Так заливисто и громко

Так заливисто и громко

И она смеется, так звонко, громко и заливисто, словно сейчас в ее легких не закончится воздух, и она не сможет дышать. Голос утихает, восстанавливается дыхание, а сердце трепещет в надежде, что все это — очередная шутка, и ей не придется признавать свои чувства и то, что она любит и влюбляется в девушек. Рейна вздыхает, потирая глаза и подходит ближе к покрасневшей до ушей Сейдж, смущенно перебирающей рукава белого кимоно. — Сейдж, mon amur, ты уверена в своих словах? — Она гладит ее по плечам, поднимаясь к лицу и прижимает к себе, поглаживая по волосам. — Но, я правда хочу знать, все на нас так смотрели, когда мы стояли на точке вместе. Я, тебе, как друг нравлюсь? Как человек? — Китаянка поднимает глаза на деву, перефразируя вопрос и здесь, внезапно, Рейну отпускает чувство тревоги, она словно успокаивается, расплываясь в мягкой улыбке. — Конечно нравишься, Сейдж. Как человек, как друг, как…лучшая из всех нас. — Но ты засмеялась, когда я тебя спросила об этом, но не так поставила вопрос — Я думала ты о другом. В сексуальном или, любовном плане… — Сейдж хлопает глазами, краснея еще больше и слегка ударяя подругу в грудь, бормочет: — Я бы такое никогда не спросила, особенно на прямую. И то, что ты засмеялась — все равно немного странно, тебе показалось это смешным? — Немного. Ведь как же так, такая правильная и хорошая Сейдж, и будет спрашивать такое. — Рейна улыбается, скрывая внутри себя желание сейчас же вымолвить признание, рассказать все что можно, а потом целовать китаянку, долго, страстно и желанно, стараясь продлевать момент, играть с ее языком и расхаживать руками по натренированному телу, мягко, совсем еле ощутимо. Сейдж усмехается, после вспоминает о работе и, отлипая от девушки, направляется к выходу, попрощавшись и скрывшись за дверьми, особа тут же идет к себе, закрываясь в комнате и прижимаясь к стене, краснея и вдавливая визг смущенности в себя, чтобы никто не услышал. Они обнимались несколько минут, перед ее уходом, и кажется, она могла бы и никуда не идти, оставаться в этом тепле подольше, только бы не уходить. Но, как говорят, работа не ждет, работа не терпит и требует скорейшего выполнения, а не сюсюканья с коллегой.

Коллегой?

Рейна усмехается, молчит и наблюдает, как старательно перевязывает ее руку Сейдж, так аккуратно и нежно касаясь смуглой кожи, дева завязывает узел, встав ровно и оценив свою работу, выдает: — Опять на рожон лезла? — Китаянка складывает руки на груди, пытаясь показать все свое недовольство, но походит она больше на хмурого котика. — Ты же меня знаешь — Рейна усмехается, протягивая руки к деве и притягивая к себе, обнимает. — Там была другая Сейдж… Она была так похожа на тебя, и, мне впервые стало страшно ее убивать, когда тебя не было рядом, словно это была ты, с теми же чертами лица и улыбкой, с тем же огоньком в глазах. — Рейна умолкает, боясь ляпнуть лишнего и прикрывает глаза, вздыхая и прижимаясь сильнее. Сейдж ничего не отвечает, молчит и тихо дышит, переваривая сказанное. Неужели, сама императрица боялась убить кого-то, кто так похож на ее подругу? Дверь тихо скрипит, и внутрь входит Сабина с документами, она лишь молча обдает особ взглядом, кладет на стол синий планшет и уходит, также не проронив ни слова. Гадюка не многословная, она не задает лишних вопросов, не лезет не в свое дело, и этим отличается от Киллджой, что как недостающий кусочек пасла дополняет ее. Они как черное и белое, как добро и зло, как Сейдж и Рейна.

Одна забирает жизни, другая их дает.

Рейна выходит из своей комнаты, медленно шагая к лекарю, бинты на ее руках совсем свежие, все также слегка пахнущие спиртом, и менять их еще рано, но она упорно шагает к знакомой комнате, в которой ее вряд ли ждут, особенно в такой поздний час, но здесь ей всегда будут рады. Тихий стук в дверь сопровождается сомнением внутри головы, нужно ли ей сейчас идти к ней, или, может, лучше остаться у себя? Императрица не успевает отойти, как дверь отворяется и перед ней предстает Сейдж в легком черном халате, завязанным на поясе. — Рейна, мои глаза выше, чем грудь. Ты что-то хотела? — Усмехается черноволосая, подмечая, что вместо ее лица, дева смотрит на открытую часть ее тела. Императрица встрепенулась, поднимая взор на личико особы и немного посмеиваясь. — Да, я, могу зайти к тебе? — Она не ждет ответа, заходит и закрывает дверь, обнимая Сейдж и расхаживая ладонями по ее спине. Китаянка краснеет, не зная, что и сказать, и чувствуя, как горячее дыхание касается шеи, плавно поднимаясь к уху. Тело словно тает под натиском движений и расслабляется, мысли путаются, заполняясь только Рейной и ее действиями. — Можно я останусь у тебя? — Шепчет мексиканка, вздыхая и зарываясь пальцами в чужие волосы. Сейдж молчит, слегка отстраняясь и отводя взор, касается чужого лица ладонью. — Конечно можешь — Лекарь легонько касается чужих губ своими, оставляя приятный вкус после себя и наблюдая, как императрица приходит в себя, затем расплываясь в усмешке и посадив особу к себе на бедра, садится на кровать, нагло расхаживая по чужим ляжкам ладонями, а губами касаясь шеи. Сейдж буквально плавится под ней, обводит чужую шею руками и краснеет сильнее, не зная куда деть весь этот парад чувств и эмоций, так резко захлестнувший ее. Рейна усмехается, перемещаясь ниже и слегка кусая грудь лекаря, слыша тихий стон. — Подожди, мы не можем… — Шепчет китаянка, закусывая губу и чувствуя, как ее затыкают поцелуем, мягким, чувствительным и невероятно долгим, с привкусом малины и страсти. Императрица проходит по бедру рукой, пропуская пальцы под халат и пройдясь по плоскому, натренированному животу, аккуратно снимая его и откидывая на пол. Кровать немного скрипнула, и Рейна, оказавшись сверху, продолжила исцеловать любимое тело. Так мягко и нежно, стараясь доставить больше удовольствия, чем оставить укусы или синяки от засосов.

Как они дошли до такого?

Рейна просыпается, поворачиваясь на бок и словно по привычке стараясь обнять рядом лежащую, но касается лишь пустоты, вздыхая и хмурясь, она приподнимается на локтях, оглядываясь, в надежде, что это не очередной сон, но, увы, не видит никого. Она вздыхает, садясь и зарываясь пальцами в волосы. Императрица частенько остается в комнате Сейдж, и еще ни разу не просыпалась с ней вместе, не видела ее спящей. Внутри внезапно заскребли кошки, заводя скрипучую песнь, отдающую в голову небольшой болью. Рейна вздыхает, свесив ноги с кровати, и вдруг почувствовала, как на ее плечи опустились чьи-то ладони, мягкие и нежные, поднимающиеся к волосам и зарываясь пальцами в пряди. — Доброе утро, императрица — Слышится знакомый голос, мягко и нежно опустившийся над ухом — Доброе утро, Сейдж