Première rencontre

— Волнуетесь? -с нескрываемым интересом француз разглядывал мужчину перед собой. Волосы зачесаны назад, рельеф плеч обтянутых тёмной тканью пиджака, аккуратно выглаженные брюки подчёркивающие контур ног, и в добавок — галстук, не нужный, но такой правильный галстук. Диковинная зверушка, ей богу. Но, правда, без всего этого, он выглядел бы намного лучше. Улыбаясь своим мыслям, француз облокотился на стену, лопатками прижимаясь к холодному бетону, возможно потом останутся белые пятна, но сейчас это мало волнует. — Немного. -мужчина отвечал на ломанном английском, тембр выдавал лёгкую дрожь в голосе, всё же страх публики берёт своё. Тонкие выразительные пальцы тянутся к вороту рубашки, расслабляя мешающую импровизированную удавку в виде обязательного для делового стиля галстука в красно-черную полоску. — Напрасно вы так, Господин Президент. -француз старался скрыть насмешку в голосе. Эту шею должно сдавливать, но никак не шёлковая ткань. Смотря на украинца, мужчине сносило крышу, эти глаза цвета миндаля, чёткие скулы, острый нос, обветренные и искусанные губы сложены в одну тонкую линию, кадык, выступающие с под объема одежды ключицы. Слишком яркий эффект. Дурманит голову. Он выглядит таким… невинным, таким доверчивым, таким… чистым. Французу не хотелось чтобы эти белые пёрышки света запачкала алчность, враньё, и грязь этой коррупционной и прогнившей с самой головы системы. Верёвка которая завяжется у тебя на шее, без возможности выбраться, и она будет затягиваться и затягиваться пока тело не начнёт биться в конвульсиях. Но… на эту шею хотелось нацепить ошейник, чтобы на металлической цепочке держать возле себя, подле, но отчего-то мысль о том что это может сделать какой-то зажравшийся олигарх приводила в ярость. Собственничество — плохая черта, но в драке за принадлежность она помогает. — А Вы? -улыбка, эта улыбка любого рано или поздно сведёт в могилу, возможно это и не так, но Макрону казалось иначе, что-то в ней есть, какой-то подтекст обязательно должен быть, только вот какой, француз пока что не знал. — А я к этому равнодушен. Руки в карманах, голова вздёрнута вверх. Что-то изменилось в помещении, жарко, капелька пота выступает на висках. Тихо, приглушённые голоса доносятся из-за двери и слабое хихиканье человека напротив. — Что смешного? -на лице украинца читалось явное недопонимание, а внутри зарождалось ощущение недосказанности. — Комичная ситуация. -ласковая улыбка, хитрый блеск в глазах, лис вышедший на охоту. — Мисье Макрон, я не совсем понимаю… Что мы тут делаем? За дверью ждут журналисты. — Уверен, подождут ещё. -скрестив руки на груди, француз наблюдал за собеседником, за этой скрытой нервозностью, косыми взглядами исподлобья, ботинком постукивающим с определенным тактом. — Я хотел бы поговорить с вами. — Повод? — Его, как такового, нет, мне просто нравится ваша компания. -нужна реакция. Это своего вида наслаждение, видеть недоумение и растерянность на лице. Плод для самоутверждения. — Господин Макрон, мы знакомы от силы минут тридцать, я не думаю что… — Извольте. -перебивание, плохой тон, манеры и хотя бы банальное уважение должно быть. «Должно» — ключевое слово, не то чтобы его нет, но узнать нюансы поведения новоиспечённого гаранта хотелось бы. Узнать, понять и сломать. Эта ситуация изрядно начинала подбешивать украинца, он не мог разгадать причину такого отношения к себе, было неприятно, весьма неприятно. Менталитет, конечно, разный, но чтобы настолько предвзято относится… Грубость, не более. — Хорошо, можем сыграть по вашим правилам. -натянув что-то на подобии улыбки самодовольства, украинец сделал шаг вперёд, заглядывая с вызовом в глаза напротив. Этот человек смог разбудить в нём заинтересованность, интриги, тайны, скрытые смыслы. Детский лепет, ну, или, светская жизнь. — Вы радикал. Пойдете против системы? -внутри бушевал какой-то странный запал, огонёк который из одной горящей спички превратился в необузданное пламя, меняющее кардинально всё на своём пути. Такое торжество и восхищение француз чувствовал впервые. Всё окружение казалось таким предсказуемым и банальным что порой появлялось тошнотворное чувство отвращения, подкрепляющиеся желанием отстраниться, но… с этим всё наоборот, он как зверёк в клетке, интересно наблюдать за каждым шагом и действием. — К чему это? -украинец разглядывал фигуру напротив, подмечая изгибы и складки в некоторых местах костюма, элегантно и сдержанно, мужчина явно имеет чувство вкуса. — Просто хочу узнать вашу политику. -француз сделал шаг вперёд, значительно сокращая расстояние. — Даже не задумывался об этом. -наиграное удивление и язвительность, враньё в чистом виде. Никто бы не хотел раскрывать раньше времени свои козыри. Что-то во взгляде француза заставляло поникнуться, голубые глаза за которыми прячутся настоящие бесы. Хищник вышедший на охоту. — Je t'aime biеn. -шаг ближе. Расстояние сократилось до критического, нормы личных границ стёрлись в прах. Мужчина наклоняет голову к чужому уху. — Loup déguisé en agneau. -запах… Не резкий, даже наоборот, утонченный, с лёгкими нотками сладости. Дорогой парфюм. Француз прикрыл глаза, вдыхая аромат как утопающий кислород, словно он может в один момент закончится. — Il te semble. -Зеленский знал французский язык, ну, или, по крайней мере, помнил некоторые слова и фразы из уроков в школе. В коридоре стало совсем тихо, слышно только дыхание человека напротив. Всё замерло, такое ощущение как будто бы даже время остановилось, стрелки на часах перестали тикать, люди за дверью больше не подавали какие либо признаки своего присутствия, наступила та самая «Гробовая тишина». Украинцу было не по себе, пульс участился, в ушах противно что-то гудело, руки начали мелко подрагивать. Дыхание щекочет, рефлекторно выгнувшись в шее, мужчина поднял голову к потолку, зажмуриваясь до звёздочек перед глазами. Мокро. Чужой язык проходится по мочке уха, зацепляя зубами. Аккуратно подымаясь к линии острой челюсти и также плавно спускаясь к ключицам, выцеловывая и облизывая зону вокруг кадыка, оставляя после себя влажную дорожку. Весь воздух выбило из груди, становится всё труднее дышать. — Что… вы делаете? -украинец пытался собрать остатки здравого рассудка в одно целое, только вот, как назло, он расползался словно клякса. — Прекратите. -рваный шепот, еле различимый, мужчина даже сам не понял, это было сказано вслух, или просто в мыслях пробежало, настолько тихо. Француз хоть и услышал, но решил проигнорировать просьбу, продолжая облизывать область шеи, в каких-то местах втягивая кожу, чтобы остались багряные пятна. Ему дали возможность и свободу, даже это не озвучив, если бы это было так противно, человек бы не продолжил дальше стоять по среди коридора и нервно втягивать воздух, задыхаясь каждый раз когда шершавый язык касался шеи, так ведь? — Хватит. -сложивши частички гордости и собственного достоинства, мужчина вытянул руки к чужой груди, отодвигая от себя надоедливого француза. Внутри зародилось какое-то новое чувство тепла, тугой узелок завязался внизу живота не собираясь ослаблять хватку, но украинец не подавал виду, лишь нервно поправляя на место воротник рубашки. Взгляд направлен в пол, смотрящий, но одновременно не видящий. Хотелось избавиться от этой нависшей неловкости, слишком… Слишком неправильно. Зеленский знал это, и понимал. — Журналисты ждут, нужно идти. -коротко улыбнувшись, украинец быстрым шагом направился к двери, намереваясь сделать вид что ничего не произошло. Скандалы и сплетни — этого боялся мужчина, грязь от которой не отмоешься ещё долго, Зеленский это не любил, цепляло, даже то что собственноручно кем-то выдумано, всё равно оставляло запятнанный след на тебе, жёлтые газеты, — ему не хотелось быть очередным новостным заголовком в них. — Постойте… -француз кинулся следом за уходящим мужчиной, аккуратно хватая того за руку. Горячо. Холодные пальцы и тёплая кожа, приятное ощущение. Придя в себя, второй рукой Макрон начал копаться во внутреннем кармане пиджака, пока его с явно недоумевающим взглядом разглядывали глаза напротив. — Вот… Возьмите. -француз передал кусочек завёрнутой белой ткани с ровным кроем. — Пожалуйста. Украинец недоверчиво посмотрел сначала на лицо собеседника, подмечая блеск надежды в зрачках и до побеления закусанную нижнюю губу, затем на подрагивающие руки которые передавали ему этот злополучный клаптик, но, всё же, пересилив собственную гордость, Зеленский забрал его из холодных пальцев. С благодарностью но коротко улыбнувшись, Макрон поспешил скрыться за массивной дверью с позолоченным орнаментом, натянув на себя маску уверенности и авторитетности, но это на людях, только на людях… Украинец проводил взглядом удаляющуюся фигуру, и, почему-то, стало тоскливо, как будто он потерял последний лучик от солнца, который в темноте этих серых и мрачных туч освещал ему дорогу. Внутренний укор, ничем не объяснимый, но такой раздражающий и болезненный укор. Тошно. Зеленский опустил глаза на пальцы сжимающие бархатную ткань, в голове промелькнула мысль открыть её и осмотреть полностью, глупость, но отчего-то она казалась правильной. Неуверенно развернув клаптик, украинец пришёл в замешательство, внутри аккуратно лежал маленький цветок с белыми лепестками. Ландыш. Ландыш — символ любви и нежности. Во Франции его дарят чтобы признаться в чувствах, либо показать что человек дорог для тебя.