Целый и невредимый / Safe and sound

(1)       Сигма никогда не поймет Гоголя.       Он подвергал сомнению многие выходки и клоунаду Гоголя; жизнь с ним моментально научила его, что Сигма никогда не поймет даже маленького фрагмента мысли Гоголя.       Бывали моменты, когда он размышлял о том, что если бы он когда-нибудь понял бредни Николая Гоголя, клоун серьезно смотрел бы на него во время разговора, убеждая Сигму, что он безмятежен. Увы, это было не более чем обычным клоунским поведением его собеседника.       Честно говоря, Сигме обидно иметь дело с таким отношением. Будучи единственным доступным человеком, с которым можно было общаться, поскольку Федор был наименее подходящим компанией для разговора, Сигма в итоге смирился со своей участью застрять с Гоголем в этом забытом богом мире.       Пока ситуация не начнет меняться.

~~~

(2)       — Сиг…       — Сигма…       — Сигма-сан!       Закрытые глаза были разбужены толчком и яркий свет над фигурой мгновенно ослепил мужчину, и ему пришлось прищуриться, чтобы уменьшить боль, которую он получил от внезапного пробуждения.       Перебирая в уме свои пустые мысли, он медленно принял отблеск света, который слепил его, пока он осматривая место где сейчас находится; Сигма сузил два своих глаза в правый бок, где он слышал, как его звали несколько раз ранее.       — Человек… Тигр? — произнес Сигма низким и хриплым голосом. Его горло сильно болело, как будто он не пил несколько дней.       Одинокий мальчик Ацуши, присматривавший за ним в этой белой палате, был ошеломлен, глядя на него расширившимися глазами. Его выражение лица показывало, что он, вероятно, не ожидал, что мужчина на кровати проснется.       — Сигма-сан, — Ацуши сделал паузу, — как вы себя чувствуете? — спросил мальчик с ноткой беспокойства, его голос был слишком тихим для ушей Сигмы.       Сигма не знал, почему Ацуши так отреагировал. Он искренне не чувствовал боли ни в одной из частей своего тела. Его конечности все еще были в лежачим состояние вдоль тела, он все еще мог двигать руками, и он был в состоянии повернуть голову в сторону другого человека.       Странно было то, что по необъяснимой причине мужчина чувствовал себя пустым внутри. Как будто ему пришлось многое пережить. Но так уже было, когда он внезапно оказался посреди пустыни.       ≪Я что-то забыл? Я вообще не помню, как оказался в этом месте≫.       Приподнявшись и сев на кровати с опорой на руки, он почувствовал легкую головную боль.       ≪Я в белой одежде? Я в больнице?≫       Он снова задумался, человек-тигр ничего не делал, только следил за ним, он мог бы помочь ему объяснить ситуацию, если бы Сигма попросил, но тот выглядел слишком сосредоточенным, чтобы его беспокоить.       ≪Я пришел сюда с кем-то другим? Я ведь не на базе?≫       ≪Я был с клоуном…≫       Вот оно.       — Гоголь, — его голос прозвучал очень тонко и тихо, никто в комнате, не смог бы услышать этого если бы даже прислушивались к бармотанию Сигмы.       Ацуши заметил легкое движение на бледных губах Сигмы. Из-за его тихого бормотания Тигр не смог расслышать, что бы он ни сказал ранее.       — Простите, Сигма-сан, я не расслышал, — Ацуши извинился, наклонившись ближе к Сигме, чтобы услышать его будущий ответ.       В ответ он получил не его, как ожидал, а мертвый пустой взгляд, направленный в его собственные глаза. Ацуши видел, как зрачок мужчины с каждой секундой становился все меньше и как дрожали его губы, а брови были, нахмуренными друг на друга. В этой бездне его глаз Тигр мог видеть дезориентированного Сигму со смесью разочарования вокруг него.       Мальчик-тигр открыл рот, чтобы спросить о его самочувствии, узнать, в порядке ли он, или ему нужна какая-то помощь от Ацуши. Но Сигма оказался быстрее, и он опередил его.       — Где Гоголь? — спросил он, теперь немного громче, чем раньше, и это прозвучало немного болезненно. Это выглядело так, словно он хотел и жаждал получить ответ, который Ацуши не хотел давать сам, глядя на то, какой хрупкий человек сидит сейчас рядом с ним.       Ацуши зажмурил глаза, слегка сжав кулак, он не хотел этого, и он никогда не хотел быть тем, кто будет отвечать на этот вопрос. Он не хотел видеть, как на его глазах ломается другой человек.       Но у него не было другого выбора.       — Мне жаль, Сигма-сан, — Ацуши снова искренне извинился от всего сердца.       Слезы были пролиты.

~~~

(3)       — Гоголь, это Сигма, — представил его Федор, стоявший за спиной нового человека, со скромной позой, продолжая, — он присоединится к нам в "Смерть Небожителей" с сегодняшнего дня, — закончил он представление человека.       Сигма, смотревший на блестящий пол под собой, постепенно поднял голову, чтобы встретиться взглядом с другим человеком, присоединившимся к нему и Федору в этой комнате. То, что его внимание на некоторое время было сосредоточено на ботинках другого человека, усилило желание увидеть лицо их владельца.       Гоголь был, честно говоря, ошеломлен, когда увидел черты лица этого человека, они были удивительно великолепными, и это поразило его. Его длинные двухцветные локоны, узкие губы, и не забудьте упомянуть об этих любопытных глазах, смотрящих на него. Обе его руки судорожно сжимают друг друга, отчего он выглядит очень нервным.       Он никогда не думал, что кто-то может выглядеть настолько уязвимым, насколько это вообще возможно.       На лице Гоголя появилась забавная улыбка.       Крепко держа шляпу правой рукой, прижав ее к груди, он слегка кланяется своему новому собеседнику:       — Николай Гоголь, к вашим услугам! — сказал он в ответ на позднее представление, которое Федор сделал для Сигмы.       Глаза Сигмы понемногу расширяются, его брови начинают подниматься от неожиданного поступка собеседника, а человек, стоящий напротив, медленно выпрямляется и бросает на Сигму вопросительный взгляд.       Как будто он ожидал ответа или чего-то в этом роде.       — Дос-кун, почему наш новый товарищ вообще ничего не говорит? — спросил Гоголь, слегка наклонив голову в сторону русского.       Федор одарил его своей фирменной улыбкой, когда его глаза закрылись, делая темные круги под ними достаточно заметными, чтобы их увидеть и ответил:       — Очевидно, наш новый друг здесь недавно.       ≪Новичок в мире?≫ — подумал клоун и этот вопрос не прояснил поведения Сигмы, скорее заставил задуматься о том, через что пришлось пройти ему, чтобы встретить такого непростого человека, как Федор.       Но это не имело значения, так как в глазах клоуна Федор был именно таким.       Гоголь усмехнулся:       — Ах, Дос-кун, твое объяснение кажется мне довольно непонятным.       Подойдя ближе к Сигме, который выглядел очень потерянным между их разговорами, он навис над ним, ухмыляясь от уха до уха и оглядываясь на Федора.       — Он не говорит на нашем языке? — спросил он, осматривая перед собой мужчину. Воспользовавшись случаем, он поднял левую руку, помахав ею перед лицом Сигмы, а в ответ получил такое самое движение, только оно было нерешительным, но хотя было очень похоже.       — Он не хочет, — сурово сказал ему Федор, — вот почему я поручаю тебе заботиться о нем с этого момента, — улыбка вернулась на лицо Федора, когда он закончил свою речь.       Гоголь знает, что это была не просто просьба, а требование, которому он должен подчиниться. Он должен был играть по правилам.       Не то чтобы сам клоун хотел возражать.       — Здорово!

~~~

(4)       Две пары хрупких рук схватили Гоголя за подолы длинного плаща, хватка была мягкой, но ее хватило, чтобы не дать ему выйти за дверь палаты.       Клоун приостановился и сразу же отменил свое намерение покинуть палату, как он должен был сделать раньше. После того как его представили Сигме, он отправился с невежественным парнем к месту, где он будет жить, и оба они провели время с пользой, пока Гоголь учил его основам речи.       Гоголь понятия не имеет, где Федор нашел нового члена организации, но он был уверен, что Сигма — это человек, который никогда не сталкивался с жизнью, он выглядел странно, если учесть, что он даже не мог определить время на часах. Он не мог прочитать или узнать ни одной цифры, которые написал для него Гоголь.       Правда, диагноз "амнезия" была одной из тех вещей, которые всплыли в голове клоуна, но по неизвестным причинам Сигма не знал, что ему следовало лечь спать на кровать, а не на землю.       Кроме того, впервые встретив Сигму, в Гоголе появилось крошечное чувство защищенности, и это было очень необычно для него — быть способным испытывать такие эмоции. Он не мог смириться с мыслью, что Дос-кун будет использовать Сигму как оружие, чтобы справиться с играми "Смерть Небожителей". Ему здесь не место, это точно.       — Не надо… — сказал Сигма тихим тоном, когда пара огромных глаз вернулась к Гоголю с просьбой не бросать его.       Клоун был откровенно поражен и у него в голове крутилось множество мыслей, он хотел посмеяться над этим и оставить беднягу в покое, чтобы тот мог заняться своими делами, но человек с умоляющим выражением лица стоял позади него…       ≪Ахаха, это сводит меня с ума≫. Гоголь усмехнулся и взял в свои тонкие пальцы руку Сигмы, она выглядела очень хрупкой, что если бы он захотел раздавить ее своими руками, у него была бы возможность сделать это. Удивительно, но он не почувствовал тепла, исходящего от руки Сигмы.       — Хочешь, чтобы я остался? — спросил Гоголь с игривой ухмылкой на лице, аккуратно освобождая Сигму от хватки на своем плаще.       Без замедления, Сигма резко кивнул в ответ, но, не похоже, что он понял смысл вопроса, его глаза как будто кричали на собеседника, говоря ему что-то вроде: «я не понимаю про что ты, но что бы ты ни сказал, ответ будет "да"≫.       — Ну, когда ты так говоришь, у меня нет другого выбора, верно! — в слух сказал он свои мысли. Его разум говорит и говорит все больше каждый раз, когда Сигма делает это.       Затем Гоголь закрыл дверь и вошел обратно, чтобы составить компанию мужчины.

~~~

(5)       Сигма многозначительно смотрела на него.       Еще мгновение назад он искал компанию Гоголя, чтобы не оставляться самим в своей новой комнате.       Лежа на кровати, когда двухцветные волосы разметались вокруг него, Сигма действительно был измотан. Это было видно по его глазам, и он не собирался это скрывать. Следующий зевок, который он издал, был достаточно громким, чтобы нарушить тишину в его покоях.       Гоголь, сидящий на стуле рядом с кроватью, на которой лежит Сигма, заметил пристальный взгляд другого мужчины, но переключил свое внимание на книгу, которую читал в данный момент.       Так было до тех пор, пока не раздался зевок.       Когда Гоголь поворачивает голову в бок нового собеседника, который закрыл рот руками, по его щекам начинает расползаться румянец. Он выглядел очень смущенным теперь, когда он уловил внимание Гоголя, сделав странную вещь, которую он всегда делал, когда чувствовал сонливость.       — Почему ты до сих пор не спишь, Сигма... — самодовольно сказал Гоголь, хихикая и мягко улыбаясь.       Сигма все еще не мог понять слов, которые этот человек — Гоголь, говорил ему, все, что звучало в его ушах, казалось ему очень чужим.       Закрыв книгу руками и положив ее на стол рядом с кроватью, клоун встал и положил свою шляпу на стол, продолжая вешать плащ на стул.       Он направляется к кровати.       Садится на свободное место рядом с Сигмой. Матрас казался очень уютным и Гоголю хотелось расслабиться и полежать рядом с ним, а не беспокоиться о хаосе, который он принесет в ближайшие несколько лет.       Оглянувшись на Сигму, чьи руки теперь были опущены к бокам, клоун одарил его очень ясной улыбкой, которую он не потрудился бы показать никому из тех, кого когда-либо знал.       — Хочешь, я спою тебе колыбельную? — предложил он, наклоняясь ближе к человеку.       Будучи в состоянии распознать лишь несколько слов с языка Гоголя, Сигма все равно соглашается со словами, подтверждая просьбу, которую Сигма даже не понял, кивком головы.       Гоголь понял и продолжает удобно расположатся на имеющемся у него пространстве, подняв ноги и выпрямив их на кровати, чтобы он тоже мог расслабиться. Одна его рука осталась на бедрах, в то время как другая двигалась к локонам Сигмы.       Когда он начал гладить волосы другого мужчины, чтобы дать ему ощущение комфорта, Гоголь начал петь.       В следующий момент Сигма услышал очень приятный голос, который заставил его сомкнуть веки и потерять сознание.

«Просто закрой глаза,

«Just close your eyes,

Солнце садится,

The sun is going down,

Ты будешь в порядке,

You'll be alright,

Никто не сможет причинить тебе вреда,

No one can hurt you now,

Наступит утро,

Come morning light,

Ты и я будем в безопасности».

You and I'll be safe and sound».

      И он заснул.

~~~

(6)       Сигма смотрит в высокие окна, возвышающиеся над ним.       По ту сторону окна белые пушистые облака кружили вокруг того места, где он сейчас находился.       Он был искренне ошеломлен и ошарашен, открывающийся перед ним вид казался настолько мифическим, насколько это вообще возможно было. Он был поражен, он потерял всякие слова, которым Гоголь учил его уже несколько лет, чтобы описать, как прекрасно это место.       — Нравится то, что ты видишь, дорогой? — раздался знакомый голос из двери далеко позади него. Сигме никогда не нравилось прозвище, данное ему Гоголем, но пространство, на котором он сейчас стоит, огромное; он должен сказать, что это очень впечатляет, быть оторванным от земли и способным парить в небесах. Он не обращает внимания на то, что его беспокоят из-за полученного им прозвища.       Повернувшись к источнику голоса, мужчина оглянулся на него с веселым выражением лица, его глаза блестели, на лице застыла очаровательная улыбка, он был похож на ребенка, который только что получил свой собственный рождественский подарок от Санты сразу после пробуждения. Он выглядел замечательно, так как Гоголь впервые видел его таким счастливым.       — Гоголь, это чудесное место! Я, честно говоря, потрясен, — сказал Сигма, поворачивая голову и оценивая пространство, в котором он находится, — у меня много вопросов, на которые я хочу, чтобы ты ответил, — заявил мужчина, направляясь к человеку, который недавно зашел сюда.       Трюкач захихикал, он больше не мог сдерживать забавные эмоции внутри себя. Сигма выглядел слишком ценным для него, чтобы продолжать вести себя пафосно как со всеми. Он был слишком ценен для него, и он никогда не посмеет забыть об этом.       — Сейчас, сейчас, — он сделал ему жест рукой, чтобы тот успокоился, — оставь свои мысли для себя, я сначала объяснюсь! — с энтузиазмом ответил клоун, играя золотым ключиком, который сейчас как будто танцевал вокруг его пальцев.       В тот день Гоголь научил Сигму совершенно новой эмоции, которую он назвал "счастьем".       В тот раз он чувствовал себя очень счастливым.       По крайней мере, хоть один раз.

~~~

(7)       — Гоголь! Подожди! — Сигма в этот момент неистово паниковал, — куда ты идешь? — пока он искал ответа от другого человека.       — Что сказал Федор? — он изо всех сил старается догнать идущего впереди него человека, умоляя его дать объяснения.       Прогуливаясь по коридорам базы, сворачивая то влево, то вправо, он шел как можно дальше от того места, откуда пришел, как бы ему ни хотелось пошутить, чтобы скрыть свою необъяснимую ярость, Гоголю нужно было время, чтобы разобраться в своих мыслях. Ему нужно было время, чтобы создать схему, насколько он мог, он не мог позволить себе сделать то, что хотел Дос-кун. Это был еще один приказ, которому он должен был подчиниться.       Но в который раз это не совпадало с его идеалами.       Как бы ему ни хотелось поговорить об этом с Сигмой, он не мог это сделать, не тогда, когда Федор Достоевский все еще дышал в одном пространстве с ними. Гоголь не хотел рисковать.       Сигма чувствовал себя очень растерянным. Внутри он ощущал очень странное чувство и он понятия не имел, как называется эта эмоция, но она была невыносима.       Как будто, если он ударит сейчас кулаком прямо в череп Гоголя, это решит проблему.       Ему не нравилось, что двое русских все время что-то замышляют без его участия, и он чувствовал себя ненужным в их дискуссии, он чувствовал себя неважным и ненужным. Он чувствовал себя брошенным.       Он отбрасывает эти мысли и хватает клоуна за плащ, как тогда, но на этот раз агрессивно, намереваясь остановить его на расстоянии нескольких шагов от себя.       — Ах… — Гоголь поперхнулся от неожиданной силы, которую он почувствовал, он не предполагал, что Сигма потянет его за плащ и помешает ему уйти. Он наконец остановился и медленно повернулся, а Сигма все еще держал смертельной хваткою его плащ.       Они остановились в тупике, тусклого коридора, предпочтительно далеко от всех остальных, чтобы встретить кого-то еще на этой огромной базе.       — Сигма, это было очень некрасиво! — заметил Гоголь, придавая ему обычный фальшивый надутый тон.       Мужчина с двухцветными волосами выглядит расстроенным, и Гоголю не нужно обладать способностью читать мысли, чтобы понять это. Прожив вместе приличное количество времени, он уже заметил, как именно Сигма сердится на него.       Не сумев скрыть гнев в своем голосе, Сигма сказал:       — Я бы не стал этого делать, если бы ты хоть раз остановился и объяснил мне! — кричит он.       Его тон не испугал клоуна, но он был достаточно громким, чтобы заставить его замолчать и сдержать любые дерзкие замечания, которые он мог бы бросить Сигме. Он еще никогда не видел, чтобы этот человек так бесновался.       — Ты знаешь, как мне тяжело, когда я не знаю ни одной вещи?! — Сигма продолжает взрываться перед ним, его голос эхом разносится по стенам коридоров.       Гоголь не возражал, что Федор слышит, как Сигма выражает собственные мысли, хотя его больше беспокоило то, что он позволяет ему переживать из-за того, во что ему не следовало вмешиваться. Совсем.       Он не хотел, чтобы Сигма был в этом замешан, да и выбора не было.       Мужчина с двухцветными волосами сократил расстояние между ними так, что Гоголь мог видеть гнев, вспыхнувший в его глазах.       — Неужели я действительно настолько бесполезен? Неужели я настолько уязвим? Неужели я такой хрупкий, что вы, ребята, решили не впутывать меня ни в какие разговоры?! — он на мгновение остановился, чтобы перевести дух, а затем продолжил, — я более чем готов сделать все возможное для этого мира, Гоголь, а вы, ребята, похоже, недооцениваете меня за это!       Он не это имел в виду. Гоголь не это имел в виду.       Он не хочет, чтобы он так себя чувствовал.       — Ты собираешься однажды выбросить меня?       Он знает,       Единственный страх, который есть у Сигмы,       И вопрос, которого боялся Гоголь.       Длинноволосый мужчина внезапно оказался в объятиях, очень крепких, если быть точным. Гоголь положил голову на плечо Сигмы, зажмурив глаза. Казалось, что человек, обнимающий его, испытывает какие-то невысказанные чувства. Но мужчина с двухцветными волосами слишком хорошо знает, что у этого клоуна не может быть ничего похожего на чувства. Все в этом мире кажется ему шуткой.       Включая самого Сигму.       Сигме понадобилась секунда, чтобы понять, что Гоголь держит его крепко, но осторожно. Ровное и осторожное дыхание рядом с его ухом было очень хорошо слышно. Он знает, что трюкач не отпустит его в любую секунду.       Поэтому вместо того, чтобы оттолкнуть другого мужчину, Сигма решил наклониться ближе и обхватил руками шею Гоголя, чтобы прижать его к себе ближе.       Нереально, это казалось нереальным для Сигмы. Этого он не ожидал от такого человека как Гоголь. Он никогда не знал, что кто-то вроде этого шутника может срочно стереть неприятные ощущения, которые он испытывал ранее.       Это было очень ново для него, он чувствовал себя так.       Это загадочно, это ненормально, и Сигма не понимал, никогда не получал такого обращения от других, он…       Снова пролились капли слез. До слуха Гоголя донеслись тоненькие рыдания и хныканье, и он почувствовал, как дрожит другой человек.       Очевидно, шутник не знал, как лучше поступить в этой ситуации. Он никогда не сталкивался с ситуациями, когда ему нужно было дать эмоциональное утешение другим. Первая мысль, которая пришла ему в голову, — попытаться успокоить его, слегка похлопав по спине.       Это не помогло, а только усугубило ситуацию. Это заставило Сигму задуматься о том, с каким странным чувством он сейчас сталкивается. Этого никогда не было раньше, он никогда не чувствовал что-то внутри так сильно, что-то колотится и мчится так быстро, это так странно, это необычно, и он не может разобраться в этом.       ≪Почему я такой? ≫       Не успел он это осознать, как его рыдания переросли в пронзительный вой. Достаточно громкий, чтобы эхом разнестись по коридорам, и, вероятно, достаточно громкий, чтобы достичь покоев, где находится Федор.       Это беспокоит Гоголя, он смотрит в сторону, удерживая слабую хватку Сигмы на своем затылке и постепенно отпуская ее, все еще всхлипывая, он мягко успокаивает его, обнимая, на этот раз он прижимает хрупкую фигурку к своей груди.       — Шшш, шшш, Сигма… — шепчет он нежно.       — Не оставляй меня здесь одного… — Гоголь услышал хриплый голос Сигмы, он звучал очень отчаянно, говоря это между рыданиями. Сигма продолжает снова обхватывать Гоголя обеими руками, желая, чтобы он оставался там, где он сейчас находится.       Трюкач не мог с этим справиться, если бы Сигма пытался обмануть его своими действиями, то это было бы очень убедительно, и он бы остался.       Но Дос-кун тоже занимает особое место в его жизни.       Он просто не мог.       — Посмотри на меня, Сигма, — сказал Гоголь, который сейчас смотрит на него, чье лицо все еще зарыто в его груди. Хотя вопли смягчились до тихих рыданий, он не совсем подчинился просьбе.       Шутник осторожно кладет руку на нежную сторону лица Сигмы, очень нежно он поднимает взгляд на другого человека. Длинноволосый человек сужает свои покрасневшие глаза, в уголках которых застыли слезы. Краснота распространилась по щекам к носу, он выглядит неряшливо, и сердце Гоголя в секунду упало.       — Посмотри на меня, пожалуйста, — попросил он еще раз, на этот раз он согласился и сонно посмотрел ему в глаза. Для Сигмы, должно быть, утомительно иметь дело с такими чувствами. Быть в этой организации означает, что ты будешь пешкой для королевской фигуры в шахматной игре. Так или иначе вы будете выброшены. Но Гоголь не позволит этому случиться с ним.       Или, если быть точным, с Сигмой.       Он сделал глубокий вдох, прежде чем выдохнуть и продолжить то, что у него осталось на уме:       — Я никогда не отпущу тебя, — и обнял его очень крепко.       Это объятие, оно было очень теплым и безмятежным, оно было утомительным, и оно было похоже на…       Это было похоже на прощание.

~~~

(8)       Массируя пальцами висок, Сигма теперь сидел на своем рабочем месте.       Небесный вид, открывающийся перед ним, не мог успокоить головные боли, которые его мучили, как бы ему этого ни хотелось. Ему нужно было какое-то отвлечение, чтобы успокоить свои мысли.       Трудно управлять целым королевством казино, да еще и сделать его плавучим посреди неба. Несмотря на это, Сигма обожает это место, он чувствовал себя здесь как дома. Это было больше, чем он мог когда-либо просить.       Ему нравится общаться с клиентами, оказывать им самое лучшее обслуживание и предоставлять им все необходимое. Персонал тоже любил его, они слушали его и беспрекословно выполняли прямые приказы.       Проблема была в том, что он знал, что все это подстроено, еще одна стратегия, как обычно, исходящая от мозговой силы Федора. Он прекрасно понимал, что долго это не продлится.       И ему не нравилось это чувство, еще одно, которое ему только предстоит испытать.       Он наконец-то стал обладателем чего-то в этом мире, и в один прекрасный день он это потеряет.       — Сигма-сан, мы получили сообщение от неизвестного отправителя. В сообщении говорится, что оно должно быть доставлено вам немедленно, — голос отрывает Сигму от глубоких размышлений. Он смотрит на одного из сотрудников, который кланяется ему, крепко держа в руках письмо.       Сигма наклоняется вперед и получает его. Он продолжает открывать письмо, элегантно наклоняя голову вперед, читая написанные на нем слова.

≪Телевизор включи, сейчас же≫.

      Это было то, что оно говорило — нет, требовало. Для него не было ничего необычного в получении подобных инструкций через неизвестные лиц от разных адресатов — именно так все и происходит, когда ты становишься одним из членов "Смерть Небожителей".       Убедившись, что все сотрудники покинули его кабинет и заперли его, он включил электронное устройство на своей противоположной стороне комнаты, чтобы посмотреть, о чем было сообщение. Он надеялся, что это еще один шаг к выполнению их миссии.       По крайней мере, еще один шаг к окончательному воссоединению с клоуном.       По щелчку пальцев устройство само включилось, и в нем пара глаз наблюдала за суетой. Поначалу это вызывало недоумение, но Сигма смог мельком увидеть несколько знакомых важных лиц. Некоторые из них — дипломаты и известные политики, не заметить этого было просто невозможно.       А если быть точным, то одного из них.       У одного из них очень широкая улыбка.       Неряшливые серебристые локоны, на голове высокая шляпа.       Сидя на стуле лицом к экрану, он был связан странным устройством вокруг талии.       Когда он понял, кто этот человек,       Раздался внезапный крик,       Он разделился на две части.       Николай Гоголь был мертв.

~~~

(9)       Падая, Сигма прямо с небес.       Получив пулю от эспера Готорна и отпустив хватку человека-тигра, он позволяет своему телу упасть в глубины пространства.       Он поднимает взгляд к небу, к месту, которое он когда-то называл домом, к месту, которое, как он думал, сможет сохранить, к последнему, чем он когда-либо владел в своей жизни.       Теперь, когда он постепенно опускается вниз, когда гравитация толкает его к земле на ней, Сигма, вероятно, потеряет и свою собственную жизнь.       Он размышляет о фрагментах жизни, о клише, когда вся жизнь промелькивает перед глазами, когда ты находишься в нескольких секундах от смерти. Да, именно это сейчас происходит с ним.       Он вспомнил, как впервые проснулся в пустыне, держа в руках билет на поезд в неизвестное ему место, читая слова, которые не мог даже потрудиться понять, чувствуя себя очень изможденным и истощенным, желая поесть после того, как прошел много-много миль от места, где проснулся.       Он встретил этих безжалостных и жестоких людей, был схвачен и продан в качестве слуги, подвергся жестокому обращению, ударам, толчкам и всем тем видам плохого обращения, о которых он не мог даже упомянуть. Это было одним из первых его начинаний на этой планете под названием — "Земля".       Шансы сбежать, вырваться из ада, бежать, спасаясь, в поисках ответов и правды, в поисках любого, кто мог бы любезно сопровождать его на протяжении всех его дней.       Встретив злобного русского Федора, присоединиться к "Смерть Небожителей" и встретить Гоголя.       Встреча с Гоголем.       ≪Ах, радость быть живым≫.       ≪Будет ли мне очень больно, когда я соприкоснусь с землей≫.       ≪Я действительно умру?≫       ≪Неужели я…≫       ≪Будет ли Гоголь ждать меня на другой стороне≫.       Плотно закрыв глаза, он приготовился к удару.

Вниз

Вниз

Вниз

Падение.

      Но оно так и не наступило.

~~~

(10)       Открыв глаза, Сигма понял, что наконец-то лежит на земле.       Странно, но он все еще дышал, он все еще чувствовал грубую текстуру земли под своими руками.       Он все еще был жив?       — Ты очнулся! — снова донесся до его ушей знакомый голос.       Действительно, очень знакомый голос.       Сигма немедленно сел, отталкивая свою маленькую фигурку от грязной земли, он тяжело дышал и хрипел. Он вскинул голову на человека, стоявшего недалеко от него.       Его глаза не успели расшириться, как сам клоун ответил ему легкой ухмылкой.       — Гоголь?! Что… почему ты… — прежде чем парень успел закончить свою речь, Гоголь прервал его громким смехом.       — На твое удивленное лицо очень забавно смотреть! — теперь, ухмыляясь своей грёбаной ухмылкой, шутник подошел ближе, изучая грязные черты мужчины.       В этот момент реальность ударила Сигму, он вспомнил случай, когда он падал с небес, он быстро взглянул вверх, чтобы проверить, не было ли у него ложных воспоминаний, и подтвердил это, да, небесное казино все еще парит прямо над ними. По крайней мере, он мог взглянуть на него еще раз.       И он удивился.       — Я уверен, что меня сбросили вниз из казино. Как мне удалось остаться в живых без единой царапины на теле? — искренне задал он вопрос Гоголю, считая невозможным для него пережить это падение.       Фокусник меняет свою позу, как будто сам задается этим вопросом и Сигма уже давно не видел его игривой стороны, это, конечно, расстраивает его время от времени, когда он это делает, но сейчас…       Сейчас он просто глубоко удовлетворен тем, что снова может видеть это.       — Я ожидал, что ты будешь ругать меня за то, что я умер, но этот вопрос тоже может сработать. Я поймал тебя своей способностью пространственной связи и отскочил в другую сторону, постепенно опускаясь твое тело вниз. Ты серьезно недооценивал меня, дорогой? — ответил Гоголь, все еще с ехидной ухмылкой.       Сигма вздрогнул, прошло много времени с тех пор, как он слышал это прозвище от Гоголя:       — Не называй меня так, я уже много раз предупреждал тебя тогда, — еще раз предупредил он своего собеседника, напоминая ему, — и я не дооцениваю тебя, просто разве ты не должен был умереть в то время?       Еще одна партия смеха раздалась со стороны клоуна:       — Ах, вы, ребята, слишком наивны, иллюзионист, клоун вроде меня, я бы легко обманул вас всех со всеми картами, которые у меня в рукавах, вы так не думаете?       — Нет, — ответил двухцветный мужчина.       — Нет? — повторил Гоголь, растерянно наклонив голову в сторону.       — Не в этом дело. Я видел… — Сигма сделал паузу на мгновение, он сглотнул, прежде чем признаться в том, что он видел, — написанная стратегия. Там говорилось, что ты должен был умереть, не было другого выхода после всех этих трюков против агентства, Гоголь.       Из уст Гоголя вырвался вздох:       — Действительно, я должен был умереть. И не только это, я намеревался умереть, — фокусник посмотрел в сторону, продолжая, — чтобы доказать свое существование, чтобы быть свободным. Я думал, что никто не понял бы моих мотивов, — он схватил свою маску, крепко держа ее кончиками пальцев.       — Потом Дос-кун сказал мне, что это великолепная идея, он рассказал мне много вещей, и это тронуло меня. Я никогда не думал, что буду знать кого-то, кто поймет меня, — он отбросил маску на землю, признавшись в чувствах, которые он испытывает к их второму спутнику, затем он повернулся к Сигме, который все еще сидел на земле и смотрел на него.       — Тогда я понял, — его лицо потемнело, когда он сделал паузу, — если я убью своего друга, разве это не докажет, что мой мотив верен? Быть свободной птицей и иметь возможность летать вне клетки, в которую мы попали?       Глаза быстро расширяются, когда двухцветный мужчина позволяет себе слушать бредни, которые Гоголь ему рассказывает.       — Что? — шепчет он в ответ Гоголю, не понимая всей ситуации, не в силах осознать, когда человек, стоящий напротив него, предлагает идею уничтожить единственного и неповторимого Федора Достоевского.       Шутник держит свою шляпу, приподнимая ее от собственных локонов, когда он медленно меняет положение ее на голову Сигмы.       — Я хочу, чтобы ты прочитал, какая способность у Дос-куна.       — И чтобы я мог его убить.

~~~

(11)       Их так называемое убежище было не самым приятным местом, в котором они когда-либо могли оказаться, но это единственное безопасное пространство, на которое претендовал Гоголь, чтобы скрыть свое существование от мира. Чтобы выжить.       — Поверь мне, Дос-кун даже не догадается о нашем местонахождении, настолько я впечатляющий Сигма, — сказал мужчина, пока они шли к обещанному убежищу.       Это был очень маленький заброшенный бревенчатый дом, где-то в лесах Японии. Сигма ничего не знает о способности Гоголя находить такие места. Но похоже, что предыдущий владелец позаботился о месте.       Сигме не нужно беспокоиться о том, что он замерзнет до смерти, потому что их окружает сухой лес и есть старый камин, он ходит на улицу, чтобы набрать немного дров, а позже ночью Гоголь разжигает огонь, чтобы поддерживать нормальную температуру, насколько это возможно.       Их повседневная жизнь состоит из прогулок Гоголя в поисках еды и наблюдения Сигмы за домом, даже после того, как Гоголь несколько раз говорил ему, что он расставил вокруг иллюзорные фокусы, чтобы держать потенциальных врагов на расстоянии.       В какое-то время они садились лицом друг к другу и обсуждали дальнейшую стратегию, планы, которые они собирались осуществить, самоубийственную миссию, как сказал бы Сигма, зная, что Федор наверняка просчитал бы вероятность их заговора против себя.       — Ты думаешь, что телепортация с неба такого человека, как Федор, приведет к его смерти? — спросил Сигма после нелепой идеи, которую только что предложил ему Гоголь.       Гоголь посмотрел на него с вопросительным выражением лица, как будто Сигма здесь самый тупой:       — Нет, он не просто упадет с неба, мы выкопаем под ним ловушки, поставим оружие, бомбы, все, что может помешать ему выжить, — сказал он, отвечая теперь уже Сигме.       — Нет, Гоголь, нет. Мы здесь не для того, чтобы просто убить его, нам нужно выяснить его способности из первых рук, а затем мы выполним нашу самоубийственную миссию, — Сигма ответил со вздохом, возвращая взгляд Гоголю.       — О, точно!       ≪Это будет долгая миссия≫.       Иногда подготовка к ней заключалась в том, что они прижимаются друг к другу с определенной целью.       Ставить руки лицом к пылающему камину, он продолжал прижимать их друг к другу, делая паузы, чтобы подуть на них. По необъяснимой причине температура в комнате, похоже, сильно упала, и Сигма чувствовал сильный холодно с тех пор, как солнце зашло за несколько часов до этого.       Он сосредоточился на том, чтобы не замерзнуть, потому что мысль о том, что его ноги тоже замерзнут, не доставляла ему удовольствия; это был ад, даже несмотря на холод.       Рядом с ним поставили две теплые чашки и Сигма пригляделся и увидел, что рядом с ним в кружках налито горячий шоколад. Это искренне удивляет и одновременно нет, учитывая, что это дело рук Гоголя.       Гоголь коротко хихикнул:       — Не смотри на него, выкинь эти мысли из головы и просто выпей, — сказал он, но затем, после некоторой паузы, задыхаясь от смеха, сказал, — нет… Ты обвиняешь меня в том, что я подсыпал яд в твой напиток? Мне больно! — закончил он, приняв драматическую позу: одна его рука коснулась груди, а другая легла на голову, откинув ее назад.       — Я этого не говорил! — быстро ответил Сигма, когда его чуть потеплевшие руки потянулись к чашке и взяли ее между двумя ладонями. Было довольно приятно наконец-то получить тепло от напитка.       Когда он начал пить, Гоголь не стал сразу же садиться рядом с ним, чтобы сопровождать его сеанс наблюдения за огнем. Вместо этого он взял свой плащ со стойки в углу комнаты, подошел сзади к сидящей фигуре Сигмы и осторожно накинул на него большой плащ.       Сигма внезапно вскрикнул, быстро повернул голову назад и сказал:       — Эй… — но он не успел закончить свой протест, так как его рот закрыли указательным пальцем Гоголя, приставленным к его губам.       — Я не принимаю возражений! — весело сказал клоун, усаживаясь рядом с ним, наконец-то став другом, чтобы быть с ним на его теплых сеансах.       Это было довольно неприемлемо для Сигмы, его сильно беспокоило, что он единственный, кто получает тепло от одежды Гоголя. Он пересел ближе к месту, где сидит он, и обернул плащ вокруг его сидящей фигуры, заставив их сократить расстояние между собой. Не то чтобы кто-то из них возражал, это было очень приятно.       Когда сидящая пара начала делать глотки из своих чашек, они начали обсуждать разные вещи. Начиная от шуток Гоголя, как привычки клоуна, и заканчивая попыткой Сигмы сделать то же самое. Для Гоголя было очень непривычно и необычно видеть, как Сигма шутит, по крайней мере, пытается шутить. Этого было достаточно, чтобы Гоголь успокоился и искренне рассмеялся. Это было слишком забавно видеть.       Ночь была наполнена невинным смехом и глубокими разговорами. У них никогда не было возможности так много и открыто разговаривать друг с другом в штаб-квартире.       Знание того, что никто не слушает, кроме них двоих, было достаточным для того, чтобы они могли наслаждаться своей собственной компанией.       Все закончилось двумя пустыми стаканами и сонным Сигмой, который был в полубессознательном состоянии, прислонившись к плечу Гоголя. Сзади Гоголь незаметно пробрался рукой к Сигме и поднялся, чтобы коснуться его лица. Он прижал голову Сигмы к своей, быстро чмокнув его в макушку. Затем он продолжил обнимать его, пока другой полусонный мужчина медленно засыпал, не обращая внимания на ласки, которые получал от клоуна.

~~~

(12)       Гоголь смотрел на двухцветные локоны, которые сейчас прижимались к нему. Прошло несколько месяцев с тех пор, как Сигма свалился с неба, как бы банально это ни звучало, но он, вероятно, был ангелом, посланным пройти через этот ад жизни, через который они сейчас проходят.       Кровать была меньше, чем любая кровать, на которой они когда-либо спали, но она удивительно хорошо выдерживала тела двух взрослых мужчин. У них не было свободного места, чтобы обеспечить место между ними, поэтому у пары не было другого выбора, кроме как спать в таком состоянии. Но Гоголь не возражал, ему нравилась мысль о том, что он наконец-то сможет обнимать своего Сигму каждую ночь. Именно этих драгоценных мгновений он всегда желал.       — Как ты думаешь, мы успеем? — спросил приглушенный голос из его груди и Гоголь знал, что Сигма думал о вероятности их собственного выживания.       — У тебя есть я! Все будет хорошо! — Гоголь отвечает с энтузиазмом и завершает его короткой усмешкой, продолжая поглаживать руками светлые волосы Сигмы, которые он находит очаровательными. Они такие мягкие и тонкие на кончиках его пальцев.       Однако это не слишком убедило Сигму:       — Нет, Гоголь… Я сказал "мы", а не я, — поправил он себя, думая, что ответ, который он получил ранее, был адресован не только ему, но и Гоголю.       — Ты действительно недооцениваешь меня сейчас, Сигма? — прозвучал вопрос в сторону Сигмы, — этот симпатичный клоун никогда не подводил тебя, не так ли? — закончил он свое заявление этими словами.       — Надеюсь, так будет и дальше… — Сигма ответил негромко, но достаточно, чтобы Гоголь услышал.       — Я тоже на это надеюсь.

~~~

(13)       Сжимая правую сторону своей раненой руки, Сигма направил угрожающий взгляд на русского, противостоящего ему в этой просторной комнате.       Федор Достоевский, единственный и неповторимый.       — Честно говоря, жаль, что вам двоим пришлось выступить против меня, — фиалковые глаза пронзили его насквозь, когда он заработал смешок на другой стороне комнаты и Сигма не отрывал от него смертельного взгляда.       Русский продолжает:       — Хотя, также жаль, что я не смог использовать свою способность по отношению к тебе, Сигма. Могло быть проще, — хитрая ухмылка никогда не покидала лицо его противника, она всегда будет там, чтобы насмехаться над Сигмой, убеждая его, что он был глупцом, когда представлял себе, что будет враждовать с русским.       Он упустил свой шанс узнать способности этого человека; главная стратегия, которая заключалась в том, чтобы Сигма выяснил способности Федора, провалилась. Все остальные заговоры были реализованы безупречно, и лишь этот, к его удивлению, не сработал. В сердце Сигмы защемило, словно они провалились в яму.       Ощущение было такое, будто все было подстроено с самого начала, будто его противник знал об этом.       И он знает, что из самого начало был, он против Федора, во имя бога.       По мере того как мысли роятся в голове Сигмы, внутри него медленно нарастает чувство, которое он называет тревогой, поскольку в глубине души он понимает, насколько запутанна ситуация, в которой он находится. Он понимает, что в данный момент он может не успеть. Возможно, у него не будет возможности снова увидеть яркие лучи солнца.       Он может больше не увидеть Гоголя.       ≪Прости меня, Гоголь…≫       Федор в медленном темпе, змеиными руками тянется к карману, уверенно обхватывает пальцами какой-то предмет, выдергивает руку и обнажая металл, который болтался на тонких пальцах.       Понемногу он поднимает стреляющее железо, и человеку на другом конце комнаты становится видно, что Федор действительно держит пистолет.       Пистолет, который сейчас был направлен на Сигму.       Без дальнейших раздумий Федор решительно взводит пистолет, помещая указательный палец на спусковой крючок. Наблюдая за своим противником с оружием, направленным на него, готовым положить конец его жизни, Сигма внезапно был ошеломлен.       ≪Я не могу… двигаться…≫       Его тело застыло в этот тяжелый момент, когда он должен был бежать, чтобы защитить свою жизнь. Он пытался и пытался, но не получил никакого ответа от своего собственного тела.       — Ты был очень полезен, Сигма, — произнес он это предложение достаточно четко, чтобы Сигма услышал,       КЛИК       — Пришло время отправить тебя, — было последним, что Сигма получил от Федора, прежде чем, наконец, отдышавшись несколько раз, он услышал выстрел.       Оглушительный звук выстрела.       У застывшего Сигмы не было возможности сомкнуть веки, собрать все свое мужество и приготовиться к удару; ему пришлось смотреть, как набирающая скорость пуля пронзает его неподвижную фигуру.       БАНГ…       КЛИК       Сигма сомневался, что, то, что он слышал, было ничем иным, как игрой его головы в краткие секунды от его сужденной смерти. Он не мог пропустить пулю, он был уверен, что в него стреляли. Пока…       Пока две пары глаз не распознали фигуру, появившуюся перед ним, перекрыв его зону видимости, заслоняя его от русского на другой стороне комнаты.       Его широкий плащ был распахнут, когда он смог обнаружить руку человека, держащуюся за длинный тонкий металл, который он идентифицировал как трость, чтобы отразить атаку от себя.       Прошло не так много времени, прежде чем Сигма узнал человека, защищающего его:       — Гоголь… — прошептал Сигма.       Человек, Гоголь, не потратил времени на то, чтобы дать Сигме ответ, так как он мог слышать, что говорит их противник.       — Ты опоздал, Гоголь, — сказал Федор, подойдя ближе к ним двоим, — а вот это уже весело.       Гоголь ответил ему очень недовольным взглядом, пассивно давая понять, чтобы он прекратил свои шаги и оставался на месте. Русский заметил это и выполнил немую просьбу, а точнее наказ.       Темноволосый русский коротко хмыкнул. Он не мог поверить в то, что видит сейчас. Пара бездумных пешек на шахматной доске выступила против него, самого короля.       ≪Невероятно≫.       — Я легко могу покончить с тобой, если ты этого хочешь, Гоголь, — Федор предлагает ему эту мысль из-за чего глаза Сигмы расширяются. Он попытался взглянуть на Федора, но другой русский, защищавший его, сместил свою позицию так, что он не смог даже взглянуть на их противника.       Гоголь усмехнулся, приподняв одну бровь:       — С каких это пор ты стал так внимателен ко мне, Дос-кун? — спросил Гоголь, не ожидая ответа, — ты знаешь, чего я хочу, — его глаза теперь напряженно смотрели в фиолетовые и он тихо зарычал, затем сделал несколько маленьких шагов назад, ближе к Сигме, постепенно опуская обе руки.       Федор сузил веки, наклонив голову в другую сторону:       — Понятно, — сказал он, продолжая повторять свои прежние действия, снова поднимая пистолет, но теперь целясь в голову серебристоволосого.       Серебряноволосый клоун прекрасно понимал, что подобное может случиться, и не удивился, когда пистолет был поднят на него:       — Его жизнь, за мою, пожалуйста, — попросил он, намекая, чтобы Федор пощадил жизнь раненого за его спиной.       — Как пожелаете.       Клоун, не теряя времени, поворачивается лицом к дрожащему Сигме, который сейчас выглядел рассеянным, со слезами, набухающими в уголках его потемневших глаз. Сигма не был глуп, он знал, что это значит, и он не хотел быть здесь глупцом. Его эгоистичные мысли не переставали кричать ему, чтобы он подтвердил это в любом случае:              — Гоголь? Ты же не бросишь меня… — голос Сигмы начал дрожать, — правда?       Еще раз, сердце клоуна упало при виде своего скорбящего партнера, не имея другого выбора и другого времени, чтобы дать человеку хоть немного утешения, Гоголь улыбается от уха до уха, как можно шире, частично убеждая другого человека, слезы которого бежали по его тонким чертам.       Он поднял руки в перчатках, чтобы дотянуться до лица Сигмы, и, осторожно касаясь его скул, сказал:       — В другой вселенной я этого не сделаю, в другой вселенной, Сигма.       Пара опечаленных глаз распахнулась, и капли слез, висевшие на его челюсти, упали. Капля за каплей они начали покидать его лицо, но по необъяснимой причине он не мог издать ни единого звука.       Время в этой вселенной словно остановилось для того, чтобы они могли запомнить момент.       Гоголь не теряет времени, подбрасывает свой плащ вверх над другим человеком, надежно укрывая его вокруг хрупкой фигуры Сигмы.       — Увидимся на другой стороне, Сигма, оставайся живым… — перед этим он сделал небольшую паузу, проглотив тяжелые слова, повисшие в горле, не решаясь выплеснуть чувства, которые держал так близко к себе.       Но к черту; смерть придет к нему в любую секунду, и он будет проклят, если упустит единственную возможность в своей жизни.       — Я люблю тебя, Сигма, правда люблю, — признался он, с болью прошептав последние слова, и быстро активировал способность своего плаща.       В долю секунды перед глазами начало темнеть, Сигма не видел ничего, кроме пустоты, но прежде чем все исчезло, он услышал лишь один выстрел.       У него не было возможности рассказать ему об этом.       У него не было возможности дать ему понять, что он тоже его любит.

~~~

(14)       Багровая жидкость, называемая кровью, была разлита по полу, рядом лежал испачканный плащ, который не успел прикрыть труп на полу и клоун был застрелен.       На грязном полу лежал Николай Гоголь.       — Николай Гоголь, — Федор упоминает его имя, идя к крови, которая уже начала собираться на полу.       Он насмехается и проходит мимо мертвеца, бросая пистолет на пол, не заботясь о том, куда он упадет.       —Дураки.

~~~

(15)       —Простите меня, господин Сигма. После захвата Федора и обнаружения его заброшенных баз, — Ацуши сделал паузу, собирая все свое мужество, прежде чем произнести следующие мучительные фразы, — мы нашли Николая Гоголя мертвым. Его застрелил Федор той ночью, — сказал он, глядя на пол под собой, не желая встречаться взглядом с Сигмой.       Внезапный пронзительный вопль вырвался у Сигмы, и он тут же залился слезами сожаления.       Сожаление.       — В другой вселенной я не буду, в другой вселенной, Сигма.       Выстрел.

~~~

(16)       «Н.Гоголь»       Быть у его собственных ног, возвышаясь над могильным камнем перед ним. Сигма все еще не мог представить, что когда-нибудь в своей жизни столкнется с такой ситуацией. Даже не было ни одной мысли увидеть его имя на могиле.       Капли дождя капали один за другим с тех пор, как он впервые пришел на кладбище, прошло много времени, но Сигма никогда не забывал о своих ежедневных визитах, чтобы встретиться со своим старым спутником.       Возлюбленным, которого у него никогда не было.       Он медленно опускается на корточки, выравнивая надгробие, и осторожно берется за его углы, вытирая грязь, которая испортила нижнюю часть надгробия его партнера.       Дождь с каждой секундой начинал идти все сильнее и сильнее, а Сигму не волновало, что он промокнет, не волновало, простудится ли он на следующий день, не волновало, что он испачкает свою одежду.       «Это ничто по сравнению с тем, с чем столкнулся Гоголь, умирать в одиночестве, от осознания такого исхода уже достаточно горько, чтобы прочувствовать всю его боль в той момент».       Этот человек был тем, кто научил его многим вещам, он научил его многим эмоциям, он научил его жить, даже если он не тот, кто много говорит, в отличие от Гоголя.       — Здравствуй, Гоголь, я снова пришел. Надеюсь, ты не устал от моих ежедневных визитов, — говорит он, сужая глаза и фокусируя взгляд на имени, высеченном на камне, при этом он смотрит очень мягко и говорит так, как будто человек находится рядом с ним.       — Я хочу, чтобы ты знал, что я все еще жив до сегодняшнего дня, прошел год без тебя, — он медленно поднял глаза к небу, пытаясь сдержать слезы, которые могут пролиться, если он еще больше надавит на свои эмоции внутри.        — Сейчас я в самом безопасном месте, где только мог бы быть, я в руках "Вооружоного Детективного Агентства", — он сделал паузу, чтобы дать моменту пройти, прежде чем продолжить, — я не буду делать никаких плохих дел, как мы привыкли, Гоголь, я здесь, чтобы защищать людей, как мы все хотели, правильным способом, — звук дождя, капающего со всех сторон, становился все громче и громче.       — Мы поймали Федора, президент агентства дал мне возможность использовать на нем свою способность. Теперь он под нашим наблюдением. Правительство и агентство не совершат тех же ошибок, что и тогда, — он неосознанно улыбается, вспоминая, как вместе выполнили их маленькую миссию.       Даже без Гоголя рядом с ним.       — Не стоит беспокоиться обо мне, сейчас я живу достойной жизнью, Ацуши и другие члены агентства очень помогли мне. Они ведут меня по свету, и я наконец-то живу как свободная птица, как ты хотела, чтобы мы были тогда… — закончил он со вздохом.       — Я бы хотел… я бы хотел услышать тебя еще раз… Это трудно признать, но я скучаю по тем паршивым шуткам, которые ты когда-то отпускал в мой адрес, — он уставился в землю, — честно говоря, я скучаю по твоему голосу, по твоей фигуре, по ощущению нежной ласки твоих пальцев, по твоим рукам, перебирающим мои волосы и держащим скулы моего лица…       — Я скучаю по тебе, Гоголь, — слеза сожаления, которую он пытался сдержать, снова начала падать по его лицу, в такие моменты он чувствовал себя плаксой. Он не мог сдержать чувства, которые теперь принадлежали ему, чувства, которым Гоголь успешно обучал его одной за другой на протяжении многих лет жизни.       — Я скучаю по тебе… — захлебываясь словами, всхлипывал он, обнимая себя, уткнувшись головой в колени. Сожалея о каждом моменте, который он должен был сделать, чтобы предотвратить наступление этой временной линии.       — Я хотел бы… Я хотел бы иметь время в той момент, чтобы сказать тебе о своих искренних чувствах тогда. Я бы хотел, чтобы мы не проходили через этот этап вместе… — его голос начал ломаться, когда он спотыкался на каждом предложении, — желаю, чтобы вселенная была больше милостивой к нам, Гоголь…       — Я люблю тебя Гоголь, я люблю тебя очень сильно, что готов остаться в живых ради тебя…       —Я люблю тебя… — он посмотрел на небо над собой, снова застонав, когда дождь начал покрывать его лицо водой, казалось, что небо тоже плачет вместе с ним, разделяя с ним чувства печали.       Он попытался успокоиться, снова обняв себя, если бы серебристоволосый клоун был здесь, Сигма был уверен, что он бы уже обнимал его, уверяя, что все в порядке. Ему не хватало тепла, которого он лишился год назад; он не сумел сохранить еще одну вещь, которой владел в жизни.       Прошло несколько минут.       Глядя на надгробие и вытирая остатки слез с лица, он продолжал поправлять свои растрепанные волосы, откидывая их назад, чтобы они не закрывали ему обзор. Плач наконец-то затих до мелких всхлипов.       Он почувствовал, что дождь над ним прекратился, а над ним и могилой возвышается тень. Он почувствовал, что рядом с его сломанной фигурой стоит кто-то еще. Глаза Сигмы слегка расширились, ведь он никогда не ожидал увидеть какую-то другую компанию на кладбище.       Кто еще может быть здесь и зачем? Он задается этими вопросами.       — Сигма-кун, завтра ты нужен нам на работе, тебе вредно долго находиться под дождем, — говорит сам Дазай Осаму, который держит зонт, чтобы укрыть его от холодных капель. Затем он протягивает другой зонт меньшей фигуре.       Сигма слегка присмотрелся к нему, чтобы убедиться, действительно ли это голос Дазая Осаму. Сигма медленно встал с грязной земли, смахнул с себя остатки грязи и вытер оставшиеся слезы на лице.       — Спасибо, Дазай-сан, мне жаль, что вам пришлось увидеть меня таким… — любезно принял он предложений зонтик от любителя бинтов и раскрыв зонт, чтобы укрыться от дождя.       Дазай кивнул в знак согласия, сжимая обе свои руки:       — Все в порядке! Я тоже терял важных друзей в прошлом, — сказал он, с грустью и сочувствием глядя на Сигму, хотя на его лице расплылась улыбка. Сигма почувствовал себя немного виноватым, услышав это от Дазая. Он никогда не слышал об этой истории, будучи новым членом агентства, но он не ожидал, что Дазай пережил ту же трагедию, что и он.       — А… Жаль это слышать… — нерешительно ответил он, не желая затрагивать глубокую тему, перекладывая взгляд на другую сторону могилы. Сигма как-то стесняется того, каким грязным и вымокшим он сейчас выглядит.       Дазай мягко похлопал его по спине:       — Лучше вернись в агентство, они написали мне ранее, что президент решил угостить нас теплым десертом и напитками, так как в эти дни может быть холодно. Вам это понадобится, я уверен, что у Ацуши там есть запасная одежда для вас, — объяснил он Сигме, получив кивок от второго мужчины.       — Спасибо, господин Дазай, — сказал он, слегка поклонившись забинтованному человеку, — тогда я пойду первым, — не забыв отдать дань уважения могиле между ними.       — Прощай, Гоголь, я скоро приду снова, — шепчет он, прежде чем окончательно уйти с зонтиком.       Оставшись наконец один на могиле, слушая успокаивающий шум дождя, Дазай поклонился могиле Гоголя, а затем посмотрел на имя, высеченное на камне, вспоминая событие, которое он запомнил в своих воспоминаниях.       — Я знаю, что мы против друг друга, и я, конечно, собирался разрушить твою жизнь, но давай заключим сделку! — с энтузиазмом сказал Дазаю сомнительный парень, похожий на клоуна. Странно было то, что Дазай понятия не имел, кто этот человек и чего он хочет, но он подтвердил, что является кем-то, кто связан со стратегиями Федора.       Дазай взглядом велел ему продолжать свои слова.       На лице странного серебристоволосого клоуна появилась ухмылка, и он продолжил:       — Ты получишь информацию о местонахождении Дос-куна и его способностях, когда придет время. Ты встретишь человека, обладающего такой способностью, и он охотно сделает это для тебя.       Дазай знает, что странно заключать сделки, с неизвестным человеком, тем более на случайной улочке.       — Откуда мне знать, что ты здесь не потому, что тебе так сказал Федор? — спрашивает он, чтобы подтвердить собственные подозрения. Он не собирается рисковать быть обманутым, имея дело с одной из пешек крысы.       Не раздумывая, клоун ответил:       —Я тоже хочу его смерти, и только. Тебе не нужно сразу же выполнять сделку. Просто когда придет время, ты сам все поймешь и увидишь.       — А в обмен? — не было ни малейшего шанса, что такое огромное соглашение в будущем обойдется без каких-либо жертв, и Дазай был в этом уверен. Этот клоун явно чего-то желал.       — Человек, который поможет тебе своими способностями, не принадлежит к нашей организации. Поэтому в обмен на нашу сделку, я, Николай Гоголь, хотел бы, чтобы вы…       Дазай вздохнул.       — Я выполнил свое обещание. Наша сделка завершена. Я сохранил Сигму там, где вы меня просили, — сказал он, начиная отворачиваться от могилы.       — Пусть ты покоишься с миром, Николай Гоголь.

~~~

(17)       — Эй, Гоголь?       — Да?       — Завтра ведь новый день?       — Да, есть что-нибудь на уме?       — Пока не пришло время, могу я попросить тебя спеть мне колыбельную, пока я не усну?       — А, колыбельную, которую я пел, когда мы впервые встретились?       Сигма с готовностью кивнул, глядя в зрачки Гоголя.       Гоголь крепко обнял его, продолжая гладить его локоны.       И он начал:

«Просто закрой глаза,

«Just close your eyes,

Солнце садится,

The sun is going down,

Ты будешь в порядке,

You'll be alright,

Никто не сможет причинить тебе вреда,

No one can hurt you now,

Наступит утро,

Come morning light,

Ты и я будем целы и невредимы.»

You and I'll be safe and sound.»

~~~

(конец) Сигма никогда не поймет Гоголя.       По крайней мере, так он думал вначале.