Причина, по которой Чуя не убил Осаму

О божечки! Сколько же раз Чуя говорил, что убьет Дазая? Тогда почему он всё еще жив?

***

— Дазай, ублюдок! Нахрен тебе, черт возьми, эта гора гребанных бинтов?! И че они делают в моем кабинете?!— раскричался, конечно же, Чуя, что слышно наверняка по всему зданию, — я убью тебя! Дело было, когда этим обоим восемнадцать лет. Дазай, как обычно, специально раздражает напарника. В этот раз он умудрился купить бинты, которые ему не пригодятся даже через десяток лет. — Чу-у-уя,— словно пропел Осаму,— в моем кабинете нет места для этих чудесных ангелочков!—заглянул в кабинет рыжика забинтованный. — Да?! Тогда на кой черт они лежат по среди дороги у меня?!— все еще возмущался мелкий. И вправду, на пороге лежала кучка белоснежных тканей в маленьких, целлофановых пакетиках, предназначенных для ран. Не пройти, не проехать! — Я тебя убью, чертов Дазай! Рыжик злился, а напрасно, это только забавляет сумасшедшего суицидника. Тот смеялся, чуть ли не до слез, что можно лопнуть. — Ха-ха...— пытался успокоиться Дазай.— Чуйка, я всё еще жив! Напомни, в который раз ты уже мне говоришь об этом?—Также провоцировал Осаму, чтобы посмеяться над товарищем. Но Чуя не ответил, а лишь обиженно потопал в кабинет. Он вышвырнул сильным пинком все бинты от туда, что те разлетелись по всему коридору, а затем с хлопком раздраженно закрыл дверь. „Как он меня бесит! Черт“,— пытался успокоиться Чуйка. Был бы он старше, то точно сделал бы уже глоток какого-нибудь дорогого вина, при этом восхваляя себя. А так, ему остаётся заглушать эту агрессию какими-либо делами, которые в данный момент нет. Предательские дела. Когда они так нужны, то их нет, а когда они мешают, то всегда их много! В то же время за стенами каморки рыжего, Дазай слегка подпрыгнул от хлопка двери и разбросанных бинтов. Он, тоже обиженно, собрал все эти белоснежные ткани и потоптал к себе. „У него совсем вкуса нет! Мои бедные, ах, бедные ангелочки...— думал все Осаму,— а у самого-то прикид странный“. Вот так вот ходят на друг-друга обиженные целый день наши дорогие мафиози. Даже не поймёшь, кто из них первый всё это начал. Кажется, что началось это еще давным давно, а вспомнить невозможно.

***

Каким-то днем Дазай шел в лифт, дабы спуститься вниз, "по делам". Он смотрел себе под ноги, так что когда железные двери распахнулись, он не увидел человека, с которым случайно столкнулся. — Ах, простите,— в спешке протораторил Осаму, не поднимая глаз. — "Простите"? Дазай, ну и ну! Неужто это ты?— самодовольно произнес знакомый голос, Чуин. Перед Дазаем оказался его маленький и рыжий напарник. Он сложил руки смотря "с высока " на забинтованного. —Что?— не понял Осаму. Как только он увидел, что перед ним Накахара, то сразу же решил проявить небольшую издевку:— Что? Я ничего не говорил. А вот от тебя слово "простите" я и не ожидал услышать! Я польщен, Чуя! —Че?! Я просил прощение?! Да ты же первый это сказал!— само собой, рыжик тут же вскипел. — Да-а-а! Ты попросил у меня прошение! Уж у тебя проблемы не только в росте и во вкусе, а оказывается и в памяти... —Э?! Я тебя убью! Тут какая-то решительность взяла верх над Осаму. Парень пошел вперед, не задерживаясь у дверей в лифте, а напарник с неким страхом аккуратно попятился назад. Дазай наклонился, чтобы его речь была лицом к лицу: — Да? Ну так чего ты ждешь? Убивай! Я буду только рад. Что будешь использовать?— не по-своему, ехидно, даже страшно сказал парень. —Ты сумасшедший? Да, сумашедший,—по коже того, что меньше, прошлись мурашки от вида напарника. Да и каплю залился он красной краской, хорошо, что его роскошные рыжие, чуть ли не алые, волосы скрыли этот румянец и теперь ему остается надеяться, что его не увидел чертов Дазай.— Иди нахрен! Ну и? Прости меня, не убью тебя. Доволен? Че еще тебе надо сказать? Ого! Сам Чуя извинился, да и еще сказал, что не прихлопнет своего товарища! Нужно отметить как-нибудь. Рыжик недовольно цокнул, так и не дожидаясь ответа напарника; поспешно вышел из кабинки, карая себя за слова, которые произнес он совсем невольно, и бурча себе что-то под нос направился к себе. „А это точно Чуя?“— риторический вопрос Дазая. Нельзя на него ответить. Может быть, его подменили инопланетяне и теперь он сам не свой? Или это у него, так называемая, — пассивная агрессия? Лишь бы не копил всё это, иначе когда взорвётся, то взорвётся весь мир... Осаму нажал на кнопку лифта и поехал вниз, задаваясь вопросами о недавнем поведении напарника. Всё же, либо здесь что-то не так, либо абсолютно всё не так.

***

Когда Чуя зашел к себе, то сразу же плюхнулся в кресло, пытаясь очистить все свои мысли. Некая медитация у него это была. Иногда и вправду помогало. Он просто откидывает голову назад (та опирается о спинку кресла), а руки на подлокотниках. Сам думает и представляет свою идеальную жизнь, обычно без Дазая, но не сегодня. Накахара, бедный, что-то уж часто стал думать о Дазае. Да и при виде его не так сильно бесится. Скорее бесится от себя, ведь в душе у него какие-то непонятные ему чувства бушуют. „Чертов Дазай, вживился мне в голову“,— малец выдохнул. Походу, сегодня ему не помогает его "медитация". Он только больше бесится. Бывает, отчаянно стонет от своих дурацких мыслей об Осаму, прикрывая свое лицо, как бы готов начать плакать от этой, как он видит, безвыходной ситуации, правда, слез не было, от слова совсем. Может он просто устал от всего... — Да ведь, не может быть, что я влюбился?..— в голосе совсем не была слышна радость или какая-либо надежда. Было слышно отчаяние, растерянность. До этого вопроса в кабинете была тишина, если не считать вздохов, выдохов и стонов, которые издавал Чуя от незнания, что можно сделать в такой ситуации.— В этого идиота... Ха! Я ведь не такой, я ведь не из них, боже, да это странно! Естественно, я не втюрился в этого идиота, в этого Дазая!— Отнекивался рыжик, и голосе уже были слышны хоть как-то нотки уверенности, но слабые, кажись, Накахара несерьёзно отнесся к этому и просто отложил эту тему на потом, не желая думать вообще об этом. Чуя представляет жизнь с Дазаем, где они прекрасно ладят, в отличие от реальности. „И почему таких хороших отношений с ним у меня нет?“— Пару раз промелькнули эти мысли в голове у юнца, но он не отвечал на них, игнорировал, и вообще тут же забывал, ведь он дальше старался воображать свою жизнь с напарником. Просидев так еще некоторое время, в его дверь постучались, а затем она распахнулась и в комнату прошел никто иной как сам Дазай Осаму. — И че ты забыл у меня?— Явно, неприветливо принял Накахара напарника к себе в кабинет. — Тебя. Сердце адски стучалось. Ведь похожая сценка в голове у Чуи уже была: Рыжик сидит в кабинете, а потом также неприветливо принимает нежданного гостя. Гость совершенно в точности отвечает на вопрос, как в реальности. А дальше те занялись любовью, даже не принудительно. Чуя слегка покраснел от такого ответа, причина уже ясна. — Чего? — Не понял он.—И че ты меня забыл? Нужен тебе?— Усмехнулся юнец, одновременно самодовольствуясь собою. — Можно и так сказать,—ответил только на последний вопрос. Его тон был серьёзным, немного пугало. — Ну, и? Рассказывай, че надо от меня,—велел малец, закидывая ногу на ногу и складывая руки за голову. — Как-то слишком добровольно ты общаешься со мной. И это ведь только со мной. Я что, такой особенный, такой единственный?— Дазай не по-своему улыбается, как маньяк. Осаму смотрит сверху вниз сидящего. Тот, конечно, пытается выглядеть уверенным, но этот гений-Дазай хочет сбить всю эту решительность в Чуе и выбить всю чистую правду на поверхность. — Идиот?— Не нашел больше ответить Чуя, чем простое оскорбление. — Я не заметил... Как давно я посещаю твои грязные мыслишки?— прямолинейно и хладнокровно спросил забинотованный. „Пиздец нахуй, пиздец блять! Че он читает меня? Я настолько открыт? Я что, не был осторожен со своими идиотскими чувствами?“— столько эмоций, не описать! Страх... хочется защищаться смехом. — Ты ебанулся, Дазай? Какие еще такие "грязные мыслишки"? С роду их не было! — Вопрос на вопрос... да и еще с такими плохими словами! Как тебе не стыдно, Чуя? Ты врать не умеешь. Ой как не умеешь... тц-тц-тц!— саркастично поругал товарища Осаму. — Ладно, я повторюсь. Как давно я посещаю твои мысли? Как давно ты заинтересовался мною? Уже упоминалось, что у Накахары сердце стучалось адски? Тогда сейчас можно услышать его, словно оно вот-вот вырвится из груди. Его поймали... — С дума рухнул... Я тебя ненавижу, ты это прекрасно знаешь. — Чуя уже не знал, врать ему и выложить всю горькую правду. Растерялся. Бедный. — Что будет, если ты признаешься? Умрёшь? — Все также настаивал Дазай. Однако тут же переобулся:— Не хочешь, как хочешь!— Осаму развернулся и уже направился к выходу, как бы пытаясь сломить гордость рыжика. — Если и втюрился, то что с того? Посмеешься? Дазай и вправду посмеялся, но не на зло. Посмелся он с того, что тот в серьёз думает, что Чуя безразличен Дазаю. Осаму подошёл к товарищу и нежно обнял его со спины. Неожиданно, правда? Накахара сразу подстроился, убрал руки с головы, положил их на холодные ладони забинтованного, сел правильно. Какая удивительная картина... кто бы мог подумать, что эти двое так легко примут друг-друга за каких-топару секунд? — Ну и ну, Чуя! — Дазай положил свою голову на голову Чуи, наслаждаясь тем, что он уткнклся в его рыжую шевелюру.— Тебя так было легко прочитать, будь бдительным, когда влюбляешься, как я. Бери пример!