Злодеи не могут быть счастливы

      Грейнджер открыла глаза и посмотрела на часы: «23.45». Гермиона протерла глаза и принялась медленно вставать с кровати.       Стоп. Какого мерлина?!       Девушка посмотрела на часы вновь и вновь, но они показывали все то же время. Гермиона вскочила с кровати. На пол упала лежавшая на коленях книга. Миона принялась быстро переодеваться. Как можно было вообще проспать астрономию? Урок уже пятнадцать минут как начался, а староста факультета отсутствует на нем. И почему она поверила себе, когда решила просто почитать книгу, уверяя, что даже глаза не сомкнёт. Грейнджер бросила взгляд в зеркало и быстро устремилась в сторону астрономической башни.

***

      Ступенька за ступенькой. Пролёт за пролетом. Девушка поднималась все выше и выше, но в глубине души понимала, что опоздание будет непростительным. Она корила себя за то, что решила не ставить будильник. Волосы заметно растрепались, а дыхание стало тяжелым.       Минуя предпоследний пролёт, шатенка заметила сидящую на подоконнике фигуру. Приближаясь, она заметила поблескивающий зеленоватый значок на мантии и платиновые волосы, красиво подсвечиваемые лунным светом. Грейнджер не видела его лица, так как оно было повернуто в сторону окна.       Только его здесь не хватало.       Гермиона вспомнила события недавно минувшей вечеринки и быстро свернула в сторону следующего лестничного пролёта, бросив взгляд карих глаз в сторону Малфоя. Затем она на мгновение замерла. В голове возникли сомнение и нерешимость. После этого она развернулась и последовала к сидящей на подоконнике фигуре.       Время астрономии все равно было потеряно, и более простым выходом являлось вообще не приходить, сославшись на плохое самочувствие. Сейчас ей нужны были ответы на ее вопросы.       Грейнджер села на подоконник прямо рядом с ним и внимательно посмотрела на блондина. Теперь она видела его лицо, такое задумчивое и отчуждённое. Взгляд серо-голубых глаз был будто бы опустошённым. Если бы шатенка не знала его, то сказала бы, что они наполнены неразделенной ни с кем грустью или тоской. Подобным она его ни разу не видела.       Миона перевела взгляд на окно, в которое он так внимательно смотрел. На мгновение у неё захватило дух от великолепного вида. Небо было усыпано множеством звёзд. Несмотря на обычную октябрьскую дождливость, сейчас на нем не было ни единой тучки. Лёгкий ветерок покачивал макушки деревьев Запретного леса, заставляя разноцветные листья падать на землю и кружится в бешеном танце. Чтобы ощутить эмоцию Грейнджер на яву, нужно было оказаться там, но к сожалению, у нас нет такой возможности.       Она слегка откашлялась, чтобы обратить внимание парня на себя. Малфой медленно повернул голову и вопросительно посмотрел на шатенку.       — Я хочу знать, что вчера было? — Миона спросила тихо, выделяя каждое слово.       — Неужели тебя за семнадцать лет жизни так и не научили здороваться? — сухо спросил Малфой.       Сегодня оскорбления из его уст звучали как-то неестественно, будто бы он был неумелым актером, который пытался исполнить роль самого себя.       — Я повторяю свой вопрос, что вчера было? — спокойно сказал Гермиона. — Я хочу услышать только ответ, без миллиона разглагольствований.       — Ты больше нравилась мне пьяной, молчала и гораздо меньше возникала, дорогая Грейнджер, — вздохнул Малфой. — Мне кажется, тебе следует чаще пить.       — Малфой, я не буду повторять свой вопрос, ибо я жду ответ, — терпение Мионы кончалось, она внимательно смотрела на блондина, ожидая действий, но он молча отвернулся к окну.       Минута. Другая. Воцарилось молчание.       — Я не люблю разговаривать со стенкой. Сомневаюсь, что твоя мама с детства учила тебя быть таким невежей! — Грейнджер начинала закипать, так как привыкла получать ответы на поставленные вопросы.       Она не поняла, что произошло, но Малфой внезапно приблизился к ней. Глаза наполнились ненавистью. Он схватил ее руку и, с силой сжав, прислонил к стене. Блондин тяжело дышал. Расстояние между их лицами сократилось. В глазах Грейнджер промелькнул испуг. На Малфоя накатила волна ярости. Он тихо, но выделяя каждое слово, заговорил:       — Слушай сюда, дитя грязных магглов, чудом попавшее в Хогвартс, ты вообще ничего не понимаешь, говоря бездумно. Не смей больше никогда выпускать из своего рта звуки, упоминающие мою мать! — следующее он сказал громче, сильнее сжав ногтями ее запястье: — НИКОГДА!       Гермиона с ужасом смотрела в его глаза, наполненные ненавистью. Малфой тяжело дышал, но испытывал некоторое наслаждение, видя в ее карих глазах беспомощность и испуг.       — А ты пробовал сделать хоть что-то, чтобы остальные поняли тебя? Никто не знает, что тебя гложет, поэтому не может помочь и сострадать, — сказала Грейнджер. Выражение лица Малфоя переменилось, в глазах мелькнула нотка растерянности.       Ведь он никогда не задумывался о том, чтобы поделиться с кем-то своими переживаниями. Сейчас, когда Нарцисса Малфой лежит при смерти в их родовом поместье, он лишь выплескивает свой гнев на окружающих, делая им больно. Малфой постарался отогнать от себя эти мысли, так как не имел права показывать никому свою слабость.       Этого всего Грейнджер, конечно же, не могла прочитать по его глазам, но она смотрела на него с некоторым сочувствием.       Их лица продолжали находиться очень близко. Со вдохом легкие Малфоя наполнилсь ароматом её вишневого геля для душа, от которого слегка кружилась голова. Гермиона тяжело дышала, ей было некомфортно ощущать такую близость с ним. По телу забегали мурашки. Блондин вновь посмотрел на неё, вглядываясь в карие омуты, перевел взгляд на губы. А затем резко отпустил ее руку, отстранился и тенью скрылся за лестничным пролётом.       Гермиона так и осталась сидеть на подоконнике, смотря в ту точку, где раньше сидел ОН. Грейнджер внезапно для самой себя улыбнулась, а затем почувствовала легкое покалывание в руке. Переведя взгляд на запястье, она обнаружила, что на нем остался след от ногтей Малфоя.       Грейнджер устремила карие глаза к звездному небу, уходя в свои мысли.