Злодеи не могут быть счастливы

      — Злодеи не могут быть счастливыми, Малфой, — со злой усмешкой сказала шатенка, обмакивая перо в чернила.       — И с чего же, дорогая Грейнджер, ты взяла, что я злодей? — это было сказано с фирменным сарказмом блондинистого аристократа.       Последние лучи света проникали в глубину библиотеки, где виднелись два силуэта в алой и зеленоватой форме. Корешки книг едва поблёскивали. День шёл к закату. Это был обычный октябрьский вечер, когда хочется сидеть в библиотеке и читать книги одну за другой. Но двое учеников Хогвартса были вынуждены склониться над эссе по зельеварению. Последние студенты сбежали отсюда ещё пару часов назад, отправившись на ужин. Наконец лучи солнца покинули это помещение, одинокий свет фонаря освещал их лица, в которых играла ни то насмешка, ни то невероятная ирония друг к другу.       Минута… Другая… Из-под пера Гермионы вырисовывались четкие буквы. Малфой смотрел на неё, чуть прищурив глаза. Тишину прервал его голос, парню видимо абсолютно нечем было заниматься, пока девушка трудилась над их совместным эссе:       — Ты так и не ответила на мой вопрос. Неужели ты никак не можешь аргументировать свои слова? — Малфой словно пожирал шатенку своим слишком спокойным взглядом.       — Дорогой Малфой, я боюсь, что сказанное мной слишком скажется на твоей высокой самооценке. Ранить твою самолюбивую психику будет слишком жестоко с моей стороны, — Грейнджер на мгновение подняла голову и посмотрела на него наигранно удрученным взглядом       — И все же? — уверенным голосом спросил Малфой, которому было попросту интересно услышать этот безаргументированный монолог. — Или грязнокровка не может себе позволить высказать в лицо все, что думает об аристократичном чистокровном волшебнике? — он понимал, что каждое его слово обидно отпечатывается в ее душе. На это указывал нервный вздох, капнувшие на пергамент чернила, напряжение в каждой черточке лица, судорожно сжатая в кулак рука.       — Ладно, если твоя аристократичная заносчивая психика готова это услышать, то я скажу, — она напряжённо смотрела на него, все усмешки исчезли, шатенка говорила небыстро, выделяя каждое своё слово, надеясь, что оно сможет отпечаться в его рассудке. — Ты по всему своему происхождению — по крови, по каждой мелочи твоего заносчивого, высокомерного характера, патологический злодей. Твоя самооценка и то, как ты себя ведёшь. Каждая твоя черта, даже взгляд и положение скул во время нашего диалога, говорит о том, что ты редкостный придурок, который не задумываясь предаст всех своих друзей, — Гермиона говорила спокойно, несмотря на бурю эмоций, накопившихся где-то внутри. Блондин смотрел на неё с ненавистью, но не мог почему-то вымолвить ничего язвительного ей в ответ. — Ты никогда не станешь счастлив, Малфой, половина Хогвартса ненавидит тебя за твою ужасную сущность. Если вдруг Воландеморт когда-нибудь вернётся, то ты со своим папашей побежишь к нему первым, — последнее было сказано очень зря, как поняла Грейнджер впоследствии.       Мимолётное движение. Секунда. Вот ее сердце уже учащенно бьется от невероятного страха.       Его глаза. Они были наполнены ненавистью — она все же смогла задеть его за живое. Ухмылка сменилась злобой. В ее шею уткнулась волшебная палочка. Гермиона посмотрела на него торжествующе. Она абсолютно точно знала, что он ее не убьёт, Малфой не настолько испорчен, не так категоричен, как его безумный папаша. Не все в его жизни упущено и потеряно.       Но он не отпускал.       Скорее всего в этот момент Малфой просто потерял контроль, не мог остановить это безумие сам. Грейнджер стало страшно. Их взгляды встретились, в каштановых глазах читалась немая мольба о пощаде. От этого Малфою стало не по себе, хоть он этого и не показал. Блондин быстро отдернул руку, в груди что-то сжалось. Следующие слова Драко выдавил с невероятной ненавистью:       — Поганая грязнокровка!       Блондин быстро собрал свои вещи. Грейнджер облегченно вздохнула. Он судорожно встал со своего места и, будто бы тенью, скрылся за дверью библиотеки.       Как только из вида исчезла тонкая, прямая спина, Грейнджер потушила огонь фонаря и бессильно уткнула голову в коленки.