[—]
Я ненавидел безделушки —
Он их хранил в шкафу своём.
«Том Сойер» Твена под подушкой
Всегда казался мне старьём.
На полках книжных не романы,
А биографии хранил.
Казалось, в голове туманы,
Туманы, точно, или дым.
В душе был, видимо, ребёнок —
Хотел найти друзей везде.
Но жизнь уж тут не получилась
И покатилась по пизде.
Меня, Чонгука, удивляло,
Что он читать не прекратил.
Он даже больше углубился
И пару полок прикрутил.
«Чонгук, я потерял конспекты,
Дашь мне свои переписать?»
Я думал, что любовь вся ложна,
Но это чудо, твою мать!
Конспекты я отдал, конечно,
Вернул мне он их с пирогом.
«Я благодарен! Безмятежно!»
Но думал я уж о другом.
Его глаза! О, это чудо!
Они прекрасны — это факт!
Им не хватает лишь этюда,
Затвердить нужно этот пакт!
На шее шарф, в руках блокноты —
Не человек, а божий дар.
«Влюбляются лишь идиоты»,
Я идиот, приму удар.
Носил очки, был он тихоней,
И сигареты не любил,
А я любил вино и Винстон —
Ну что сказать? Чуть-чуть приплыл.
«Чонгук, не хочешь быть друзьями?»,
Спросил спонтанно он весной.
«А почему и нет? Но только
Не заставляй зубрить, лесной.»
Я посмеялся, он смутился.
«В порядке всё?» «Да, все окей!»
Привёл меня с собой в театр,
А я в отместку — на хоккей.
Пытался я запомнить роли
Всех персонажей, что в игре.
Да уж, мне кажется, что тщетно —
Спектакль весь смотрел я вне.
Смотрел вне сцены я, признаюсь,
(Не весь спектакль! Только акт!)
Не обещаю, но уж каюсь —
Сидящий рядом Тэ — инфаркт.
В момент один актриса пала —
Её любимый разлюбил.
Тогда Тэхёна и прорвало —
Заплакал тот и заскулил.
Я подтянул к себе немного,
Плечо подставил, дал платок.
Он выплакался, и, не зная,
Что делать, руку взял в замок.
«До боли это романтично,
Прости, что приношу беду.»
«Беду? Да это всё прилично,
Отплатой будет "СкубиДу".»
Чонгук смеётся, Ким смущён весь —
Ему всё нравится, но факт
Того, что он сейчас с Чонгуком,
Радует сердце. Второй акт.
Я всё пытаюсь, блин, запомнить:
Кого играет кто, зачем,
На ком лежит чужая доля,
Кто потерял все, кто не с чем.
Тэхёна это умиляло,
Когда в брошюрку я смотрел.
«Вот это сын его, Роберто,
Он на обед не подоспел.
Отец его простить не хочет,
А матушка давно в гробу.»
Тэхён над шутками хохочет,
А я сюжет уж не пойму.
После конца сего творения,
Любезно Кима я обнял,
На голове взъерошил власы,
И, улыбнувшись, умотал.
Тэхён потопал к остановке,
Я на метро решил катнуть.
«Успеть бы, блин, купить билеты!»,
Крутилось в голове весь путь.
Тэхён такой фанатик спорта,
Что из меня проф футболист.
(Умею я водить тот мячик,
Но я херовый уж ассист.)
На утро я звоню Тэхёну,
А он мне сонно: «Я проспал.»
Я выбежал тот час же с дому,
Меня тут встретил кот Оскал.
Стучу я в дверь, второй раз, третий,
И наконец-то он открыл
Тэхён Ким, сонный, но красивый.
(Ей Богу, где теперь мой пыл?)
Хотел его я отругать,
Да вот он улыбнулся,
Ну и теперь вся злость прошла.
(Холодный лёд тронyлся!)
Стоит он, еле говорит,
Очки быстрей напялил.
На голове — гнездо, сто проц,
Но мне насрать, я пялил.
Залип на сонное лицо,
Залип на губы, щёки.
Я целовать хотел бы их,
Да получу упрёки.
Красивым был он, я не вру,
Да и не малость мило.
«Прелестно выглядишь»
«Учту». Он подмигнул игриво.
Хоккей. Игра. И мы пришли.
Купил попкорн я, колы.
(Всё для Тэхён-а, да! Не вру!
А не мои приколы!)
Тэхён пытался вникнуть, но
Фигово получалось.
«Не утруждай себя, Тэ-тэ,
Немного ведь осталось.»
Очки поправил, руку взял
Мою и улыбнулся.
«Спасибо, что меня позвал.»
И тут вот он запнулся.
«В порядке всё?» «Да, всё окей!»,
Он снова засветился.
Такое чувство, будто он —
Мой сон. (Ну докатился!)
Влюбился в парня, его смех,
Повадки и причуды,
Влюбился сразу, (может грех?)
В глаза, точно этюды.
Подвески парные, кольцо
У каждого на пальце.
(Не безымянный пока чтó,
Вы подождите! Здрасьте!
Мы с ним знакомы, может,
День, а может и неделю,
Но с ним приятней каждый миг,
И я охотно верю,
Что он покажет мне себя,
Покажет мне дорогу,
К сердечку что его ведёт,
И как не впасть с порогу.)
Смущался долго он, стеснялся,
Аргументируя «Забей»,
Но только вышли мы из мола —
Стоял на выходе Харлей.
«Красивый мотык, не находишь?»
Вот тут Тэхён меня сразил.
«Красивый. Очень.» (Помогите!
Прошу я, Боже, дай мне сил!)
«Я закурю? Ты ведь не против?»
«Да нет, но только в стороне.»
Я отошёл и стал напротив,
В глазах тону я глубине.
Он ненавидел сигареты,
Я их курил по пачке в день.
В кармане он хранил конфеты
С названием смешным — «Тюлень».
Бежали дни, часы, минуты,
А я всё больше падал вниз.
И в день один, когда салюты
Летели, я принёс сюрприз.
Я восемь дней сидел над этим
Дурацким, мать его, брелком.
Я рисовал, чертил и бредил,
И пил я пиво за ларьком.
Хотел ему сделать подарок,
Да необычный, непростой.
Он ведь коллéкционер марок,
Да и вообще он неземной.
Ты в облаках вечно летаешь,
Рисуешь на полях круги,
На лекциях в себе витаешь,
А после школы у "Дуги".
В "Дуге" Тюленей покупаешь,
Потом один ты всех их ешь.
Когда мне дал конфету, знаешь,
Влюбился, точно. (Это трэш!)
Все факты о тебе я знаю,
Меня ты в лик не знаешь… (Эх!)
И нет любви моей тут краю,
И, знаю, ждёт меня успех.
Я мог бы всё сказать в лицо, но
Уж побоялся сильно вдруг.
Должно пройти, конечно, ровно,
Но если криво — будет круг.
Что на полях, что на сердечке,
Вот только в сердце будет шрам.
А на руке будет колечко,
И сердце, бляха, пополам.
Пластмассовый брелок с цепочкой,
Что упакован в крафт картон,
И надпись «я люблю», но с точкой,
А если точно — три. И слон.
«Я рисовать совсем не мастер, —
Аргументировал я вновь, —
Но вот слонёнка звать Фломастер.»
Внезапно вскинул он тут бровь.
«Ты милый, тёплый и уютный,
Куда уж делся мой Чонгук:
Угрюмый, злобный и не людный,
Что упрекал меня за круг?»
Очки поправил, улыбнулся,
Ко мне он ближе подошёл.
Брелок схватил и оглянулся,
Затем обнял и отошёл.
Я удивился, думал, мыслил,
И вдруг я понял в один миг —
Люблю я вовсе не Тэхёна
И не его приятный лик.
Люблю я яркую улыбку,
Что дарит он мне по утрам,
Когда на пары идти бридко:
«Ты улыбнись, Чонгуки-сан!»
Люблю холодные я руки,
И, кстати, очень я хочу,
Чтоб утолили мои муки,
Холодным пальцем на… Молчу!
Глаза, как будто, два алмаза,
Два чёрных камня без цены.
Ведь и цены такой им нет уж,
Если в тебя те влюблены.
Неровной формы губы, знаю,
Но, вот, хочу их целовать.
Хочу, мечтаю и страдаю,
Ведь знаю я, что не бывать.
Меня, наверное, толкнёшь ты,
Узнав, что вижу я в тебе.
А я ведь упаду, я знаю,
И утону опять во сне.
Во сне в котором мы с тобою
Гуляем, бегаем, цветём.
Мы словно розы распустились,
В волшебненьком саду моём.
Давайте лучше не об этом,
Уж слишком грустно всё пошло,
Мы лучше про подарок Чона
Слегка напомним, чтоб дошло,
Как сильно любит парень Кима,
Как хочет губы целовать,
Как хочет сесть, и у камина
Вино из чашек попивать.
Искать похожий цвет чернила
Проблемой было непростой.
Ведь красный цвет, огня, камина,
Душу укутал с головой.
Тэхён, кому конверт сей дарят,
Чернила красные любил —
Писал он полях картины,
А препод уж не оценил.
Снижал, бывало балы (дурень),
Иль на посмешище светил:
«Вот Ким Тэхён цветы рисует,
Пока проходим мы этил!»
Я преподов люблю не сильно,
В особенности этих гнид,
Которые ведут так, будто
Мы им должны сто панихид.
«Поедем вечером в киношку?»
«Не думаю, что захочу.»
«Куда тогда вести мне крошку,
Которую я так люблю?»
Тэхён смутился, покраснел весь,
Уткнулся лбом в моё плечо.
«Я для тебя реально "крошка"?»
На сердце стало горячо.
«Тогда давай пойдём туда, где
Есть много рыб, медуз, камней!»
«Океанариумы чтоли?»
«Ага!», горит уж мой дисплей.
«Пора бежать на пару снова,
Потом увидимся, Тэхён!»
«Напишешь позже, казанова!»
(Ух, вы бы знали, я влюблён!)
В пять вечера пишу ему я:
«Ну что, всё в силе, Тэ-тэ хён?»
Он отвечает сразу, быстро:
«Уже спешу. Иди под клён.»
Под окнами его росли деревья,
(И не один десяток рос!)
Но лучшим тут их лучших был он:
Клён старикашечка Матрос.
Матрос — прозвали из-за цвета,
Каким его раскрасил дед.
В свои он молодые лета
Когда оканчивал тут мед,
Решил, что клён стоит, тускнеет,
Что нужны полосы ему.
И на матроску муза веет,
Нужна, блин, муза хоть кому.
Тот дед давно в село уехал,
А клён оставил на детей,
Которые, внезапно очень
Закинули Матроса. (Эй!)
Тэхён выходит в безрукавке,
Под ней рубашка, ну и шарф.
На голове сидит беретик,
За красоту положен штраф!
«Успел соскучиться?» «Конечно!
Тебе конфеты, вот, купил!»,
Сказал я радостно, сердечно,
А на мозгу уже набил:
«Он любит красный цвет чернила,
Береты, мотоциклы, шёлк.
Он ненавидит все перила,
Но обожает песни фолк.
Он любит старые книжонки,
Гербарий он хранит в одной.
Он ненавидит сигареты,
А я курю — кончай, родной.»
Заметил я брелок на сумке —
Это был тот, что я дарил.
Я над которым так старался,
Что не было у меня сил.
Я достаю пакет "Тюленей"
Из рюкзака, что за спиной.
Блестят глаза Тэхёна снова,
Теперь уверен я — он мой.
«Ты знал, что я их обожаю?»
«Я знал, но вот в чём весь прикол —
Меня, когда я покупаю,
В "Дуге" зовут все Чудо-Вор.»
«Чего так?» «Сам не понимаю,
Но, думаю, всё потому,
Что в детстве я в "Дуге" затырил
Две-три конфеты. Никому!»
К губам его поднёс я палец,
Тип имитируя «молчать!»,
Но он решил, что стоит тот уж,
Окей, кольцо, поцеловать.
Внезапно было, потерялся
Слегка я, но потом нашёл
Я гениальный выход —
Слегка я ближе подошёл.
Его взял руку, осторожно,
Поднёс к губам, поцеловал.
«Переиграть меня не пробуй —
Я тебя вновь переиграл.»
Он покраснел немного (сильно),
Второй рукой прикрыл лицо.
«Смущаешься?» «Да нет, не очень.»
«А хочешь пить?» «Хочу пивцо.»
Я удивился очень сильно,
Ну он же вроде и не пил.
«Расслабься, я шучу, конечно.»
(И снова — Боже, дай мне сил!)
В маршрутке было места мало —
Пришлось стоять обнявшись нам.
И сердце тут моё не лгало —
Стучит всё громче «Пам! Ба-пам!»
Тэхён поднял глаза, смущаясь.
«Могу прилечь я на плечо?»
«Конечно», вякнул, рассыпаясь.
На шее стало горячо.
А я уткнулся носом в пряди,
Что пахли ягодами, да...
Потом одним лишь взглядом дяди
Я понял, что конец. «Айда.»
Мы вышли. Холодно чего-то.
Тэхён дрожит, а я стою,
Смотрю на бедного мальчишку.
«Иди сюда, согреть смогу.»
Он, улыбаясь, подошёл,
Под кофту ручками залез,
Окольцевал и мысль прочёл:
«Давай какао?» «Сахар? Без?
«Я, что, похож на извращугу?»,
Вдруг засмеялся Ким Тэхён.
И улыбнулись мы друг другу,
А я вдруг вспомнил чёртов клён.
На улице стемнело как-то,
Сверчки запели по углам,
Над головами луна и звёзды
Поют любовную песнь нам.
Зашли мы здание большое,
Билеты есть, можно идти.
«Куда пойдём, мое ты солнце?»
Перед Тэхёном три пути:
Один — на рыбок наглядеться,
Второй — залипнуть на медуз,
А третий (самый уж любимый) —
С обоих снять тяжёлый груз.
Тэхён давно ещё заметил —
Чонгуку сложно рядом быть.
Он стал теплее и отметил,
Что нравится ему вновь жить.
Он стал курить всегда в сторонке
(Ну или вовсе не курить),
Просил музло чуть на колонке
На тишину переключить.
Цветы дарил Тэхёну тайно,
А Ким давно ведь понял всё —
Хоть это жутко, блин, банально,
Но парню хочется ещё.
Чонгук влюбился, очевидно.
Тэхён себя же не поймёт —
То улыбается он сильно,
То не откроет вовсе рот.
Чонгук ему, да, симпатичен,
Но только есть одно тут "но" —
Тэхён всегда ведь был приличен,
Мечтал он о любви давно,
Да только он не знал о том, что
Его потянет на парней.
Конкретно тех, что любят Винстон,
Вино немного и хоккей.
Он сразу мысли распустил, мол:
«Куда? Зачем? Что делать мне?»
Пока Чонгук сидел на кухне,
Топя себя в пустом дерьме.
Чонгу давалась физкультура,
Её любил он сердцем всем,
Но, блять, ебаная культура?
И экономика? Зачем?
Он даже в книги погрузился —
Хотел с Тэхёном ближе стать.
Вот только есть одна проблема:
Его всегда клонило спать.
С трудом осилил он книжонку
Про Тома Сойера, да-да.
Но, правда, слог не стал получше:
На "да" всегда ответ ...
Тэхён же в матчи погрузился:
Хоккей, футбол и волейбол.
«И что со мной же, блин, творится?»,
Думал Тэхён… А вот и гол!
За игроками уследить то
Задача нет, не из простых.
Чонгуку прямо так признаться?
Тут легче пару холостых.
Друг друга парни изучали,
Бежали дни, текли часы,
Да только лишь они не знали,
Любовь похуже, блин, осы.
Уж если жалит, то надолго,
И мимо точно не пройдёт.
Шип этот точно как иголка
Пронзает сердце, жжёт и жжёт.
Но мы немного отошли тут,
Давайте снова по местам
Расставим наших персонажей:
Чон изумлён фигурой скал.
«Не думал я, что под водою
Столь много рыб и крабов есть.
Не думал даже, что с тобою
Смогу сходить сюда. Эт честь!»
Тэхён, краснея, мямлит другу:
«Не делай из свиданья цирк.»
А позже, осознав структуру,
Спешит исправить тихий фырк.
«Свидание?», Чон не понимает,
Послышалось ему иль нет,
Поэтому второй раз мямлит
Перед Тэхёном сложный бред:
«Сказал ли ты, свидание это?»,
Нормально выдаёт Чонгук.
«Иль может я опять ошибся?
Подскажешь мне, мой лучший друг?»
Немного Чон тут наклонился,
Взглянув в блестящие глаза,
А после — тихо отстранился,
Поняв, что в сердце вновь гроза.
Гроза, безумье, буря! (Чёрт!)
Вот мог же так влюбиться
В юнца, что и вина не пьёт,
И хочет лишь учиться.
«Иди сюда!», зовёт Тэхён,
За руку он хватает.
И вдруг сдаётся нам всем-всем —
Там путь их ожидает.
Не первый вовсе, не второй,
А третий — важный самый.
Там поцелуй их ждёт впервой,
Пусть будет он специальный!
Чонгук послушно так идёт,
Разглядывая рыбок,
Но вдруг Тэхён его зовёт:
«Песок под нами зыбок.
Хочу я всё понять, Чонгук,
Без лишних отрицаний.
Без лишних «может быть и так».
Хочу лишь пониманий!»
В глазах мерцают огоньки,
Чуть-чуть трясутся руки.
«Чонгук, ты, блин, меня прости,
Но не люблю я муки.»
Чонгук стоит, глазами хлоп,
И, блять, не понимает,
К чему ведёт его… Так стоп.
Его? Чонгук не знает…
«Я замечаю вновь и вновь,
Что ты меняться вдруг начал:
Ты не сбиваешь руки в кровь,
На преподов ты не кричал.»
Чонгук стоит спиной к стеклу,
Тэхён напротив жмётся —
Боится подойти к нему,
А сердце — быстро бьется.
Он край у кофты теребит —
Волнуется, наверно.
Чонгук напротив же стоит
(И выглядит отменно.)
И воцарилась тишина.
И слово страшно молвить.
Тэхён молчит, Чонгук молчит,
Им лишь бы фразу вспомнить.
Один на живность за стеклом
Внимательнее смотрит,
Второй — под ноги, он смущён,
А разум где-то бродит.
Мечтал о рыцаре Тэхён,
Ну или о принцессе,
Да только жизнь взяла наклон —
Она тонула в стрессе.
Чонгук тут голос подаёт:
«Ну, может, я влюбился.
В тебя, в души твоей полёт,
В глаза твои, ресницы.
В душу, что днём живёт,
Читает много слишком,
И может мне не подойдёт,
Но нравится парнишка.
Его тончайший, лёгкий стиль,
Что в жизни, что в одежде.
Готов иди за ним сто миль,
Был не уверен прежде.
В его глазах блестит луна,
Он звёзды отражает.
Люблю его давно уж я,
Но он, малец, не знает.»
«Не понимаю ничего,
К чему была поэма?»,
Себе там думает Тэхён,
Но есть одна проблема:
Чонгук стоит, ответа ждёт
На дивное признанье,
Тэхён молчит, он мысль ждёт,
Но в мыслях лишь свидание.
Он крутит в голове кино,
Как он просил конспекты,
Ходили как те на хоккей,
Как Чон принёс конфеты.
Как он дарил букеты роз,
Кидая «С днём зефира!»
И как они потом с чайком
Смотрели те эфиры.
Как Гук тащил Тэхёна спать,
Когда уж не хотелось.
(Тогда с Тэхёном на кровать
Судьбой им лечь велелось.)
«Ты тут?», смеясь, спросил Чонгук,
На что Тэхён ответил:
«Чонгук, ты мой хороший друг.
И я, клянусь, не сбредил.»
Внезапно тянется вперёд,
За воротник хватаюсь,
И совесть больше не зовёт —
Тэхён стоит, ломаясь.
«Ты..?» «Да! Хочу поцеловать!
Но я опять стесняюсь!»
«Чего же именно?» «Тебя!
Найти подход пытаюсь!
Мне сложно принимать тот факт,
Что я влюблён в Чонгука.
Чонгука — тот, что сердцеед,
Что знает пол округа.
Что он дарил букеты мне,
Конфеты, оригами,
Которые он день и ночь
Крутил и сам… И…
Мне сложно принимать тот факт,
Что я лишён рассудка.
Когда ты рядом —
Я совсем потерянная утка.
Ты реже стал курить и пить
Заметил я недавно,
В библиотеку стал ходить,
Идя оттуда плавно…»
Не успевает тот договорить —
Чонгук перебивает:
«А ты на матчи стал ходить!
Неужто сердце тает?
Тэхён стоит, смущаясь весь,
Бубнит под нос он тихо:
«Понравился мне твой хоккей
И я залип там лихо.»
Чонгук вздыхает, он влюблён
В смущённого котёнка,
Который звал его под клён.
(Смущаешь ты ребёнка!)
Стоят минуту, две и пять,
Чонгук всё же решает —
Сейчас иль никогда. (Ну блять,
Ну разве так бывает?)
Тэхён мотает головой,
Решаясь на поступок.
«Я так хочу поцеловать,
Но я боюсь. Придурок…»
Чонгук смеётся про себя,
Вдруг дополняя: «Милый,
Годами ждать готов тебя.
Твоё решенье — сила.»
Тут улыбается Тэхён,
Подняв на Чона очи:
«Прости, что долго так ты ждал,
Клянусь, теперь я точен.»
Тэхён спокойно выдыхает,
Готовясь сделать это.
Он быстро веки опускает,
Надеясь, что хоть где-то…
Ким ощущает на устах
Чужие губы, будто.
Они теплы, нежны, робки
И манящие круто.
Чонгук не двигается, ждёт,
Когда хён осознает.
Пока он тянет Тэ к себе
И счастье ощущает.
Ким руки тянет к верху вновь,
На плечах оставляя,
И пальцами касаясь влас,
Целует, углубляя.
Он вовсе и не ожидал,
Что целоваться классно так —
Чонгук поглаживает шею,
Чутка кусая губы в такт.
Тэхёна ближе прижимают,
Целуя жарко. Чон умён —
Он старшего с ума не сводит,
Он пробуждает сердца звон.
Дурманит Кима ощущение,
Когда властен над ним Чонгук.
Тэхёну уж, на удивление,
Запало ощущение рук.
Ему понравилось, как младший
Его поближе прижимал
И целовал сначала нежно,
А после пошлости добрал.
Чонгуку нравилось не меньше,
Как старший руки уложил
И, ощутив всю страсть парнишки,
Сжимать ладони поспешил.
«Не страшно было, хён?»
«Не страшно. Вот только, кажется, я влип.»
«Куда?», не сразу понял парень,
Смотря на то, как Ким залип.
Тэхёну нежность, пошлость, жар
Понравились безумно.
Где взял Чонгук сей классный дар,
Даб пользовать разумно?
«Если не нравится тебе —
Клянусь не буду больше»,
Чонгук мотает головой,
Не в силах ждать подольше.
Тэхён смеётся, тычет в грудь,
Чонгук в непонимании.
«Мне всё понравилось и я
Жду уж вторых свиданий.»
Чона как лампочку зажгли —
Сияет ярко-ярко.
К Тэхёну тянется обнять,
Но он хитрей, поганка!
Ким уклоняется, бежит
Как только можно дальше.
Но догоняет, блин, Чонгук,
Хватает, ждёт, что дальше.
«Ещё побегаешь?» звучит
Немного хрипло, может.
Тэхён смеётся: «Может быть»
Но знает — Чон уложит.
Чонгук целует в уха край
Так нежно, осторожно.
«Мы же встречаемся теперь?»
«Теперь? Ну… Все возможно!»
Лицо улыбка красит в миг:
Тут искренность и счастье.
«Люблю тебя», Тэхён бубнит
«Люблю тебя, ненастье».
Я ненавидел безделушки —
Он их хранил в шкафу своём.
«Том Сойер» Твена под подушкой
Уж не казался мне старьём.
