхали. Он пытался подавить всхлип, но это не получилось. Ему было так жалко, что за всю свою жизнь, он так и не завёл настоящих друзей, а тех, кого можно было назвать таковыми предали его в самый тяжелый миг жизни. Он попытался успокоится, загнать депрессивные мысли поглубже, перестать заниматься самокопанием, и вернуться к схеме, выстраиваемой на основе видения, а может быть воспоминания. Листок был закапан чем-то соленым, но уже высохшим, Икар постарался не вспоминать о природе происхождения этих пятен. – Так, получается отключилась система купала, а вместе с ней и браслеты, люди начали творить бесчинства, а потом браслеты заработали, и все осознали, что они наделали. Ну вроде стройная теория вырисовывается. *** Следующая неделя прошла без происшествий. И он уже стал забывать о кошмарный образах из видения, как вдруг они пришли опять. От только залез под душ, чтобы ополоснуться после долгого рабочего дня, как его сознание начало выдавать новую череду видений. Он стоит на темной улице, а руки снимают кусок оконной рамы с гвоздями. Ноги сами несут его прочь от переулка туда, где слышен гул толпы и крики. В его душе разливается непонятная радость в вперемешку с яростью. Он только что убил человека и не просто убил, а сначала долго бил ногами, пока тело не перестало сопротивляться, а потом с остервенением молотил частью рамы пока тот не перестал подавать признаков жизни. Только после этого он решил, что можно уходить. На улице, куда он вышел, было полно народу. Он накинул на голову капюшон и пошел, не оглядываясь по сторонам. Справа раздался визг тормозов и глухой удар. Тело человека лежало на асфальте, из его рук безвольно выпала разбитая бутылка. Вокруг головы растекалась лужа крови. Рукав рубашки был разорван и весь пропитается багровой кровью, из него торчали обломки костей не ровно сломанные и ощетинившиеся зубчатыми краями, рядом пульсируя вытекала кровь из разорванной артерии. Вдруг он слышит чей-то крик и оборачивается. К нему бежит девушка, а за ней трое молодых людей с железяками в руках. Он пытается дать отпор нападающим, заносит палку, и со всего размаха впечатывает гвозди в лицо человека, и сразу же отдергивает обратно. Слышится яростный крик и из ран начинает бежать кровь, это еще сильнее выводит из себя противника. Тот коротко без размаха бьёт арматурой чуть повыше груди. Правую сторону тела прибивает боль и рука безвольно повисает, он больше не может ей пошевелить. Над ним снова заносят железный прут, но тут включается купол и все вокруг замирает, как будто бы на миг выпадает из реальности. Икар пришел в себя на полу душевой. Сверху все так же стекала вода, и он долго не мог понять, что произошло. Первым делом он проверил работоспособность правой руки, перебитой в видении, но с облегчением обнаружил, что она двигается. Голова болела, похоже он сильно ударился о стену, когда потерял сознание. Нога ныла, судя по всему он подвернул ее при падении. Выключив воду и вытершись полотенцем он вышел в комнату в поисках чистой одежды. В голове вертелись сцены видения. Он не мог понять, было ли все это на самом деле или же нет. Может это не видения, а воспоминания, которые удалось заблокировать? Выбрав первую попавшуюся футболку и штаны он оделся и прошел на кухню, по дороге зашёл в комнату и забрал припрятанную бутылку какого-то дешевого синтетического алкоголя. На кухне достал стакан, налил в него прозрачной жидкости и усевшись на стул проглотил сразу половину содержимого. Он закашлялся с непривычки, не часто он употреблял алкоголь, и стал крутить стакан по столу, наблюдая, как жидкость переливается по стенкам. Отойдя от первого глотка хлебнул еще и начал рассуждать вслух. – Может я просто не помню, как убивал людей и бил все, что под руку попадётся. Если я не так безвинен, как все считают? Неужели я и вправду был способен на это? Если так, то меня не должны были судить настолько мягко и лояльно. Я нарушил все мыслимые законы, не только нашего общества но и морали. Но даже если это и не так, то я подверг людей опасности, создав крылья. – он допил из стакана и налил еще, – говорили же мне друзья, что это плохая идея. Или купол или крылья, а я их не слушал, думал, что не придется выбирать. Поставлю ограничитель высоты и все будет в порядке. Но из-за глупого сердца и чувств к девчонке Изгоев я поступился своими убеждениями. И как бы не было горько это признавать, но я повёлся на провокацию с созданием крыльев. Зачем только слушал сказки о полётах и звездах? Зачем согласился помочь исполнить мечту? Заслушался рассказами о родителях, а ведь не зря о них не говорят в Полисе, ох не зря, да и Изгоев лишний раз пытаются не вспоминать, а я сам пошел в лапы хитрого хищника, который сладкими речами, да песнями вложил в мою голову идею, а я поверил, что она моя и стал ее воплощать. Ох, сколько же из-за меня народу пострадало. Икар допил содержимое стакана, закрыл полупустую бутылку и убрал ее на место, может еще пригодится. Мысли начали путаться, а голова стала пустой и звенящей под воздействием алкоголя. Он добрел до кровати, рухнул на нее и забылся сном, в котором через зыбкую пелену можно было увидеть силуэты крылатых людей, падающие на острые скалы. *** Шли дни, тянулись недели, а видения все не появлялись, Икар уже подумал, что они больше никогда не вернутся. Но те кровавые образы все не выходили у него из головы. Он каждый день думал о случившемся и своей роли в этом. И чем больше размышлял, тем глубже загонял себя в депрессию. Его уже ничего не радовало, иногда даже появлялись мысли о смерти, но они быстро блокировались браслетом. В этот день он опаздывал на работу. Проспал, долго искал одежду, а выскочив на улицу понял, что идет дождь, а у него нет зонта, но времени возвращаться не было и он, перепрыгивая через лужи, помчался к электростанции. Небо заволокли низкие серо-коричневые тучи, из них тугими струями вырывался дождь и обрушивался на Полис. Ноги Икара хлопали по воде, одежда и ботинки были насквозь мокрыми. Он запнулся за бордюр и упал лицом вниз прямо в бурлящий поток, бегущий по улице. Открыв глаза он увидел, что лежит в луже крови, а рядом сидит человек и зажимает рану на животе руками, но из под его пальцев все равно просачивается алая кровь и заливает: рубашку, штаны, стекает на плиты. Икар вскакивает и бежит прочь от этого места, спотыкается о чье-то тело, падает лицом в асфальт и разбивает нос в кровь. Оглядывается и видит девушку: на ней лёгкое платье, бывшее когда-то белым, и такого же цвета крылья. Она лежит на спине, перья все поломаны и измазаны в грязи, а механизм крыла вывернут так, что острым краем проткнул насквозь тело хозяйки. По белой ткани быстро растекается пятно крови. Девушка уже мертва, ее убил новый модный гаджет. Икар начинает отползать назад и натыкается на чьи-то ноги. Его хватают за капюшон куртки и рывком ставят на ноги. Вокруг стоит компания из четырёх парней. Один за спиной и трое спереди, так что убежать не получится. У всех в руках оружие, которое они несомненно пустят в ход, стоит ему сделать лишний шаг. В голове успевает промелькнуть мысль, что это конец, как стоящий сзади наносит первый удар. Его бьют под колени и заставляют опуститься на землю. Он вскидывает руки, пытаясь защитить голову, и тут же ощущает боль в предплечьях. Икар кричит и падает на бок. На него начинает сыпаться град ударов и каждый из нападающих что-то говорит. Вдруг он слышит знакомый голос, но вместо того, чтобы заступиться за него тот тоже берет палку и бьет со словами: "Это за то, что я при тебе всегда второй, а мог быть первым" – это был голос Брута. Следующей подаётся голос Лия: "Это тебе за все мое одиночество, и рухнувший идеальный мир" – еще один удар. Дальше Муза берет слово: " Это за то, что издевался над моим мечтами. Вместо полёта – аттракцион.", и она тоже бьет Икара. Знакомых голосов больше нет, но все продолжают говорить. Сознание выхватывает возгласы о бесполезных крыльях и платиновом мальчике, который оказался обычным самозванцем, о том, как хорошо жить, когда никто не притворяется тем, кем на самом деле не является. С каждым ударом силуэты нападавших смазывались, оставалась только боль и вид мёртвой девушки, убитой крыльями, и красное, все увеличивающееся пятно на ее платье. Икар медленно приходил в себя. Тело болело, а вокруг все было мокрое, может быть и от его крови. Открыв глаза он понял, что лежит посреди улицы, с неба льётся дождь, а вокруг стоят люди Он осторожно сел и ощупал себя, вроде все было цело. Кто-то поинтересовался, как он, на что Икар просто кивнул, осторожно поднялся и пошел к ближайшей скамейке, сел на нее и начал обдумывать увиденное. – Получается, что мои изобретения несут зло. Когда я спроектировал крылья, то не думал, что их можно использовать как оружие. А сейчас они стали причиной многих жертв. Наверное, я, правда, не достоин платинового статуса, и изобретатель из меня никакой, если мои творения несут только вред. Вот кому стало лучше от того, что я сделал крылья? Музе? Ей они не понравились, видите ли полет в два метра это не серьезно – оскорбляет ее чувства и мечты. Она хотела свободы, а не развлечения. А как по другому я должен был сделать? Правитель не одобрял эту идею. Теперь я понимаю, что он был прав, и я сею разрушения, а значит незаконно занимаю свое место. Говорили же мне в детстве, что мой удел серебро и медь, но нет, я захотел прыгнуть выше головы, и вот что из этого получилось – пострадали невинные люди. Они мертвы, а я еще жив. С такими мыслями Икар встал со скамейки и пошел. Ноги сами привели его к выходу из города. Он не заметил, как прошел через охрану и начал удаляться от Полиса. Впереди стояло здание, разрушенное еще в военные времена, оно было невысокое – этажей пять-шесть, но ему захотелось подняться туда и осмотреться. С остатков крыши открывался вид на город и лагерь Изгоев где-то далеко впереди. Икар стоял и смотрел, как сумерки опускаются на пустошь, омытую дождем и как будто бы обновленную. Ему вдруг так захотелось поведать миру о своих переживаниях и проблемах, что он начал говорить вслух: – Я был любим народом, но когда начались проблемы от меня все отвернулись, даже друг, с которым мы были вместе с самого детства. Девушки использовали для достижения своих целей: Лия хотела славы, а Муза исполнения мечты, но никто из них не спросил, чего хочу я. Никто не интересовался мною, как личностью, все думали только о себе. Есть ли вообще толк в моей жизни, если я никому не нужен? Может им будет лучше без меня? Зачем я продолжаю вести это бессмысленное существование, может, пора его прекратить? С этими словами Икар подошел к краю и уже приготовился прыгнуть, как с сзади раздался крик. – Осторожнее, идиот! Икар уже попрощался с жизнью и не готов был к такому повороту событий. Его схватили за капюшон куртки и оттащили с края крыши. От рывка он не удержался и упал, больно ударившись локтем о камень. Его спаситель помог подняться, и только сейчас Икар смог рассмотреть его – это был Бродяга, вот уж кого он не ожидал увидеть. – И что это, наш платиновый мальчик, делает так далеко за куполом, да еще и на крыше? Никак жить надоело? Ну да, у тебя же столько проблем: никто понимает, все бросили, и что из-за этого теперь нужно с жизнью кончать? – Я уже не платиновый мальчик, мне указали на мое место, теперь я медный. И да, меня все бросили в самый тяжелый момент. А ты пришел поиздеваться надо мной? -С вызовом спросил Икар. – Да, конечно, делать мне что ли больше нечего, как за тобой следить. Я шел и увидел человека на крыше, думал, может, помощь нужна, но похоже ошибся. Ну и удивил ты меня, никогда не думал, что буду спасать от смерти браслетника. – И зачем ты только вмешался? – Вот характер у меня такой, не люблю когда люди делают необдуманные поступки, а уж суицид – это точно один из них. Вообще, жизнь полна хороших моментов ради которых стоит жить – это я тебе как Изгой говорю, а у нас этих самых радостей не так уж и много. – Я радовался жизни, когда был платиновым мальчиком, а сейчас на меня надели медный браслет, заблокировали способности и отобрали веру в лучшее. Я не могу без полёта фантазии, и лучше закончить эту жизнь, чем блуждать в беспросветной тьме обыденности животного существования. Если бы было возможно снять браслет и не повредить его..., но сам я это не могу сделать. – А вот в этом я и могу тебе помочь. Идем. Бродяга увлек Икара с крыши вниз и повёл к лагерю Изгоев. За весь путь они обменялись едва ли парой фраз. Остановившись у палатки Барда, провожатый зашел в нее, переговорил с хозяином и вернулся. – Входи, он ждет тебя. Внутри сидел Бард, гитара, его непременная спутница, была прислонена рядом. Музыкант поправил очки и спросил: – На что жалуемся, молодой человек? – Я.., неуверенно начал Икар, хочу снять браслет. – И в чем же проблема? Ты же самый умный юноша, которого я знаю, так почему сам не можешь это сделать? И почему пришел именно ко мне? – Снять с себя браслет невозможно, я пробовал. А если пытаться силой сломать и повредить механизм, то поступит сигнал на пост охраны и в центр слежения, и тогда ты лишиться возможности жить в Полисе, а я еще хочу когда-нибудь туда вернуться. А к вам меня привел Бродяга, он сказал, что вы можете помочь. – Что ж, мысль верная. А ты не боишься, что я тебя, как безбраслетника, сдам обратно за Купол? Или, может, причиню вред, ведь это по моим указаниям подорвали силовое поле Купола? – Нет, я не боюсь. Теперь вижу, что вы боролись за свободу. Помогите мне, я не буду вам мешать. Мне уже больше нет места ни в Полисе, ни у вас. Я не нужен этому городу. Что ж, пойду искать свою судьбу где-нибудь в другом месте. – Отважное решение, я помогу тебе с браслетом, давай сюда руку.- Бард надавил на невидимые защелки двумя руками и полоса медного металла легко соскользнула с запястья Икара. – Спасибо вам. Теперь мне, наверное, нужно идти. – И куда ты собираешься? – Я не знаю. Говорят, где-то в неделе пути на восток, есть община реконов, может туда пойти. Мои знания им точно пригодятся. Бард улыбнулся и тихо пробормотал: "Он такой же как мать, жаждет приключений и подвигов." – Хорошо, скажи... – А какой она была, моя мать? Перебил его Икар. – А вот об этом ты у реконов и спроси, они знали ее, может быть, лучше чем я. Если все таки соберешься к ним идти, то найди Бродягу, он тебя экипирует и объяснит дорогу. Решайся, а пока прощай. Через час Икар шел в направлении общины реконов. Он был одет в обычную одежду для пустоши. За плечами висел рюкзак со всем необходимым, а на его дне лежал медный браслет полиса. В голове звучала навязчива фраза: "Я вернусь, а как иначе…"