правила приличия

      Майкл любил наблюдать, как Алана занимается спортом. Она приходила исключительно вечером, за час до закрытия, занимала беговую дорожку на двадцать минут, а потом шла в зону с тренажёрами и выполняла те упражнения, которые обычно выполняли с тренером. Алана не обладала фигурой мечты из журналов для мужчин — те бы сказали, что у неё слишком большая задница и что ей бы убрать животик. Но Майклу было плевать, потому что Алана была самой прекрасной женщиной в его мире.       И, что Майкл считал невероятно важным, Алана обращалась за помощью только к нему, особенно когда нужно было контролировать правильность упражнения. Она даже была не против неловких прикосновений к открытой коже и его рук на своих бёдрах, ну что за женщина!       А ещё Алана не любила надевать нижнее бельё под лосины.       Она считала его довольно неудобным, особенно когда наступал вечер, и расходились все посетители за исключением того самого, который в эротических снах показывал ей невероятно эффективные упражнения. Алана закусывала губу, представляя, что руки Майкла однажды окажутся под невероятно облегающими лосинами.       Алана представляла, как вместо скучных приседаний она будет тренироваться с Майклом лично, желательно в его постели, ускоряя темп раз за разом и слыша довольное: «ох, чёрт, Алана, давай ещё раунд». Алана представляла настолько долго в зале персональных тренировок, куда пришла на заминку, что издала сдавленный, но очень громкий выдох.       — Тебе помочь? — по-своему расценил её стон Майкл. Тоже совершенное внезапно оказавшийся рядом.       «Ох, как это похоже на начало тех роликов», — подумала Алана, представляя, как его шаловливые руки помогают ей растянуться, а ладонь движется всё выше по внутренней стороне бедра.       Медленно, словно он не уверен, что она этого хочет, а Алана дарит ему многозначительный взгляд, буквально кричащий «да». А Майкл поймёт, проведёт пальцем по её промежности сквозь одежду и начнёт делать массаж, ведь ей нужно расслабиться. А потом, как в лучших традициях порно-фильмов с тем же сюжетом, разорвёт ткань лосин и начнёт с ней играться.       Алана просто кивнула, поняв, что голос выдаст её с головой.       «Чёрт, попытаться или не стоит?» — подумал Майкл, на одну чашу весов поставив потерю работу, а на другую — прекрасную Алану, так схожую с красавицами античной Греции, её мягкие формы и (сомнений не оставалось) возбуждающий одним только звуком голос.       Голос, который бы в экстазе выкрикивал его имя, пока Алана прижимает его к груди и продолжает кончать каждый раз, как его язык прикусывает сосок, а пальцы оставляют красные следы на коже, пытаясь слиться с ней воедино.       Майкл сглотнул, пытаясь представить что-то менее возбуждающее. Но — было сильно заметно, что Алана не любила надевать нижнее бельё под лосины — сделать это было чертовски трудно.       Алана выгнулась в позе кобры слишком призывно, слишком заметно по ней пробежала дрожь, когда ладонь Майкла легла ей на поясницу. Алана рефлекторно выгнулась больше. Ладонь Майкла инстинктивно скользнула ниже и сжала податливую плоть, вызывая тихий стон.       Майкл не стал спрашивать. Всё было слишком очевидно — и слегка раздвинутые ноги следом, и покрасневшие щёки, и брошенный прищур через плечо — так что Майкл скользнул ниже, глубже, ощущая, что Алана намокла.       Ткань её лосин намокала быстрее с каждым его движением, а ткань его шортов становилась всё теснее.       — Что?.. — разочарованно промычала Алана, когда ласки пропали. Но Майкл подтолкнул её со словами, которым Алана повиновалась, только снова посмотрев через плечо:       — Лежи смирно.       Майкл в это время избавился от шорт и трусов, провёл рукой по стоящему члену, от которого Алана не могла оторвать взгляд, и подошёл ближе. Алана задержала дыхание, понимая, что на этот раз это не было сном, и приоткрыла рот. Майкл провёл головкой ей по губам, наслаждаясь, и толкнулся внутрь. Алана шире раздвинула челюсть, стараясь, чтобы рвотный рефлекс не сработал. Майкл проникал всё глубже и глубже ей в ротик, пока Алана не почувствовала что-то густое, стекающее по глотке.       Алана глубоко вдохнула только когда Майкл кончил, слишком быстро для первого раунда.       — Блять, это слишком хорошо, — прошептал он.       Алана повернулась к нему задницей, выставила намокшее пространство лосин ближе к Майклу. Раз всё свершалось, она не видела ничего странного в просьбе, прозвучавшей с придыханием слишком вульгарно:       — Только не снимай их.       Майкл, трижды его логика будет благословлена, провёл пальцами по её дырочке сквозь ткань, второй рукой стимулируя член. Большой палец легко прошёл внутрь, находя слабую точку не только Аланы, но и лосин, и шов разошёлся как никогда легко.       Майкл продолжил дрочить на созданную им картину, одновременно потирая клитор Алане.       — Боже, да трахни меня уже, — простонала Алана. Майкл сжал оставшийся крепким пояс лосин, потянул вверх, заставляя её подняться, и подтолкнул её к зеркалу. Алана опёрлась на него вспотевшими ладонями. — Пожалуйста.       Майкл дёрнул её за пояс, насаживая на член. Алана вскрикнула и тут же зажала себе рот ладонью, стараясь сдерживать голос, пока Майкл сталкивал свои бёдра с её ягодицами с влажными шлепками. Второй рукой он скользнул ей под топик, сжал вставший сосок, вызвав ещё один стон.       Алана пропустила момент, когда обе его руки легли ей на грудь, сжимая её, как два шарика. Алана не заметила, в какой момент положила свои ладони поверх, перестав сдерживать голос и разговаривать членораздельно. Она слышала только свои стоны и его хриплые ругательства, тоже мало походившие на связную речь. Она чувствовала каждое столкновение тел, чувствовала трение шва о клитор и его руки, сжимающие её сиськи.       Алана чувствовала, что её мышцы начинают напрягаться слишком сильно, что её ноги начинает сводить, но эйфория наступит вот-вот, Алана почти что кричит имя Майкла, видя в зеркале свои растрёпанные волосы, свой развратный вид и прилипшие к бёдрам лосины, и кончает, выгибаясь от удовольствия.       Майкл продолжает двигаться, даже когда Алана выдыхает его имя на зеркальную поверхность. Майкл продолжает играться с её сосками, даже когда её руки тянут его вниз — Алана слишком возбуждающе выглядит, слишком призывно сокращается её влагалище, и Майкл кончает следом, когда Алана почти уже не держится на ногах.       Майкл отстраняется, почти падает на пол вместе с Аланой, которая тут же становится обыденно скромной, смущается и сводит ноги, пытаясь отдышаться. Майкл соблюдать правила приличия больше не собирался.       Майкл в принципе больше не собирался что-либо соблюдать, если за нарушение этого «что-либо» мог трахать Алану каждый её поход в спортзал, и каждый раз портить ей лосины, раз уж она и дальше не собирается надевать под них бельё.