Оплетённый

Сытая и довольная, Нагини приходила в движение. Её гибкое длинное тело перекатывалось с одной части тела Тома на другую. Он реагировал на эти движения, они вызывали лёгкую щекотку, но тёмный маг привык не акцентировать внимание. Оба пребывали в прекрасном расположении духа. Миссия прошла успешно, да и охота удалась на славу. — В доме не хватает тепла, хозяин… Моё гнездо должно быть тёплым… Твоё тело не согреет, когда мы встретимся с мальчишкой… Если бы змеи могли урчать, Нагини бы урчала. Её шипение ласкало слух. Но стоило упомянуть Гарри, Том уловил раздражение. Как всегда. — Мне не нравятся ваши отношения. Точнее, их отсутствие. Он — мой любовник. Мой партнёр. Ты обязана его почитать. От него я требую того же. Тело Волан-де-Морта напряглось, что говорило о нарастании недовольства. Ему надоела вражда Гарри и Нагини. Первый был любовником, вторая — фамильяром, оба бесконечно дороги его чёрствому тёмному сердцу. Но зачастую он видел в них детей, неподеливших игрушку. Вот только игрушка умела приказывать. А дети вовсе не невинны. — Он угрожает мне, хозяин… Обещает распороть брюхо… Отрубить голову… Или пустить на ингредиенты… Последняя угроза являлась у Гарри самой любимой. Тёмный лорд лично был свидетелем той перепалки: Нагини едва не оттяпала парню руку. В ответ Гарри использовал магию, которой скрутил змею в кольца-узлы и, говоря простым языком, пообещал отдать Снейпу. Наказать обоих в тот вечер помешало влечение. Властный, жестокий мальчишка, бывший герой и меч Света, чьи глаза горели прекраснее смертельного проклятья, завораживал Волан-де-Морта. Его главная слабость — и самая сильная сторона. Его Любовь — и его Ненависть. Противоречие чистого вида. Таким был для него Гарри Поттер. — Ваша война угнетает меня, — сказал своё последнее слово, прежде чем переключиться. Ему надоело требовать перемирия. Надоело быть воющим волком, которого не слышат глухие. — Ты сегодня порадовала меня, дорогая. Я ценю твою преданность и твою отдачу. Фамильяр вновь зашевелился. Том чувствовал, как её голова тянется к шее и останавливается у горла. «Магия печати» не гарантировала полную безопасность. Не будь тёмный маг связан душой со змеёй — его жизнь находилась бы сейчас в опасности. Ничто не мешало пасти рептилии сомкнуться на шее, впрыснуть яд или оторвать кусок плоти. Но Нагини, его преданная девочка, ласкала вниманием, вызывала приятную щекотку. Её язык мужчина ощутил под подбородком. — Хозяин… Я была с тобой и останусь до конца… А мальчишка… — Останется с ним, как и ты, ползучая. Голос Гарри для обоих стал неожиданностью. Том обернулся и увидел его, стоящего в проходе. Облаченный во всё чёрное, облегающие штаны подчёркивали крепкие стройные ноги, чужая, на размер больше, рубаха открывала шею и ключицы. Рукава были закатаны по локоть. Уже давно не мальчишка. Нет, он молодой мужчина. Чистый изумруд. Гарри стоял, скрестив руки на груди, и едва заметно улыбнулся. — Мой лорд, — и вдруг улыбка стала отчетливее, — приветствую тебя. — Гарри. Его мальчик вырос. И вырос ревнивцем. Том ухмыльнулся, протягивая к нему руку и как бы говоря: Лорд готов подарить тебе объятия, наглый гриффиндорец. Гарри хмыкнул, после чего провокационно закусил нижнюю губу. Чертовка. Знал, что Том обожал этот жест, и нарочно сделал. Этот жест был только для них. Нет, только для него! Ни одна живая душа, за исключением Нагини, не смела видеть его львёнка таким. Если жизнь дорога. Послушный, Гарри медленно к нему подошёл и без слов крепко обнял, смыкая руки на талии. Это лучшие объятия для Лорда. На недовольство Нагини, её шипение звучало почти у самого уха, он не обращал внимание, а вот Гарри внезапно шикнул, резко одёргивая руку, которая потянулась к шее: Нагини попыталась его укусить. — Пасть свою захлопнула, — мрачно взглянул на неё Поттер, готовый использовать сырую магию, только бы в ответ причинить неудобства. — Не сжимай так сильно хозяина… Он устал… Будь нежен, мальчишка… — Рептилию забыл спросить. Не сдержало «запечатывание». Том ощутил лёгкий импульс, посланный в Нагини, и автоматически в него, Лорда! Перехватил кисть Поттера, с силой её сжимая. Но тот не дёрнулся. Спокойно вынес боль и давление магии более сильного. — Не смотри на меня так. Она заслужила быть хотя бы ужаленной. — Она спасла жизнь твоему Лорду, мальчишка! Не смей поднимать на меня руку! А ты, Нагини, не смей вредить Гарри! Он мне важен! Небрежно отпустив кисть руки, Том раздраженно выдохнул. Никакого расслабления с ними. Сущие дети, любящие его выводить из себя. — Оставь нас наедине, — отдал приказ фамильяру, тогда как мальчишку, всё такого же прекрасного и бесстрашного, резко притянул к себе за пояс брюк, — ваш Лорд заслужил отдых. — Все ради тебя, хозяин… — покорно прошипела Нагини и поползла вниз, по боку, поясу, бедру, ноге мужчины, у стопы снимая «печать» и принимая истинную форму. В домашней обстановке процесс проходил мягко, неспешно. Нагини практически ласкала всем своим телом Тёмного лорда. В бою всё иначе. Она являлась козырем в рукаве. Эффектом неожиданности. Быстрой погибелью врагов. И показывала себя соответствующе — стремительно, грубо и смертельно. Том понимал — без неприятных чувств нельзя обойтись. Его девочка не раз прикрывала спину. Это маленькая плата. Гарри равнодушно проследил за фамильяром. Со стороны казалось, что ему плевать, но это не так. Он внимательно наблюдал. Следил за каждым ползком. И не расслаблялся, пока она не исчезла из поля зрения. Реддл повернул голову Поттера за подбородок к себе, привлекая внимание. — Мне стоит ревновать? Тот медленно повёл головой и склонил, пока губы не коснулись большого пальца медленным поцелуем. Это приветствие наедине… на грани заигрывания. — О чём ты? Том знал, что Гарри ещё долго не забудет попытку нападения его любимицы. И, конечно, он ревновал. Но этот поцелуй говорил, что наедине не место ссорам, учитывая, что не виделись они из-за «работы» Тёмного Лорда целые сутки. Они оба хотели провести больше времени вместе. С пользой. Игнорируя вопрос, как сделал и Поттер, тёмный маг заговорил в другом направлении: — У тебя есть планы на вечер? — О, да… — в глазах зажёгся опасный огонёк, и Гарри растянул губы в коварной улыбке, забираясь руками под плотную мантию на плечах и стягивая её неспешно, с заботой, что совершенно не вязалось с выражением лица. — Если мой лорд не устал так, как это рьяно утверждал фамильяр, он уделит внимание своему возлюбленному и трахнет его, как должен был трахнуть вчера вечером, пока их грубо не прервали вызовом. Обиду за нотками злости и вожделения Том уловил. Но сейчас было плевать. Его главный приз стоит перед ним и готов выполнить любой сексуальный каприз. Очертив лицо парня указательным и средним пальцами, мужчина повёл линию прикосновения вниз, ко рту любовника, чьи губы и зубки ухватили один из пальцев. А затем Гарри вобрал в рот глубже, медленно обсасывая и подключая язык. Лорд Волан-де-Морт — тёмный властелин. Его силу боятся и почитают. Не нашёлся ещё тот смельчак, готовый бросить ему вызов после поражения Света, лишившегося своего главного козыря. Никто. Кроме самого Золотого мальчика, в чьих руках находится настоящая власть. Ведь именно ему отдано сердце. Отдана душа — в прямом и переносном смысле. Он — достоин. Том наблюдал, почти не моргая, за действиями Гарри и не упустил момента, когда тот прильнул к груди и потёрся об него, словно кот в мартовский период. — Чувствуешь его? Это реакция лишь на один твой вид. Но что с ним станет от прикосновений? Прошу, мой лорд… — просяще заглянул в глаза, делая вид, что зависим, а по факту «держал в руках поводок», — сделай это. Прямо здесь. Сейчас. Как отказать в том, что требовали тела? Тёмный маг готов скориться. Здесь и сейчас. Горящие зеленью глаза говорили, что программа их времяпровождения продумана. Одно слово. Всего одно… … и начнётся игра. — Твой Лорд позволяет.

***

Усеянная блеклыми длинными шрамами, не сошедшими царапинами, синяками от пальцев и не утратившими яркость засосами, спина мальчишки манила. Том давил, заставлял прогибаться, сжимал до боли и терзал, продолжал терзать горячую измученную кожу: зубами, губами… Пока не останется ни одного живого места. Возможность избавиться от меток есть. Снейп всегда рядом, он мастер своего дела и в силах полностью избавить Гарри даже от шрамов. Но Поттер не шёл. Не потому, что Том желал видеть метки, доказывающие принадлежность парня исключительно ему. Нет. Гарри ненормально дорожил ими. Каждая царапина, синяк или засос — внимание Тома. Повелителя его души. Нынешний вид Гарри возбуждал Тёмного лорда. Несмотря на покорность, он знал, что это только прелюдия. Чёртова рубашка держалась на локтях, скрывая от взгляда Тома прелестную упругую задницу, которую он не брезгует вылизывать перед тем как жёстко трахнуть. Оставляя свои метки на измученном теле, тёмный маг возбуждается до боли в паху. Брюки давили, натирали, мешали сосредоточиться на главном, но он упорно их игнорировал. Вместо того, чтобы расстегнуть хотя бы ширинку, — сдавливал в ладонях бёдра своего невероятного мальчишки, чувствовал его дрожь, слушал сдавленные стоны, громкое дыхание, и, в погоне отхватить больше, опустился на колени. Упругие ягодицы маячили перед глазами. Прежде чем укусить левую, Реддл громко ударил по правой и услышал от Гарри довольное шипение. А, подняв глаза, встретился с потемневшей зеленью глаз — маниакальный… голодный… жадный взгляд. — Я готов… — выдохнул Гарри и выгнулся в руках вставшего с колен мужчины. Руки его огладили податливое тело от груди до бёдер, — не тяни, Том. Просто трахни уже. Приказы отдавать должен он, Тёмный лорд! Схватив одной рукой за подбородок, вторую мужчина отвёл назад и бесцеремонно ворвался внутрь сразу двумя пальцами. Не соврал, малыш. Подготовился. Смазал и растянул себя. Хотелось рычать от такой отдачи наглого гриффа. Растягивая его, Том, не церемонясь, вставил третий палец. Гарри никогда не любил долгих прелюдий, когда был на грани возбуждения. И пока дело не дошло до нового указания, за которое можно жестоко поплатиться, тёмный маг прошипел, связывая в своей фразе английский язык и парселтанг: — Ты будешь жёстко наказан за своеволие, мальчишка! Сказанные слова не возымели эффекта. Наглец нагло хмыкнул и изогнул бровь, будто насмехаясь. Второй раз, и куда сильнее первого, Том шлёпнул по ягодице, так, что на левом полушарии появился отпечаток руки. И взгляд гриффиндорца изменился на более опасный. Его проворная рука оказалась у паха — слишком быстро, не дав ни секунды на размышление, и чувственно сжала. Натирание ткани приносило дискомфорт. Что уж там о не слишком мягком прикосновении… — Или ты трахнешь сам, или я трахну тебя собой! Бил по самому больному. Знал ведь, негодник, что секс становился жарче, если они отрекались от человеческого языка. Том расстегнул брюки, вынимая пальцы из тела гриффиндорца, который недовольно прошипел, потеряв обожаемое чувство наполненности. Но оно было недолгим. Сырая магия помогла быстрее приспустить мешающую ткань, и Реддл ворвался в податливое тело. Гарри приоткрыл рот в немом стоне и закатил глаза от удовольствия. Наконец-то Тёмный лорд соединился с ним. Восполнил утраченное вчерашним днём. Стена, к которой Том прижимал Гарри, перестала быть опорой. Он взял парня под грудь, прижал истерзанную спину к своей груди и, горячо дыша на ухо, красное от смущения и жары, стал вбиваться внутрь… гладкое… жаркое… приятно тесное… Он обожал тесноту своего мальчика, его отдачу, запах пота во время секса, стоны. Жажда трахать наглеца до боли в заднем проходе, чтоб сидеть без дискомфорта не мог, пробуждалась неимоверная. Иногда Том думал, что мальчишка именно этого и добивается. Тем самым пытаясь доказать и показать Нагини, кто из них больше привилегирован. — Да… вот так… — сквозь тяжёлое дыхание проговаривал, с прикрытыми глазами, каждый раз сбиваясь с английского на парселтанг. Контроль над собой, над речью, терялся, — мой Тёмный лорд… да… Тьма в моём сердце… Сильнее, прошу… Ещё… м-м-м… Ухватив парня за шею и не прекращая толчков, Том зашипел: — Наглый, шальной мальчишка. Не смей никогда применять свою магию на мне. Даже если Нагини не права! Я. Твой. Лорд! Ты понял? Вновь прижимая грудью к стене, тёмный маг буквально насиловал парня, желая получить разрядку. И Гарри сжал, так восхитительно сжал его в себе, дрожа от исходящей силы… густой, тёмной магии… почти перекрывающей кислород. И со сладким протяжным стоном кончил на стену. Том был доволен. Не задерживая ни себя, ни Гарри, он излился внутрь, кусая за излюбленную лопатку. И продолжал поддерживать тело Гарри, которое вновь к нему прижалось спереди. — Хороший мальчик. Так ты выполнишь мою просьбу касательно Нагини? — Какую? — с тяжёлым дыханием спросил, всё никак не придя в норму. И не дал уточнить, сам вспомнил: — А, её ползучесть чувствительна к магии, когда находится в тебе. Вот же, — вдруг шумно усмехнулся и нагло посмотрел на тёмного мага, — я так часто в тебе не бываю, как она. И после этого я не должен ревновать? — Гарри, — опасно зашипел в самое ухо. И, тем не менее, поглаживал грудь парня, — у меня к вам разное отношение. Она буквально закрыла мне спину сегодня. Нагини — моё оружие. Мой фамильяр. А ты — мой любовник. Мой покой. Но, как ни старайся, Гарри из вредности будет пропускать половину слов Тома мимо ушей. И всё-таки, несмотря на откровенную вражду, которая тёмному магу осточертела, он видел со стороны Гарри слабое, но всё-таки уважение и благодарность. За защиту Нагини. За её присутствие в прошлом в тяжёлые времена. Его угрозы — всего лишь угрозы. По-настоящему, он никогда бы не причинил змее вред. Резко развернув Поттера к себе лицом, Том скользнул пальцем по груди… и ниже. Парень не ответил, но Реддл и не желал ничего слышать. Лишь бы не доходило до выпускания яда со стороны Нагини и магии со стороны мальчишки. — Свой первый голод я утолил. Может, примем душ и поужинаем? В спальне? И если ты не устал… — игривость в голосе говорила, что дела на сегодня закончены, и он готов вымаливать прощение у Гарри за сорванный вчерашний вечер. И за будущие сорванные вечера. Ухмылка, заигравшая на губах, показала, что озвученный план пришёлся по душе. — Как прикажет Повелитель моей души. Особое обращение — настоящая ласка для ушей. Том обожал видеть, слышать и чувствовать боготворение со стороны мальчишки. Но если подобным обращением Гарри хотел показать издевку — раздражался и наказывал негодника. — И вот ещё что, — не дал ему ответить Гарри, неожиданно мягко обнимая и ладонями лаская спину, — я обещаю. Никакого больше проявления магии. Пусть твоя рептилия выдыхает. Однако, если она попытается оттяпать мне руку — это будет на твоей совести. Гарри выдвинул справедливые требования. А как они будут придерживаться их — покажет время. — Готовься к бессонной ночи, мальчишка. Чтобы не перегореть и поскорее привести план занятий в действие, Том притянул к себе Гарри, аппарировав в спальню. Ночь будет жаркой.