Эвермор – храм тоски и грусти

И возможно он просто хотел любви. Обычной, человеческой любви, которую даруют родители своим детям, когда они рождаются, растут, делают какие-то обычные вещи. Ему хотелось, чтобы его отец, Кенго Морияма, любил его просто за то, что он есть, чтобы не нужна была причина для похвалы. Он не получил не любви, не чего либо еще. Он родился вторым, позже чем его брат, что поставило клеймо. Не достойный любви, не достоин признания отца, недостоин, недостоин, недостоин… Его собственный отец отдал его дяде из-за того, что он родился позже! В этом же нет его вины! Кенго по трахался с его матерью позже и из-за этого Рико недостоин всего того, что есть у Ичиро?! Он плакал, много плакал, когда его забрал Тетсуи, плакал потому что хотел любви и заботы. Боже! Восьмилетний мальчик хотел того, что есть у большинства нормальных детей на планете! В этом ведь нет ничего странного. Но вместо сказки на ночь, прогулок в парке и мороженого на скамейке маленький Рико получил пощечину. Боль расползлась по всему телу, но удар нисколько не отрезвлял, на оборот заставила слезы литься с новой силой. Невинные детские глаза смотрели на дядю и не понимаю, почему все так жестоки к нему. — Твое существование, должно хоть как-то окупиться, Рико Морияма. Без каких-либо достижений ты — никто. Не позорь свой клан! Я даю тебя шанс оправдать свое существование. Клюшку в руки и на поле! Шанс оправдать свое существование?.. Маленький Морияма вышел на поле, стесал себе коленки, разбил себе нос, но не плакал или по красней мере старался. Место, по которому его ударил дядя все еще болело, осталось красное пятно от ладони и когда Рико смотрел на себя в зеркало, у него наворачивались слезы. Он жалел себя. Конечно, а кто бы поступил иначе? Кто бы не испытывал жалости к самому себе, когда твой отец отказался от тебя, а дядя — твой любимый до глубины души дядя — говорит, что он должен оправдать свое существования. И Рико пытался, правда пытался. Он занимался экси до жуткой боли по всему телу, до трясучки в руках, из-за которой он не мог держать клюшку, но все что он получал за свои старания это: «Недостаточно! Позорище! Зачем берешься за то, что получается у тебя так плохо?! Чертов слабак! Прочь с поля, чтобы глаза мои не видели такого позора как ты — Рико Морияма!» В какой-то момент, он перестал спрашивать Бога, которому видно было все равно на страдание невинного ребенка, за что ему все это? Единственным Богом для него мог стать только Тетсуи, только, он не отличался благосклонностью. Он любил воспитывать, подчинять себе, причинять боль, но никогда Рико не слышал от него похвалы. Чтобы он не сделал это было недостаточно хорошо, недостаточно потрясающе, недостаточно для того, чтобы дядя остановил свои пытки, когда видел, что его племянник ели стоит на ногах. — Ты прилагаешь слишком мало усилий. Перестань лениться и начни наконец нормально работать, иначе я сам позабочусь о тому, чтобы мир увидел лишь твои мозги на асфальте, а не такое позорище как ты. И эти слова правда ранили хуже, чем удар клюшкой по телу, а раны оставались такие болючие, что нельзя было сравнить не с чем, что он когда-либо получил на поле во время тренировки. Слезы сами наворачивались от понимания того, что у него нет выбора, нет права на то, чтобы прожить собственную жизнь так, как хочет он. Рико ронял слезы на черное покрывало своей кровати накрывшись одеялом с головой и старался всхлипывать как можно тише. Тетсуи не терпел слезы племянника, а также всхлипы, жалость к себе, даже когда его ноги превращались в месиво из-за того, что он падал на поле, не терпел, когда Рико показывал характер, хотел сделать что-то по-своему и вообще как-либо напоминал дяде о том, что он тоже человек, а не его вещь. Что вообще надо было сделать чтобы его дядя принял его за Человека?! Рико и так лез за пределы своих возможности, но этого все равно мало. Дайте хоть каплю похвалы, хоть немного тепла! Что же вы делаете с бедным мальчиком?! В один из таких вечеров, после тренировки был как всегда полагающийся ужин. Рико перебирал еду на тарелке не в силах поднять взгляд на дядю. Пальцы были почти не способны держать столовый прибор. Несколько раз она даже падал со стола. Мальчик поджимал искусанные губы, чтобы не заплакать от осознание того, что настолько вымотан, а Тетсуи проводил вилку спокойным взглядом и лишь просил принести для племянника новою. Давило на психику. Вся эта спокойная обстановку и правда давила настолько, что Рико готов был заплакать из-за того, что обронил столовый прибор. Еще и молчание дяди. Ох, лучше бы он просто накричал на него за то, что тот так жалок! Нет. И это молчание выгладело как затишье перед бурей. Ужин начался в ней же и закончился. Рико все-таки доел все, что ему положили и отодвинул тарелку в сторону. Нельзя было вставать из-за стола пока Тетсуи не позволит, из-за чего иногда приходилось сидеть довольно долго, иногда даже слишком. И вот дядя тоже отодвигает пустует тарелку в сторону и медленно допивает красное вино из бокала. Его взгляд устремлен на племянника, но создается такое впечатление как будто бы он смотрит за него. Кому же из них первым надоест эта тишина? — Подойди Рико. Первым тишину все-таки нарушил Тетсуи. Он все еще крутил бокал в руках и смотрел на то, как его племянник опустив голову встает из-за стола и медленно, с опаской и готовый не уклоняться от ударов, подходит к нему. Маленькие кулачки чуть сжаты и то для того, чтобы заставить себя не дергаться от сурового взгляда сверху. Дядя ставит бокал на стол и хватает Рико за подбородок довольно сильно сжимая щеки пальцами, чтобы тот не решил дернуться или что-то еще. С презрением, он смотрит на наворачивающиеся слезы, но ничего не говорит. Второй рукой он достает из кармана пиджака черный маркер и открывает его. Колпачок упал на пол с характерным звуком, разрушаю тишину и придавая этой картине атмосферу horror фильма. Мальчик жмуриться, когда проводят маркером по месту возле глаза. Он не понял, что именно ему нарисовали, но когда открыл глаза увидел чуть кривую улыбку и на лице Тетсуи. Дядя смотрел на римскую цифру один, которую нарисовал. Она была кривая и чуть растертая, и потекшая из-за того, что Рико проронил несколько слезинок. — У тебя будет брат. Почему ты не рад, Рико? Теперь, ты не будешь один. В этот момент в и без того не сладкой жизни Рико Мориямы появилась еще одна проблема. *** Проблему звали Кевин-мать-его-Дэй. И если первый год Рико радовался, потому что теперь, у него было с кем поговорить по ночам, кому поплакать в плечо, у него появился первый в его короткой жизни друг, который разделял с ним его горя и иногда маленькие победы. Но потом его друг и правда превратился в большую проблему с отдельным именем. Смотря на него Рико почему-то думал о том, что у него все получается лучше. Конечно, Кевину тоже попадало от Тетсуи, когда он ошибался, но это не о чем не говорило. Под глазам у Рико до сих пор красовалась кривая единица, которую он ненавидел так же сильно, как и двойку у Кевина. Отвратительное напоминание о том, что их не считают людьми. Что-то вроде проекта, выдающегося Тетсуи Мориямы. И как бы Рико не пытался свыкнуться с этой мыслью, каждый раз после тренировок и школы, когда он видел сводного брата, у него все еще наворачивались слезы. И сколько бы лет не прошло Морияма был уверен, что когда он будет видеть эти цифры, он всегда будет плакать. Если Кевин и проблема, то только для Рико. Такой хороший, такой идеальны, даже синяки под глазами и царапины на щеках ему были красивыми. «Неплохо. Ты мог бы и лучше, но и так сойдет. Рико бери пример.» Почему за все время, что Рико находиться в этой клетке он не разу не слышал того же самого только в свою сторону, а не в сторону какого-то странного мальчика, которого привели и объявили его братом? От него ждали больше, ждали лучше, ждали чего-то столь выдающегося, что затмило бы Кевина и его навыки игры в экси. Но он не мог. Не мог лучше, потому что у него руки сводило судорогой, когда он брал клюшку, выходил на поле и видел, как хорошо все получается у его братца. И возможно, он просто сам себе все это выдумал, но он видел все именно так. Кевин Дэй такой идеальный, такой послушный, такой лапочка, почему же ты Рико не такой? Канун Нового Года был отдельной пыткой. Наверное, это был единственный день, когда они могли что-то пожелать и получить желаемое, если конечно это что-то материальное. Игрушки, клюшки, форма — что вы хотите, только скажите и под Рождество вы увидите это под елкой! Но на самом деле, придумать что тебе действительно надо было куда сложнее. «Дорогой Санта Клаус! В этом году я правда нечего не хочу. Так что тебе не придется искать мне подарок по всему городу. Год был и правда очень тяжелый. Мой брат — Кевин, меня правда очень раздражает. Дядя Тетсуи (хотя он просит называть его Господин) относиться к нему намного лучше, чем ко мне! Иногда, хвалит его на тренировках, почему к нему, а не ко мне он относиться лучше? Он нам вообще незнакомый мальчик! Так что на новый год, дорогой Санта, я попрошу тебя только об одном. Хочу, чтобы, когда я проснулся на следующий день я больше не увидел Кевина Дэя, а дядя Тетсуи похвалил меня на тренировки! Спасибо тебе Санта! От Рико Мориямы!» О чем он думал, когда писал это? Возможно, его вера в старика, который приносит подарки через дымоход и исполняет желания, была так сильна, что он действительно написал это письмо и оставил его на подоконнике, чтобы его забрал этот волшебный дяденька. Но на следующее утро после Рождества он увидел своего брата на соседней кровати, а дядя Тетсуи ударил его по спине своей тростью, держа в руках письмо, которое Рико вчера оставил на подоконнике. Мальчик не задумываясь попытался убежать. Его хотели наказать за его желания? Именно. Дядя схватил племянника за волосы и потянул на себя, чтобы тот не вздумал убежать. И держал он их с особой силой, смотря на слезы Рико. — Как это понимать? — Прости, прости дядя Тетсуи. — Сквозь всхлипы говорил Рико, не понимаю, как письмо оказалось у него. — Прости… Мальчик шмыгнул носом, но прощения он так и не получил. Получил пощечину, удар под дых, но не как не прощение. Получил дополнительный час тренировки, получил странные взгляды от брата. И он просил прощение у всех, кого как-либо обидел этим письмом, но на следующее Рождество, он нечего не получил, потому что больше не осмелился писать письмо. Теперь он ненавидел Рождество. *** Переходный возраст был самым отвратительным, что только можно было придумать. Голова полностью была наполнена гормонами, а ведь нельзя было не у кого спросить, что с эти сделать. Как сосредоточится на экси и учебе, когда ты думаешь, о чем угодно, но не о этих двух вещах?! Именно в такие моменты Рико получал от Тетсуи больше всего. Не имел права отвлекаться, не имел права подумать о чем-то другом, все, что должно было быть у него в голове это: «Быть первым и экси, экси, экси, экси.» Нечего больше! Если отвлечешь, тебе прилетит по лицу. Рико даже сам был не был против тренировок, но скорее для того, чтобы не думать не, о чем. — Эй, Рико. — Кевин постучал в ванную, из-за чего Морияма дернулся и посмотрел на дверь, надеясь, что у Дэя хватит ума не входить. — Тетсуи ждет нас. Я сказал, что ты скоро придешь, так что постарайся не задерживаться. — Свали уже! Дверь в комнату захлопнулась и Рико посмотрел на свои руки, которые тряслись. Самое отвратительно, что только могло случиться это утренний сток. Боже, нет, нет, нет! И обычно холодного душа хватало, но не сегодня. Почему сегодня?! Чертов Натаниэль, Кевин и Тетсуи ждут его, чтобы выйти на поле, а он стоит облокотившись на стену и смотрел на свою эрекцию, не решаясь запустить руку под боксеры из-за какого-то панического страха! Он чуть оттянул резинку на своих домашних штанах, все еще не знаю, стоит делать что-то такое. Рико провел пальцами по ткани боксеров, все еще с паникой смотря на дверь. Он правда боялся что кто-то зайдет. Не успел он даже залезть рукой под боксеры, как дверь все-таки открылась, и все, что он успел сделать и резко убрать руку как можно дальше от эрекции, но для Тетсуи это — не имело значения. Он резко схватил Рико за волосы и ударил его по голове тростью, а когда Морияма схватился за месте, по которому его ударили, его приложили головой об плитку. Больше никогда в жизни он не сделает этого! Это будет преследовать его в кошмарах. Он не мог нормально думать о чем-то таком, потому что в его понимании дядя мог просто услышать его мысли, зайти и в очередной раз ударить его головой об плинтус, и скажет: «Тебе позволено заниматься только экси! Забудь про все остальное!». *** — Очередная победа Воронов в игре поражает свой слаженностью действий и командным духом. Их капитан — всеми любимы Рико Морияма, высказался по этому поводу так. «Я действительно надеюсь, что со стороны зрителя, наша игра выглядела слаженно, без изъяна. Но как человек, который посветил экси всю свою жизнь, могу сказать, что это — не самая лучшая игра, которую мы могли показать. После этого выигрыша, конечно, мы не остановимся в совершенствовании, и тогда, действительно покажем тренеру и вам идеальную игру в экси.» На это заявлением Тетсуи Морияма, высказался так: «Я знаю Рико с младенчества, и за все это время, он не разу не показал мне идеальной игры. Так что, его громкое заявление я принимаю как слова на ветер.» Что же, мы и правда будем ждать идеальной игра от Воронов. Надеемся, они оправдают эти громкие слова. А теперь, к другим новостям. Рико включил телевизор и закрыл глаза. Сколько бы лет не прошло, Тетсуи никогда не увидел в нем идеала. Он всегда будет ставить в пример Кевина или Нила, даже гребанного психопата Эндрю Миньярда! Для него всегда есть кто-то кто лучше, идеальнее! Блядский Кевин ушел от них к неудачникам Лисам, оставляя Рико одного. Одного с этим гребонным идеалистом, который только и может что находить изъяны. Тут не то, там не так! И иногда по ночам Рико и правда вспоминал свои туманные надежды в детстве на то, что его дядя все-таки когда-то его похвалит. Скажет: «Вау, Рико, это и правда было замечательно!» Но нет. Он никогда этого не услышит, сколько бы он не пытался, чтобы он не сделал у Кевина-блять-Дэя все выходило намного лучше. Да у кого угодно это выйдет лучше! Некоторые люди восхищаются им. У них есть плакаты, они ходят на все матчи и громко кричат его имя и фамилию, когда он забивает гол в ворота. Кто-то ненавидит его до глубины души, считает самым отвратительным человеком, который заслуживает лишь самой жестокой смерти, и чтобы он больше никогда не появился ни на телевизоре, ни в СМИ. Сам же Рико, просто напуганный ребенок, который хочет признания дяди. Эвермор — храм тоски и грусти, в котором, когда-то умер маленький Рико Морияма, который просто хотел жизнь как у всех нормальных детей.