Неполноценный

      Сирин негодовала, но была вынуждена заткнуться, когда Химеко начала песочить её за то, что действовала слишком опрометчиво. Киана же, оставшись «у руля», тоже хотела спрятаться куда-нибудь подальше, но не выходило. — Вы меня поняли, юные леди? — Со строгим видом нависла над блондинкой Мурата, строго глядя в голубые глаза, которые в любой момент могли стать жёлтыми. — Да, тётя Химеко, — выдохнула Киана и получила «топориком» по голове. — Ай! За что?! — Я тебе никакая не тётя, сколько раз повторять? И вообще, не забывай, мы на миссии. — Так точно, майор.       Бедная Каслана подверглась экзекуции за то, что переусердствовала с использованием сил Херршера, отчего многие близлежащие постройки были попросту уничтожены. И тут либо Сирин виновата в том, что наставляла Киану на более агрессивные типы противодействия тварям Хонкая, либо сама Каслана просто начала забывать, как сдерживаться. В любом случае, это было далеко не хорошо.       Сейчас же две девушки находились в Арк-Сити, массивно укреплённом городе, созданным, чтобы противостоять нашествиям Хонкая, отчего он впоследствии прославился как самый защищённый город, из-за чего цена на жилплощадь в нём поднялась до небывалых высот. Это самый защищённый город… По крайней мере, был когда-то. Сейчас то тут, то там из произвольно открывающихся порталов выскакивают монстры Хонкая, норовя убить всех, до кого смогут дотянуться.       И ладно бы это были простые, стихийно открывающиеся порталы, но нет, чудовища стекались сюда из-за того, что Йормунганд решил провести в нём свой эксперимент, взорвав массивную Хонкай-бомбу, чтобы спровоцировать пробуждение природных Стигмат у выживших. Шиксал предвидел что-то подобное, а потому отправил свои отряды Валькирий, дабы защитить жителей Арк-Сити. В их число вошли и Химеко с Кианой, в то время как Мей и Броня были отправлены на другой фронт. Фу Хуа же, как самая знающая, что из себя представляет глава Йормунганда, была направлена на разведку и, по возможности, переговоры с Кевином.       Единственное, что сейчас беспокоило двух Валькирий, так это то, как бы поскорее отыскать эту клятую бомбу, чтобы свалить из города. Он хоть и был престижным, но постоянно маячило чувство чего-то неправильного. Словно бы здесь может обнаружиться не только бомба, но и что-то посерьёзнее.       Химеко же было далеко не хорошо. В её организме скопилось уже достаточно Хонкая, и от Каскада её отделяет довольно малое количество. Она не сможет подойти к бомбе, если хочет выжить, а потому придётся просить помочь Киану. Мурата чувствовала себя довольно-таки плохо, и это не только из-за здоровья, но и морально была несколько подавлена. Мало того, что приходится просить буквально свою ученицу взять на себя груз транспортировки и последующего уничтожения бомбы, так ещё и воспоминания о Кано постоянно дают о себе знать. То, что парень мёртв, уже подтвердили эксперты в лице Вельта Янга и Фу Хуа, но сердце Валькирии отказывалось верить в это.       Не только у Химеко были сомнения в смерти юноши. Киана, а с ней и шедшая комплектом Сирин, не сомневались, что парень жив. Как бы их ни старались переубедить, заставить оставить его в прошлом, чтобы не терзать сердце лишней болью, ничего не получалось. Вторая Судья отказывалась верить, что её возлюбленный мёртв. Как и Киана, которой постепенно начинало казаться, что не только Сирин влюблена в Кано. Во снах у девушки часто возникала треклятая Вавилонская Башня, где она постоянно была на месте малолетней девочки с пурпурными волосами. И то, какими чувствами заполучил сердце Второй Судьи маленький мальчик, постепенно заставляло Киану саму начать влюбляться в друга. И, как бы стыдно ей ни было перед самой собой и немного перед Мей, она немного, совсем чуть-чуть, но хотела отбить парня у Сирин. Хотя, чисто технически, они обе являются одной личностью, так что… — Киана, — окликнула ушедшую в мысли девушку Химеко. — О чём задумалась? — Ни о чём! — Вот только горящие уши выдали её с головой, отчего Мурата даже захотела немного пошутить, но быстро взяла себя в руки, понимая, о ком думает Каслана. — Эх, — грустно выдохнула майор, чем привлекла внимание уже Кианы, но Сирин попросила не трогать огневласку. Судья понимала, что у наставницы тоже могут быть свои сожаления. Всё же, не только Вторая влияла на Каслану, но было верно и обратное.       Так и продолжился путь двух Валькирий в молчании. У обоих испортилось и без того не очень высокое настроение. Патрулирование улиц Арк-Сити теперь не приводило ни к чему — монстры будто бы испарились. Зато на коммуникаторы внезапно пришло оповещение от Терезы, которая буквально кричала им, чтобы те максимально быстро двигались в одну конкретную точку. А это могло значить только одно…       Бомба была обнаружена.

***

      Мей не знала, что ей делать.       Чувство вины подсказывало ей, что было бы неплохо отправиться вслед за Кано, дабы найти его и вернуть во внешний мир, вот только логика, здравый смысл и долг твердили, что сейчас это сделать мало того, что не получится, так и вообще даже начинать не стоит. Могут счесть за дезертирство.       И да, Мей чувствовала за собой вину. Тот случай, когда она попросила у Кано потренировать её, до сих пор не выходил у неё из головы. Каждый раз, прокручивая в мыслях ту сцену, Райдэн находила всё больше поводов не вестись на провокацию Альта. Тогда и всех этих событий не произошло бы. Вот только смысла в её терзаниях не было никакого — прошлое это не вернёт, ошибки сами собой не исправятся. — Броня, — обратилась к шедшей рядом подруге Мей. — Ты не знаешь, как можно попасть в Квантовое Море и отследить Кано? — Нет, — коротко ответила новоявленная Первая Судья. — Море Квантов слишком хаотично. В нём очень легко потеряться. — Но… — Поникла Мей. — Разве нет никакого способа? — Сомневаюсь, — меланхолично ответила Броня. Она сама испытывала горькие чувства, когда вспоминала о Кано.       Они ведь могли остаться с парнем, чтобы защитить его, чтобы помочь ему вернуться… Однако это он защитил их, оставив себя на растерзание Кевину. И, судя по словам вернувшей себе контроль над телом Фу Хуа, прародитель Каслан точно вырвался из Квантового Моря, оставив парня некой Элизии на растерзание. Так что, единственный, кто сейчас мог знать точное местоположение Кано был… — Кевин Каслана… — Выдохнула Броня, догадываясь, к кому им стоит держать путь. Только он может дать ответ, где стоит искать парня. — Что? — Переспросила не понявшая вздох Брони Мей. — Если мы хотим найти Кано, следует спросить у главы Йормунганда. — Пояснила свою позицию молодая Зайчик, понимая, что им этот вопрос будет стоить если не жизни, то близко. — Но это невозможно. Кевин Каслана слишком непредсказуем. К нему невозможно подобраться незамеченными. — Мы должны попытаться… — Сделала попытку достучаться до разума Брони Мей, но получила довольно резкий ответ. — Исключено. Этим занимается Фу Хуа. Переговоры ведёт она, а не мы. — Но…       Стиснув зубы, Броня просто быстрее полетела в сторону проведения миссии, где сейчас готовилась к смерти орда зомби. Шиксалу поступило тревожное оповещение, грозившее большими проблемами для мирного населения. Разбираться отправили их двоих, понимая, что тандем подруг, тем более Херршеров, управится с опасностью довольно быстро. Теперь же, когда в поле видимости появились противники, было понятно, кого следует уничтожить.       Но вот беда — во время боя Райдэн всё никак не могла перестать думать о том, как бы спросить у Кевина, где находится Кано. Зря Броня проболталась о своих выходках, потому что Мей собиралась сделать явную глупость. Она сама признавала, что этот ход попахивает не просто тупостью, но ещё и суицидом, но ничего поделать не могла — всё же, из-за исчезновения парня многие опечалились, а его исчезновение девушка повесила на себя. В итоге, осталось лишь понять, как именно привести эту глупость в исполнение, ведь вряд ли ей просто так скажут, где находится центральная база Йормунганда с подробным расположением комнат и камер, чтобы лишний раз не попасться охране на глаза.       Броня же, глядя в решительные глаза Мей, поняла, что сделала оплошность, высказав подруге, кто может знать о местоположении Кано. Обречённо выдохнув, она решила, что если не смогла предостеречь, то должна помочь не оплошать в крайне сомнительной авантюре. — Мей. — Да, Броня? — Я помогу.

***

      Фу Хуа пребывала в растерянности. Она абсолютно точно не ожидала, что в Квантовом Море окажется Элизия, так мало было ей этого факта, сама эльфийка решила забрать парня! И для чего? Для тренировок! — О чём она вообще думает? — С шоком и злостью подумала Феникс, когда Кевин высказал ей эту новость. — Абсолютно без понятия, — фыркнул Каслана, не зная даже, что и ответить на это. Он сам не знал, зачем Элизии потребовался ученик, ещё и Херршер этой эпохи. Что скрывалось за этой фразой? Или же иного смысла попросту не было? — Значит, он всё-таки жив, — выдохнула Фу Хуа, опершись о свою ладонь. — А ты почему этим интересуешься? — Словно бы невзначай спросил старую подругу Кевин. — Не он ли стал причиной того, что в тебе теперь заключено Ядро Херршера? — Действительно, это из-за него во мне теперь есть Ядро Восьмого Судьи. И мне не верится, что я вообще говорю это, — Фу Хуа очень протяжно выдохнула, даже заставив улыбнуться Каслану. — Но пока Кано жив, Восьмая неопасна. Она считает его своим отцом, в то время как меня — своей мамой. — Кх-х-х…       Ситуация воистину стала очень смешной, это признал даже Кевин. Чтобы Херршер, да признал человека своим родителем… Нонсенс. Абсурд. Невозможность! И если бы Каслане кто-то сказал, что такое возможно, то блондин даже позволил бы себе усмешку и полноценное неверие. Но чтобы Фу Хуа… Она не любит шутить на такие темы. Очень не любит. — То есть… — Каслана буквально еле сдерживался, чтобы не засмеяться крайне ехидно. — Ты у нас теперь… Кх-х-х… Мамочка? — Будь добр, Кевин, заткнись. — Крайне раздражённо отмахнулась Хуа.       Сослуживцы некоторое время молча обедали вдвоём, вспоминая обо всяких случаях из жизни. Грустные или же радостные, было неважно. Главное, это просто понимание, что они не одни. Кто-то ещё остался из Прошлой Эры, с кем можно разделить свои чувства. Вот только Кевину всё же хотелось прояснить один момент насчёт Фу Хуа. — А что ты сама думаешь об этом? — Намекнул на её состояние Каслана, пальцем указав на свою грудь в районе солнечного сплетения. — Честно… — Хуа ненадолго задумалась. — Сначала я была в бешенстве. Потом превалировало смущение и непонимание с налётом неприятия. Сейчас же… — Феникс обхватила голову руками. — Я уже и не знаю. Она действительно просто ребёнок. Ребёнок, которому хочется внимания. Она даже никого не убила, когда пробудилась. А всё потому, что Кано попросил её никого не убивать. — Удивительно, — почесал подбородок Кевин, изрядно удивившись такой новости. — Хм, могу я с ней поговорить?       Фу Хуа внезапно очень покраснела, буквально став лицом цвета помидора. Каслана уже приготовился шокировано раскрыть глаза, но Феникс развеяла недопонимание. — Она ругается. И очень изобретательно. Не хочет с тобой разговаривать, пусть ты и развеял её сомнения в том, что Кано мёртв. — Мда… — Потёр висок Кевин, прикрыв глаза. — В любом случае, я должен задать тебе пару вопросов. — Ты сам знаешь мои ответы на них, старый друг, — хлебнув сока ответила Фу Хуа. — Я не собираюсь потворствовать тебе в проекте Стигма, как, собственно, и переходить в твою организацию. — Печально, но ожидаемо, — хмыкнул Кевин, хлебнув вина. — Тогда не смею больше задерживать.

***

      Сидя в шаттле, Хуа прикрыла глаза, но лишь затем, чтобы спуститься к себе в подсознание. — Ну и что это было? — Попыталась в строгость, не переходящую в злость спросить Феникс, глядя, как напротив неё на полу устроилась Сенти. — Я не собираюсь терпеть ублюдка, который покалечил папу! — Фыркнула Восьмая, отвернувшись от мамы. — Можно было обойтись и без тех… Оборотов, — запнулась даже Хуа, вспоминая маты, которые даже не думала больше услышать. И от кого? От своей «дочери». — Да мне плевать, — вновь фыркнула Сенти, отчего ненадолго повисло молчание. Но его нарушила как раз Восьмая. — Зачем соврала остальным, что Кано мёртв? — На тот момент это было наиболее вероятное событие, — спокойно ответила Фу Хуа, чем заслужила несколько удивлённый взор от Сенти. — Как вернёмся, можно будет и сообщить остальным, что вероятность его выживания повысилась до девяноста пяти процентов. — Но не до ста, — резонно заметила дочка Феникса. — Да, не до ста, — кивнула Хуа, вспоминая своих старых друзей.       Повисло неловкое молчание. Никто не знал, что сказать, либо же что сделать. Как бы ни хотелось обратного обеим участницам разговора, но сейчас они слишком чужие друг другу. Уже хотев выпроводить из подсознания маму, Сенти вдохнула и приготовилась говорить, но Фу Хуа её опередила. — Иди сюда, у тебя волосы растрёпанные.       В руках женщины оказалась простенькая плоская расчёска с частым зубом, а рядом появилось две удобных табуретки. Рот Восьмой так и остался приоткрытым от удивления, да и все слова словно вылетели из головы. Неужто… Неужто мама всё же решила сделать шаг к ней? Шаг к семье? Оставить их разную природу позади?       И Хуа действительно хотела совершить этот шаг. Пусть они и разные, пусть они созданы ради диаметрально противоположного — защищать и уничтожать людей — но Феникс, с тех пор, как стала Мантисом, всегда хотела детей. Пусть и понимала, что это невозможно, но, глядя на других, её взгляд частенько падал на свой живот. Ради защиты человечества она отреклась от своего будущего как женщины.       И тут появляется какой-то Кано, который пробуждает в ней Судью, считающую Фу Хуа своей мамой. Это выбивало её из колеи, сильно выбивало, но в глубине души Феникс обрадовалась. Пусть это и вышло неполноценное материнство, но… Почему бы не попробовать?       Почему бы не сделать шаг по направлению к новому будущему?