Это ложь!

      Малфой — мэнор. Величественный замок с собственным садом, кованными воротами высотой с трех взрослых человек. Те, кто заходил сюда по своей воле (ну или хотя бы частично по своей) испытывали страх, ну большинство. Кто-то трепет и радость. Те, кого сюда волокли силком тут и оставались.       Когда-то давно этот замок мог похвастаться красивым садом, ныне уже увядшим, к прискорбию женской половины жильцов. Сейчас это обитель Темных сил во главе с Лордом Волан-де-Мортом, которого сегодня вся Магическая Британия именует Тем-кого-нельзя-называть. Мэнор хоть и принадлежит Люциусу Малфою, но как ближайший соратник, входящий в Ближний круг Темного Лорда, Люциус предложил свой дом в качестве штаб квартиры Лорда, после его воскрешения на кладбище, благодаря Гарри Поттеру.       Северус Снейп аппарировал недалеко от ворот замка и направился ко входу. В голове не было никаких мыслей, он приучил себя, что лучше не думать вообще, когда идешь в штаб Темного лорда. Направляясь к воротам, он на ходу достал волшебную палочку, взмахнул ей и, не останавливаясь, прошел сквозь ворота замка. До входа в сам замок было метров сто. Крайние шаги до дверей уже преодолевались четким шагом и достаточно легко, возможно проявлялось осознание того, что сегодня назад пути нет — Лорд знает, что Северус на территории замка. Распахнув двери, он уверенно направился на второй этаж, где в одном из залов сейчас шло собрание Ближнего круга Пожирателей смерти.       Войдя в зал, Северус увидел всех собравшихся, пустовало только место по левую руку Лорда — место Северуса. Северус являлся очень ценным осведомителем Темного лорда — это знали многие, но никто не понимал как Темный Лорд мог доверять волшебнику, большую часть времени проводившего недалеко от Альбуса Дамблдора. Тем не менее, никто перечить или что-то советовать Лорду не смел.       Северус был удивлен, хоть и не показывал этого. Над столом, в магическом стазисе находилась женщина средних лет. Северус не сразу узнал ее — это была преподаватель в Хогвартсе по маггловедению.       — Северус, — голос Темного лорда вывел из раздумий, — проходи, твое место пока свободно.       Темный лорд проводил его взглядом, дождавшись пока тот сядет на отведенное ему почетное место и продолжил:       — У тебя есть для меня новости? — пока голос Лорда был ровным, но это не означало, что так и будет дальше.       — Да, мистер Реддл. — голос Северуса тоже был спокоен, он находился в своей стихии, куда его когда-то загнала собственная глупость, — Мальчишку Поттера держат пока дома у родственников. За неделю до его совершеннолетия, Орден Феникса планирует переправить мальчика в дом одного из членов Ордена. Все дома надежны защищены всеми возможными заклинаниями и, окажись Поттер там, будет бесполезно нападать на дом. Сразу осмелюсь предложить, что ловить мальчишку нужно возле дома его родственников.       Северус был одним из немногих Пожирателей Ближнего круга, кому было позволено открыто и без разрешения высказывать свое мнение, что порой вызывало ненависть со стороны остальных приспешников Волан-де-Морта.       — Мой Лорд! — голос Беллатрисы Лейстрендж, в чьих глазах и словах Темный Лорд был нечто вроде Бога, мужа и сына, ради которого она была готова на все, в том числе и смерть. — я хотела бы лично убить мальчишку, если позволите.       — Нет, — голос, не терпящий возражений, заставил замолкнуть Беллу. — Мальчишка нужен мне живым.       Северус был, пожалуй, единственным во всей этой свите, кому было немного жалко мальчика чисто по-человечески. Не смотря на личную неприязнь, как к сыну школьного врага, Северус помнил, что этот ребенок является еще и сыном его возлюбленной, чувства к которой не ослабли до сих пор и даже окрепли после смерти Альбуса Дамблдора.       В этот самый момент, когда Волан-де-Морт со своей свитой обсуждали Гарри Поттера, недалеко от Малфой-мэнора аппарировал маг, облаченный в обычную дорожную мантию с капюшоном на глазах. В правой руке он держал волшебную палочку, а в левой — небольшой чемодан, больше похожий на шкатулку с ручкой больших размеров. На лице были местами порезы, несколько уже засохших ран на теле и неунывающая боль в левой ноге, вызывавшая хромоту. В целом, взглянув на волшебника, можно было сделать вывод, что меньше часа назад он сражался минимум с тремя магами.       Выдохнув маг, сделал несколько шагов к воротам и остановился. Сделав несколько пасов палочкой, он вызвал патронуса, что-то сказал ему и отправил в мэнор. Оставалось только ждать. Снова это ожидание, которое он не любил испытывать раз за разом в поисках ответов на свои вопросы. И сейчас, когда вся правда выплыла на свет, а если точнее на свет его глаз, ему пришлось бежать, отбиваясь от тех, кому раньше он мог доверить свои тылы.       Появиться в штабе Темного лорда он решил сразу, как только отбился от преследования. Нельзя сказать, что из-за злобы какой-то или желания уничтожить своих новых врагов, он пришел сюда, скорее из-за простейшего факта, что Темный лорд имеет непосредственное отношение ко всему происходящему именно как личность.       Плюсом в копилку принятого решения добавлялся тот факт, что Темный лорд, который пытался убить на кладбище Мальчика-который-выжил был сумасшедшим, а вот тот, что сейчас сидел в мэноре, был вполне себе адекватен, оправившись от последствий проведенного ритуала неумелым Питером Петтигрю.       — Мистер Реддл, мы вполне могли бы совместными усилиями оккупировать дом родственников Поттера и дождавшись, пока те выйдут из него, напасть, — Северус явно хотел лично присутствовать при захвате Поттера, дабы помочь последнему избежать плена Лорда, но планам не суждено было сбыться. Ведь все, в том числе и Северус, не смотря на близость к Дамблдору, не знали, что Великий и Светлый вел игру не против Лорда и не ради Света.       Едва Северус успел закончить свое предложение, как в зал влетел патронус, преобразившийся в оленя. Факт того, что это был олень, очень напряг Северуса, он единственный знал кому принадлежит этот патронус и даже представить не мог как тот тут оказался, зачем и что сейчас скажет.       — Здравствуй, Том. — голос патронуса, не смотря на отсутствие эмоций, Волан-де-Морт узнал почти сразу, — если ты не знаешь кто я, то у тебя есть один Пожиратель, который знает у кого такой патронус. Нам нужно поговорить, желательно наедине. Это в твоих интересах тоже. Я у ворот мэнора. Поторопись, мои силы на исходе. — патронус растаял снежной дымкой.       В образовавшейся тишине казалось слышным только биение сердец, дыхание затаили все. Темный лорд встал, махнув рукой своим слугам, дабы те оставались на своих местах и направился к выходу из зала.       Темный Лорд осознал ошибки прошлого, а именно то, как он действовал до своей встречи с Поттером. Сейчас, поборов все душевные и физические последствия ритуала воскрешения, он мог действовать не так безумно и скоропалительно, как ранее. Пока он выходил из зала, спускался по лестнице, направляясь к выходу из мэнора, его не покидала мысль «Зачем Гарри Поттер сам пришел в стан врага?». Ловушка?! Попытка выманить?! Кто-то под оборотным?! Ответа он найти не мог.       Гарри Поттер ждал перед воротам мэнора. Выбора у него особо не было, ему нужны были ответы, как и Тому. Он однозначно решил, что будет обращаться к нему по имени и никак иначе. И вот, в какой-то момент, Поттер заметил, что двери открылись и оттуда вышел маг в черной мантии. Его походка излучала уверенность, а внешность была бы заманчива для многих женских сердец, если бы они не знали конечно, кто этот человек.       — Том! Я здесь, быстрее! — в полный голос дал о себе знать Поттер, — мои силы на исходе.       Маг сорвался от дверей и быстро направился к воротам, на ходу доставая палочку и снимая часть защиты мэнора для доступа постороннему. Волан-де-Морт практически парил над землей со скоростью бегущего человека. Как только с доступом для Поттера было решено, Лорд наложил диагностические чары на посетителя и был удивлен. Он убедился в том, что это действительно Гарри Поттер и в том, что тот сильно ранен, да к тому же на нем какое-то странно проклятие. Странность заключалась в том, что такими чарами пользуются как правило его слуги — Пожиратели смерти. Только вот никто из его подопечных не встречался с Поттером последние часы, а именно в это время было наложено проклятие.       — Гарри Поттер! — никакого шипения в голосе. Только сталь, уверенность и немного удивления, — что ты тут делаешь?       — Я все расскажу, но наедине, — ответил Поттер, — сейчас мне необходима медицинская помощь. Меня прокляли, а чем я не могу даже понять. Плюс ко всему у меня, кажется, сломана нога и несколько не заживающих ран на теле, — было заметно, что Поттер не шутил. В его голосе не было страха или ненависти, только решимость. Он разговаривал с Темным Лордом, словно последний был его другом и товарищем, что Лорда тоже удивляло.       — Это я уже понял, — ответил Лорд, — мне интересно почему за помощью ты пришел к тому, кто скорее тебя убьет, чем поможет? Тем более ты слышал пророчество…       — Не угадал, Том! — казалось Поттеру было плевать на темного волшебника и раны, но голос его слабел с каждым словом, — ни ты, ни я не слышали правдивого пророчества. Оно со мной, — Поттер пошевелил рукой, в которой была шкатулка, — но прослушать его мы сможем только коснувшись его одновременно. Пророчество, находившееся в Министерстве было фальшивкой, помещенной туда Дамблдором. Кстати, — Поттер выпрямился, заглянул в глаза Тому, — нас обманули обоих, как первокурсников, Том. И нам придется это расхлебывать вдвоем. Орден Феникса на меня напал. Все это, — он глазами указал на себя, — дело рук сторонников Света.       — ПОТТЕР! -закричал Волан-де-Морт, когда мальчишка обвис на его руках, — МАЛФОЙ! Срочно вызови Нарциссу! Мне нужен целитель, — прокричал он в сторону мэнора, где сразу началась беготня.       Волан-де-Морт думал наложить на Поттера чары изменения внешности, но решил что это может навредить, поэтому просто накинул на него капюшон, взял на руки и понес в дом.       — Мой Лорд, что случи., -начал было Люциус.       — Срочно приведи свою жену, Люциус, — лорд был задумчив и напряжен, — мне нужен целитель для нашего гостя. Передай всем, что собрание окончено, пускай все расходятся по дома. Сегодня здесь никого не должно быть.       — Мой лорд. А мы можем…       — Люциус! Это твой дом, безусловно ты и твоя семья буду жить здесь и я не собираюсь вас выгонять, — ответил на незаданный вопрос Волан-де-Морт и направился в крыло мэнора, где находились жилые комнаты для гостей.       Волан-де-Морт дошел до одной из спален, распахнул дверь и положил Гарри Поттера на кровать. Тут уже вбежала Нарцисса вместе с Люциусом. Темный лорд развернулся к нем, что заставило их остановиться.       — Наш гость — это Гарри Поттер. Он пришел сюда сам и сильно ранен, да к тому же проклят, — Темный лорд говорил уверенно и немного раздраженно, — Я хочу, Нарцисса, чтобы ты его вылечила полностью и обеспечила должный уход. На нем некое проклятие, пока не понятно какое именно, постарайтесь узнать, а если не получится — зовите меня. Я сразу предупреждаю, что он тут не пленник, но вам необходимо хранить в тайне ото всех личность нашего гостя, а в особенности от Северуса, — Волан-де-Морт вопросительно взглянул на супружескую пару, ожидая какого-либо ответа. Дождавшись пока они кивнут, он продолжил, — Если что-то необходимо, любая помощь — сразу сообщайте. На этом все.       Волан-де-Морт вышел из комнаты, не обращая внимания на чету Малфоев. Он шел к себе в кабинет, ему было над чем подумать.       Нарцисса Малфой начала проводить диагностику Гарри Поттера и чем дальше она заходила, тем серьезнее становилось ее лицо.       -Люциус! — начала леди Малфой, — мальчик плох, мы должны поторопиться. Я напишу тебе список зелий, которые необходимы. Лучше их купить, мы не можем ждать их приготовления. Также мне необходимы два камня из золота, не важно какой формы, лишь бы это было чистое золото, — Нарцисса говорила четко и уверенно. Сейчас в ней не было той утонченной леди, которой она была. Работа целителя во многом связана с опасностью и темными искусствами, поэтому она всегда спокойно переносила то, что происходило вокруг ее семьи.       — Цисси, — начал Люциус, — ты что-нибудь понимаешь?       — Только одно, Люциус, — Нарцисса посмотрела ему в глаза, — мальчика хотели убить медленно и мучительно. И если б я не знала, что Гарри Поттер не в руках Лорда, я бы подумала, что это дело рук Пожирателей. Поторопись, пожалуйста. — Нарцисса отвернулась, написала список зелий и передала мужу. Сама она начала колдовать над Поттером, чтобы замедлить распространение проклятия.       Люциус удивленно посмотрел на жену еще несколько секунд и направился на выход. Он всегда помнил свою жену как очень утонченную, высокородную леди. Сейчас она отбросила эту маску и предстала как истинный целитель и как Леди рода Блэк. Нет, она конечно лечила Пожирателей после их рейдов, но при этом оставалась в своей маске, но не сейчас, когда, как сам про себя отметил Люциусу, она лечила ровесника Драко. И он прекрасно понимал свою жену. Страшно подумать о том, что на месте Поттера в неизвестной заварушке мог оказаться Драко.       За всеми мыслями Люциус добрался до границы антиаппарационных чар и отправился в Лютный переулок, где торговля не прекращалась ни днем, ни ночью.       Том Марволо Реддл. Когда-то это было его имя, но он его изменил на другое, заставив всех обывателей Магической Британии испытывать страх от упоминания оного. Его действия, его решения, его планы и стратегия были основаны на идейности. Да, эта идейность очень напоминала идею Третьего рейха, которая основывалась на возвышении одного вида людей над другим, но с некоторыми поправками. Том действительно считал, что чистокровные волшебники выше и сильнее, как по положению, так и по своей сути. Но он никогда не считал магглов какими-то животными крайнего сорта или что-то подобное. Его желание было в том, чтобы обучать магглорожденных волшебников еще до поступления в Хогвартс, дабы они понимали в какой мир переходят, понимали уклад сего мира, его привычки, традиции. Но дальше пошли расхождения его планов с его действиями.       Когда-то один из его лучших приспешников, как он сам считал, самый молодой за последние сто лет Мастер зельеварения, принес ему слова некого пророчества, касающегося Темного лорда, и некого мальчика, который был способен остановить Тома в его начинаниях. Вот с этого момента все и пошло наперекосяк.       Том, послушавший когда-то упоминания своего учителя по зельям о неких крестражах, решился на создание таких. Хотелось создать два, может быть три, но в виду наличия весьма скудной информации о последствиях создания крестражей, точнее было бы сказать, что такой информации вообще не наблюдалось, Том начал бредить и сходить с ума уже после второго. И ведь никто из приспешников даже не додумался о том, почему их предводитель начал не совсем логичную стратегию террора, да еще и побежавший в какой-то момент убивать ребенка.       После воскрешения, проведенным Петтигрю, Том еще какое-то время был невменяемым, почему и пытался убить Гарри Поттера. Но как оказалось, одним из «побочных эффектов» воскрешения при наличии крестражей, оказалось полное соединение разделенной души. Нет, крестражи никуда не исчезли, не расплавились, не уничтожились. Просто разделяя душу и заключая осколки ее в предметы, нужно было ждать около пятидесяти лет, чего Том не делал по незнанию. В результате желание души соединиться, воссоздать первостепенную сущность, данную природой, приводило человека в неадекватное состояние, близкое к шизофрении, мании величия, мании преследования и отсутствии возможности логически мыслить. Список побочных эффектов был длинным.       Однако, при наличии нескольких крестражей, убей мага и при воскрешении даже таким ритуалом, который привел Петтигрю, осколки души устанавливают прочную магическую связь с осколком в теле мага. Настолько сильную и прочную, что маг чувствует наличие крестражей, обстановку вокруг них, их местоположение, словно он находится в том же месте. И получается, не смотря на возможное расстояние, душа начинает действовать как единое целое, а крестражи остаются существовать и выполнять свою функцию — не дать магу умереть полностью.       Как итог — после побега Поттера с кладбища, Том перебрался в Малфой — Мэнор и стал…вменяемым, как в былые годы. Да, змеевидная внешность осталась на какое-то время, но не зря Темный Лорд имел у себя в стане Мастера зельеварения, что привело к закономерному итогу — внешность, какая была до момента попытки убийства Гарри Поттера.       Но что случилось потом… Лорд приказал избавляться от привычки называть его «Мой Лорд», «Милорд» и прочих их производных, хотя какое-то время его приспешники забывали это. Сменил стратегию, начал действовать более осмысленно, избегать террора. Вообще стал полноценным политиком, планируя действовать осторожно, неспеша восстанавливая свою репутацию.       Том понимал, что ему никто не поверит, что он больше не имеет претензий к Поттеру, не хочет его убивать, а скорее даже наоборот поговорить. Поэтому принял решение пока оставить все как есть, а вот когда он доберется до мальчишки, то просто поговорит, представит свои воспоминания как доказательство своих намерений. В целом, Том планировал заполучить Мальчика-который-выжил себе в союзники. У него было больше претензий к Серому кардиналу Британии, который когда-то забрал самого Тома из приюта, с ним тоже хотелось побеседовать, но беседа — только первый этап, дальше ничего хорошего Альбуса Многослов и Многозваний Дамблдора не ожидало. И вот теперь, в его Штабе, на грани смерти, лежал тот, кого он искал. Лежал проклятый, израненный, поломанный как душевно, так и физически теми, кому он привык доверять свою спину, свой тыл. Что произошло? Как? Почему Северус ничего не знал? Ему перестали доверять? Вопросов больше, чем вопросов об Основателях Хогвартса. Том побоялся проводить углубленную диагностику, не зная как отреагирует организм Поттера на его магию. В конце концов, Поттер был еще и Крестражем Тома, что тоже добавляло вопросов об отсутствии у последнего каких-либо ощущений о наложении проклятия. Возможно это было связано с ментальной магией.       Сейчас супруга хозяина дома подправит мальчишку и надо будет включаться в работу. Если Малфои не разгадают что за проклятие на Поттере, то придется включаться самому и желательно попросить Северуса помочь.       В то время, пока Том Реддл размышлял о причинах появления Поттера, Нарцисса продолжала вспоминать свои навыки целителя как в период обучения, так в период террора Темного Лорда.       Нарцисса отличалась от целителей Мунго тем, что в своем распоряжении имела не только стандартные методы целительства, но и доступ к знаниям рода Блэк, знаниям рода Малфоев и знаниям Темного Лорда, знания которого были порой бесценны. Возможность совмещать всю информацию в ее распоряжении, созданию новых чар, зелий, не без помощи Северуса, позволила Нарциссе добиться тех знаний и возможностей, которые и не снились целителям Мунго.       Возвращаясь к банальному перелому ногу у Поттера. В Мунго скорее всего пошли бы стандартным путем — с помощью Костероста (не того, который отращивал кости заново, а тот, что восстанавливал структуру кости), в течение недели все исправили бы. Нарцисса свои опытом смогла создать структуру чар, с помощью которой за пятнадцать минут от перелома не осталось и следа.       Нарцисса, в силу своей профессии, происхождения и круга общения, уже не смущалась использовать в целительстве такие сферы, как Некромагия, которая в свою очередь имела много векторов. Магию Души, правда такое название многие уже не помнят, а знают только под именем Демонология и Оккультизм.       К огорчению всех светлых магов, целительство являлось все-таки результатом Темной ветви Магического ремесла. Ведь невозможно вылечить какое-либо душевное заболевание или проклятие без вмешательство в эту самую душу, а это, уж простите, сфера Ментальной магии в совмещении с Демонологии. Проникать ведь надо в разум и душу. В данный момент, Нарцисса уже залечила перелом, кровоточащие раны, порезы. Ушибы и синяки смазала специальной мазью. Ведь если применять магию к лечению синяков, синяки исчезнут, а вот последствия могут быть далекоидущие. Мазь медленно проникала в структуру ткани, проникая до самой кости, попутно уничтожая поврежденные участки и сгустки крови, регенерируя новые. А вот если использовать чары, то можно забыть про восстановление тканей, сосудов и вен, если последние были повреждены. А вот это уже могло сказаться к годам пятидесяти, если не раньше, учитывая стиль жизни Пожирателей. Пытаясь выяснить, что за проклятие наложено на мальчика, Нарцисса уже использовала все известные ей чары, артефакты и руническую диагностику. Все, что она смогла выяснить — душа медленно и болезненно пыталась покинуть тело мальчика. Словно тело было чем-то липким и вязким, а душа пыталась выбраться из этого сгустка. По своей сути, действие проклятия очень напоминало что-то из Экзорцизма. Но с одной разницей — сейчас в теле мальчика только его душа, а значит использовать что-то подобное — медленно и уверенно лишать мага его сущности, что не идет ни в какое сравнение с каким-либо пыточными заклинаниями, возможно разрыв души для создания крестража — не такое болевое занятие.       Замедлить действия проклятие удалось с помощью усиления иммунитета организма зельями. По-сути мальчика сейчас «накачали» антибиотиками для магов и…все. В комнату постучались и вошел Люциус. Он молча подошел к кровати, где лежал Поттер, поставил, заказанные Нарциссой, зелья с двумя золотыми слитками на тумбочку и отступил от кровати. — Нарси! Удалось что-то выяснить? , — спросил Лорд Малфой. Его голос ничего не выражал, хотя внутри у него все сжималось от вида бледного-синего мальчика-ровесника Драко. — Я вылечила все порезы, перелом стянулся. Синяки и ушибы пройдут в течении часа — чарами пользоваться нельзя. Мазь лучше. А вот с проклятием… — Нарцисса замолчала, словно подбирая слова, но так только казалось. Нарцисса показывала этим молчанием, что сделала все, что было в ее силах. — Зови Тома. Я расскажу все один раз, повторяться не хочется, когда дело касается таких проклятий. — предпоследнее слово Нарцисса выделила таким тоном, что Люциус немного побледнел.