Стеклянный мост

Sia — Helium

Маленький ребенок не должен видеть ссор родителей. Но что касаемо Юджина, он вырос на этом. Он вырос лицезрея, как отец избивал родную мать. Каждый раз, когда это происходило, она зажмуривалась и закрывала лицо руками, пока сильные мужске руки били её. А Юджин просто стоял и смотрел. Наблюдал, изучал происходящее. Но никогда. Никогда Не испытывал жалости или страха. Странно ли это? Возможно Отнюдь... Отношения его родителей, такими какими они были, даже чем-то завлекали маленького мальчика. А точнее растущую в нём жестокость. Наверное, поэтому и все скандалы дома, Юджин переносил с лёгкостью. Ему нравилось, когда кто-то дрался, ругался так, что кричат до срыва связок. Юджину нравилось это ощущение, которое он испытывал, когда наблюдал за этим. Оно будоражило его, зажигало будто искорку радости. И сколько бы не приходилось терпеть его матери, Юджину никогда не было её жаль. Он и сам не знал почему. Ведь он любил её. Просто чувство сострадания никак не приходило. И как бы там не было, даже несмотря на все психические отклонения Юджина, мать оставалась для него единственным человеком, к которому он мог испытывать хоть что-то, помимо этого тусклого «ничего». Даже больше... Она была единственной, кого он любил. Искренне, как мог только ребёнок. Юджин часами мог наблюдать, как её длинные ровные пальцы могли, что-то быстро печатать на клавиатуре или резать овощи на кухне. Смотреть как мило морщился её нос, когда она искренне смеялась. А его сердце замирало, когда она крепко обнимала его и тихо шептала на ушко: « Ты не плохой, просто ты другой, понимаешь, солнышко? » Арон не чаял души в матери, хоть никогда и не говорил ей об этом. Юджин никогда не плакал, никогда не улыбался. Эмоции - это была «неизведанная территория» для него. Он просто не умел, не знал, как это. Он никогда не был простым ребёнком. Ему всегда приходилось непросто, как и в семье с жестоким отцом, так и в жизни, где его сверстники не принимали его. Словно белая ворона, Юджин был обречён на одиночество. Поэтому, последним лучик светом в его жизни и оставалась мать. Но к сожалению и этот «свет» у него отобрали... Юджин всё ещё помнит тот самый вечер, когда его родители снова из-за чего-то поссорились. Он отлично помнит, что на отцовском столе стояла недопитая бутылка коньяка и лежала пачка кубинских сигар. Помнит, что окно было широко открыто и белый тюль развивался во все стороны, под напором прохладного октябрьского ветра. Во всей квартире было темно и только в гостинной горел тусклый свет лампы. Арон снова и снова прокручивает в голове увиденное и услышанное. Он стоит в своих детских пижамных штанишках, и потирая сонные глаза, смотрит на заплаканную мать. Её плечи дрожали, а по красным от ударов щекам, текли слезы, смывая чёрную тушь с её ресниц. Отец тычет стопкой бумаг ей прямо в лицо. Выкрикивая, что-то злое, а женщина лишь беспомощно прикрывается руками и продолжает рыдать. Юджин помнит, как в последний раз мать успела взглянуть на него и лишь одними губами произнести: « иди к себе... » И уже в следующюю минуту, её лицо стало таким бледным и ничего не выражающим. Глаза стали будто стеклянными, а рот приоткрылся в немом испуге. Её золотые, как лучи уходящего солнца, волосы начали медленно утопать в луже алой крови. Всё её небольшое хрупкое тело уже лежало на полу, рядом с камином. Юджин помнит взгляд своего отца в тот момент. Он был испуганным и в тоже время зверским. Будто это у него проблемы с психикой, а не у Юджина. « Всё нормально, сын. Иди к себе. Всё хорошо. » Кое-как выдавив из себя слова, пробормотал отец, медленно оседая рядом с телом жены. Возможно, он не хотел. Возможно, он не специально толкнул её. Но в глазах Юджина навсегда осталась эта картина, а в детском сознании отложилась только одна мысль: « Его собственный отец убил его родную мать. » Арон помнит, как забирали её тело, помещая в чёрный пакет. Он помнит, что по дому ходила полиция и тихо перешептывалась, пока его отец молча сидел в кресле и так безэмоционально смотрел в одну точку на полу, крепко обхватив голову руками. — Она вернётся? — спросил тогда пятилетний Арон, не понимая значение слова «смерть». — Мама, она. Ушла. Понимаешь. Ей так нужно. Ей нужно оставить нас, наверное, навсегда. И тогда детская психика стёрла частями тот страшный день и нарисовала новый. Как мама трепит его по голове, берёт чемодан в руку и не оглядываясь уходит за дверь. Оставляя его одного. Бросая его. В какой-то момент, Юджин даже начал ненавидеть мать за это. Но только с возрастом, когда Юджин научился контролировать свою жестокость, когда он научился казаться таким же как и все нормальные люди без отклонений. Когда он лучше стал понимать себя, память решилась ему показать «правду» того дня снова. И с этой правдой Юджин свыкался ещё очень долго. Ему снились кошмары, он не мог нормально смотреть на отца. Бедному парню приходилось не просто. И ведь всё ещё и обострялось его одиночеством. Он никого не подпускал к себе. Да собственно, никто и не пытался приблизиться к самому Юджину. Потому что, по-просту не понимали и пугались его натуры. «Первый учебный день в университете Уэлл-Рид.» Глаза Юджина трезво и холодно смотрят в толпу людей в одинаковой одежде. Радостные лица, счастливые семьи, пришедшие на праздник, чтобы порадоваться вместе со своим ребёнком его зачислению. Музыка, глупые разговоры ни о чем. Юджин надменно закатывает глаза, убирая руки в карманы. А в его мыслях уже давно крутится только одна мысль: « Когда же вы все уже пойдете нахер?» Арон мечтал, чтобы это счастливое сумасшествие поскорее бы закончилось, и он смог бы спокойно провести остатки вечера в гордом одиночестве, сосредотачиваясь на своих мыслях. — Воу, воу. — случайно толкнув плечом Юджина, сказал молодой человек, что проходил мимо. — Брат, прошу прощения! — дружелюбно протянул он руку. Арон брезгливо рассматривал парня с ног до головы. Общение с людьми ему и так всегда давалось с трудом, а тут ещё и рукопожатие. Прикосновения. Ужас. Они сводили его с ума. Это была его красная черта, которую он ещё не научился переступать. — Яснооо... — медленно убирая руку, протянул парень растягиваясь в смущенной улыбке. — Значит, обойдемся без этого. Юджин прищурил глаза и вопросительно покачал головой, будто спрашивая: « В чем дело? Что нужно? » — Я Дэвид. — не теряя надежды познакомиться, продолжал парень, даже не смотря на чересчур надменное поведение Юджина. — Ага. Отлично. — сухо ответил Арон. — Океейй. — нервно посмеялся Дэвид. — Ты не из тех кто любит поболтать... — Отлично подметил. — Ничего. — Дэвид развёл руками. — Братан, мы тут все безликие чмошные какашки. Юджин изумлённо приподнял брови, удивляясь тому, как парень смог так быстро перейти на жаргон в их общении. — Поэтому, харэ киснуть одному. Нам же здесь ещё учиться пять лет, всем вместе, поэтому можно было бы задуматься и над тем, чтобы обзавестись парочкой друзей. Юджин фальшиво улыбается и сквозь зубы выдавливает: — Спасибо. Как-нибудь обойдусь. " Какого хера он прицепился ко мне?! " Думал Юджин про себя с неподдельным изумлением. Ведь обычно все люди в его жизни делились на два типа. Одни были те, кто даже и подходить к Юджину не хотели, а вторые, кто пытались влиться в доверия, но мигом испарялись, сразу же после их знакомства. А точнее сразу же после того, как замечали «этот» взгляд Юджина на себе. Поэтому напорство, которое сейчас демонстрировал Дэвид, даже пугало. Будто танк, его не волновали ни речь, ни взгляд, ни надменная поза Арона. Он просто гнул свою линию, пробиваясь с боем. — Нее, не, не, братан. Так нельзя, нужно как следует сегодня оттянуться. — Дэвид ехидно улыбается, аккуратно показывая небольшую бутылочку виски у себя во внутреннем кармане пиджака. — Я не пью. — Все пьют, не будь ханжой! — Мне одному приятнее. " Твою мать! Может он уже отцепится от меня, приклеился как репейник. " — В компании тоже нормально будет. — Не думаю. — всё ещё пытался переубедить напорство парня, Юджин. — А ты подумай. — будто ненормальный продолжал Дэвид. Арон устало достал пачку сигарет и медленно доставая сигарету, зажал ту зубами, пока руки елозили по карманам в поисках зажигалки. — Блять. — с досадой прошипел Юджин, не найдя её. Дэвид скалится и достаёт небольшую жестяную зажигалку из левого кармана брюк: — Идём... Заодно покуришь. Юджин молча отворачивается, ловя ветер лицом: — Что реально от меня нужно?! — чувствуя подвох, спрашивает он. Дэвид молчит. Он тщательно пытается понять мысли Арона, но тщетно: — Умный? — Нет, просто ты уже пьяный в слюни. — брезгливо кривя рот, отвечает Юджин. — Что ты не самом деле хочешь от меня? — Чуваак, — Дэвид делает невинное лицо. — сделай милость, ты тут видимо единственный, кто трезвый, как стеклышко. А мне нужно попасть в корпус D. — Иии? Я тебе зачем? — Там намечается отпадная вечеринка до самого утра, но на входе стоит «охрана». — показывая пальцами знак кавычек. — Девочки из того корпуса не хотят алкоголя у себя, ну и пьяных уже соответственно не пустят, а если я буду с трезвым друугом, всё может прокатить. — Нет. — снова отворачиваясь, сухо отвечает Юджин. — Братан. Давай, услуга за услугу. Я тебе зажигалку, ты мне поможешь пройти. — сложив умоляюще руки, говорит Дэвид, видя непоколебимость Арона. — Давай же. И я отстану. Клянусь! Юджин переводит взгляд на парня и несколько секунд рассматривает его с ног до головы. Подмечая у себя в голове, что это на миллион процентов не последняя их встреча и, что этот придурок ещё успеет его «достать» за следущие пять лет, уж точно. — Ладно, я только проведу и уйду. — обойдя Дэвида сбоку, сказал Юджин. — Понял? Дэвид радостно закачал головой и быстро побежал за Ароном, по-дружески приобняв за плечо: — Толпы не любишь? — Руку убери. Дэвид смеётся: — Ясно. Значит просто людей не любишь...               *** Голова трещала по швам. Боль очень похожа на ту, что была сразу после моего первого пробуждения в этом мире. Боль после аварии... В глазах был туман, тело было будто ватным, всё шло кругом. Ужас. Что вчера вообще случилось? Я устало приподнимаюсь с постели, на которой я спала поперёк. Глаза устало смотрят на стол, где краски так и остались засыхать на палитре. — Черт... — вздыхая, пробубнила я, шумно падая обратно на спину. Помню только, как достала бутылку и сделала пару глотков. А дальше... « А что дальше? » В голове было пусто. Я вообще ничего не помнила. Что за чертовщина? Глаза медленно очерчивают потолок по периметру, а в это время мой живот издаёт характерный звук. И всё внутри начинает неприятно скручиваться. « Я не ела со вчерашнего утра, ещё и напилась так, что ничего не помню. Мой желудок сейчас в трубочку свернётся, пожалуй. » — Чувствуя, неприятную пустоту в животе, подумала я. Было такое ощущение, что всю ночь я таскала мешки, а не спала. Поэтому, моё неуклюже тело шаталось из стороны в сторону, когда я решила выйти и съест хоть что-то. Как обычно на кухонном столе не было ничего, что можно было бы съесть. В этой квартире не было такого понятия, как сладкое. Вот у себя дома, я всегда могла найти какое-нибудь печенье, вафли с карамелью или просто шоколад. Здесь - нет! Юджин ещё до моего появления выставил условия Дафне, что в его доме должна быть только здоровая еда. Три приёма пищи. Завтрак, обед и ужин. Никаких перекусов. Это же сойти с ума можно! Даже в этом своём умозаключение Юджин раздражал меня. Зажмурив глаза, я заглядываю в холодильник. В надежде, что не увижу там вчерашней бутылки, потому что от одного её вида, меня могло бы стошнить. Но к моему счастью её там не оказалось. « А куда я её тогда дела? » — Снова задумавшись над тем, чем все-таки вчера закончился мой «пьяный» вечер, подумала я и взяла пакет молока с дверцы холодильника. А сзади послышался шорох. « Боже, ну только не он! » — Закатив глаза, с раздражением подумала я, и быстро обернулась. Позади, прислонившись к стене, стоял Юджин в новеньком костюме, который, кстати очень даже шёл ему. Медленно потягивая сигарету, и, выпуская струйки дыма в бок, он уже просверливал меня взглядом. Я будто опаенная, начала рассматривать его с ног до головы, снова и снова отмечая у себя в голове, что пожалуй нет такой одежды, которая не подошла бы Юджину Арону. Его идеально ухоженные волосы, руки на которых проступали вены, надменный взгляд и сигарета во рту, это кого угодно заставило бы восхититься, его привлекательностью и умением показать себя. «Нарцисс! Противно. » — Подумала я, заставляя себя снова вернуться в огонь ненависти к этому человеку. — Не кури при мне. — сухо сказала я, и отвернулась обратно, доставая глубокую прозрачную тарелку. — Что это вчера было? — игнорируя мои слова. — Не хочешь мне объяснить? — Было что?! — возмутившись, спросила я. — Не прикидывайся, Энуир. — чуть повышает тон, Юджин. — Я не знаю, какая чушь сегодня тебе приснилась, но мне нечего объяснять, а уж особенно тебе! Юджин отрывается от стены и делает несколько шагов в мою сторону. А я не поворачивая к нему головы, тянусь за пачкой хлопьев на верхней полке. — Ты снова повернулась ко мне спиной, когда я разговариваю с тобой? — Да, повернулась. И через секунду, спиной я чувствую его тело прислонившееся вплотную к моему, а рука Юджина аккуратно отодвигая мою, берёт пачку с хлопьями с верхней полки и отдаёт мне. Резко отойдя в сторону, я хмурю брови в брезгливом удивление и ещё пару секунд смотрю на него, как на ненормального. — Спасибо. — вновь отвернувшись от мужчины и налив молоко себе в тарелку, сказала я. « Что с ним сегодня? Не кричит, не подкалывает. Даже помог! Что за бред?! » — Удивляясь, думала я. — Я не закончил. — снова выдохнув дым от сигареты рядом со мной, сказал Юджин. — А я закончила! — взяв тарелку и поставив перед собой на стол, грубо ответила я. — Я не собираюсь участвовать в твоих бредовых фантазиях, мне нечего объяснять! — Да что ты?! — Именно. Юджин усмехается и томно смотрит мне прямо в глаза, отчего по моей коже пробегают мурашки: — То ты говоришь, чтобы я и трогать тебя не смел, то сама целуешь меня... — и после этих слов ложка, которую я уже почти поднесла ко рту с грохотом падает обратно, расплескивая содержимое тарелки на стол. — Что прости?! — округляя глаза в бешеном удивление, спрашиваю я с ненавистной интонацией. — Не помнишь, как вчера домогалась меня?! — скалиться Арон. — Ты! — подлетая на ноги и, грозя пальцем прямо у него перед лицом, почти кричу я. — Совсем из ума выжил?! Ты что несёшь? — По-моему, это мне стоит злиться, а не тебе, Селин. — продолжая улыбаться, как лиса, говорит Юджин. — Ведь я не разрешал тебе целовать себя. — смеётся. А мои щеки моментально заливаются ярко-красным, и кровь в венах начинает вскипать от наступающей злости. « Больной ублюдок, как он только может о таком думать!? Решил снова побесить меня? Ненормальный, он противен мне больше, чем кто-либо на этой земле! » — Да как ты смеешь?! — приближаясь к нему, как разъярённая пантера, шиплю я. — Такой же вопрос у меня был вчера и к тебе. — передразнивая, говорит Юджин. А я чувствую, что точка кипения уже достигнута. И я сейчас просто взорвусь от злости. — Думаешь сможешь воспользоваться тем, что я была пьяна и ничего не помню? — размахивая руками у него перед лицом. — Херас два! Я никогда  в жизни не поцеловала бы тебя! Даже будучи пьяной, даже под наркотой! Никогда! — Но всё же поцеловала... — Заткнись, Юджин! — кричу я. — Хватит! Слышишь! Я никогда бы не притронулась к тебе и пальцем! — Значит, лечи память, Энуир. — понимая, что я и вправду ничего не помню, говорит Юджин, начиная злиться и сам. — Да пошёл ты к чёрту, ублюдок! — оставив свой так и не начатый завтрак, в бешенстве ухожу я. — Куда ты?! — Не твоё дело! — Мы не закончили. — Я! — хлопая дверью. — Закончила! Мои пальцы, что рефлекторно сжались в кулаки, медленно разжались от боли, впивающихся в ладонь ногтей. Глаза бешено бегают из стороны в сторону. « Неужели я и вправду могла бы? » Даже не дав себе и возможности додумать мысль, я похлопала себя по лицу. — Не могла! — говорю я самой себе. А живот снова уныло прокричал. « Плевать, я не собираюсь есть пока этот урод там! После больницы поем. » — Начав неохотно собираться, подумала я.           *** Его глаза были опухшими и покрасневшими после бессонной ночи. Ещё одной. Холодный стакан воды в руках и дождь хлыщет за окном ливнем. В горле неприятно першило от десятков сигарет выкуренных прошлым вечером. Что не так? В какой момент его жизнь свернула не туда? Задавал он себе этот вопрос миллион раз. — Через неделю самолёт. Я выбил место тебе там. — А ты меня спросил? Мне это надо?! — Юджин отчаянно смотрел на отца. — Я не обязан тебя спрашивать! Так будет лучше для всех! Ты нужен мне в компании. — не повернув в его сторону даже головы, говорил мужчина. — А может мне, нахуй, это не нужно! Я тебе не щенок для дрессировки. — повысив тон говорил Арон. Отец сделал несколько шагов в его сторону, и подойдя ближе крепко схватил того за шею. — Не будь идиотом, Юджин. Ты ничто без меня! И если не моя компания, ты будешь на дне вместе со всеми плебеями! — Мне не десят лет, сам разберусь как-нибудь! — Ты весь пошел в мать! Такой же безответственный, занощивый и жалкий! Ты просто маленькая крошка пыли без меня, тебя размажут! — кричал басистым голосом мужчина. — Запомни, твои гребанные желания держи при себе! Потому что, твоего мнения никто не спрашивал! Ясно? И только попробуй опозорить меня. Пожалеешь... Вспоминал Юджин. А ведь он изначально не хотел ехать в тот университет. Но даже тогда Арон и подумать не мог, что всё закончиться вот так... Он и подумать не мог, что ждёт его там, что произойдёт... Что с ним будет после случившегося там 28 мая. Может ли разрушиться уже разрушенная психика? Может ли сердце расколоться от боли и ужаса дважды? Никто не знает. Но и это не все. Новое потрясение. Одно за другим. — Мистер Арон, нужно ехать. — послышался из-за спины голос шофёра. И что теперь? Чемодан в руках и долгий перелёт обратно домой, где его ждёт ещё одна трагедия. " Так странно, март в этом году такой теплый. Но вот земля ещё холодная, сырая. " ~ несколько крупных мужчин капают могилу ~ — Юджин, сынок! Соболезную твоей утрате!Говорят, ты теперь компанией займешься? — Я не собираюсь сейчас обсуждать вопросы касаемые работы. — сухим голосом ответил Юджин женщине, которая была партнёром его покойного отца. — Говорят, он его бил... — Были слухи, что он своими руками свою жену и убил. — Да, тоже слышал. Вроде заграницей был. — А у Юджина поговаривают проблемы с психикой с детства были. — Они с отцом никогда не ладили. — Семья? Нет он, вроде, один теперь остался. — Ужас! Бедный парень, а будет за грехи отца расплачиваться. Все эти гнусные разговоры так и крутились вокруг Юджина. Аккуратные вопросы о его личной жизни, о планах в работе, и мимолетные разговоры об его отношениях с отцом не покидали его все время похорон. Боже, каким же ничтожным он чувствовал себя в этот момент! Так же, как и каждый раз, когда отец смотрел на него своим укоряющим взглядом. Сжав желюсть до боли, Юджин пытался держать себя в руках и сохранять гордое лицо. Смерть отца, стала последней каплей в чаше. Да, пускай Арон ненавидел его. И даже сейчас, когда того больше нет, он все равно продолжал ненавидеть. За то, что оставил ему столько проблем. За своё сломанное детство. За мать! За то, что был жесток. Ненавидел. Но с другой стороны, он был его последним родным человеком на земле... Юджину было невыносимо осознавать факт того, что теперь он окончательно и бесповоротно остался один в этом мире. Что теперь нет никого. Но ни одна мышца на его лице не дрогнула в тот день. Потому что эмоции - это была отдельная планета для Юджина, которую он пожалуй так и не научился покорять. Даже к этому возрасту. Чтобы сказала его мать увидев своего сына, стоящего над могилой отца? « Бедный, бедный мой мальчик. Ты же ещё так молод. Всего-то ещё 25. Ты мог бы быть так счастлив! Да и всё могло бы быть по-другому...» Почему смерть идёт по пятам за Юджином? Преследует всю его жизнь, будто охотится именно за ним, но каждый раз промахивается и забирает его родных. Кто-то скажет: Да, а какая ему разница?! Он же всё равно не умеет «чувствовать», он же псих. И вы будете правы, Юджин и вправду не умеет испытывать эмоции, как это делают все остальные люди. Но это не делает его бездушным, как многие считают. Может он и не умеет любить, сочувствовать или радоваться, но вот чувствовать боль Арон может. Он ощущает её так же остро как и все, а может даже и острее. И сколько натерпелся Юджин за свою ещё очень короткую жизнь, столько может не смог бы вытерпеть другой. После смерти матери, что-то в душе Юджина щелкнуло и его состояние усугубилось. А потом всё пошло вообще как по накатанной. Домашнее обучение, где он не имел возможности научиться общаться и дружить, затем трагедия произошедшая в университете, которая загнала Юджина в угол. А затем смерть отца и «вступление на престол» его компании. И всё что осталось Юджину - это умение ухищренно притворяться, что он такой же как и все. А ещё умение смеяться там где нужно, сопереживать когда надо. Притворство стало частью его жизни. Арон развивал это умение с самого рождения, чтобы не быть изгоем из общества. Чтобы хоть и фальшиво, но стараться быть таким же как и все обычные люди. С эмоциями, а не с отголосками ненастоящих улыбок и слез. Он хотел чувствовать радость, грусть и любовь. Правда хотел. Но вместо этого, он умел чувствовать только боль потерь и горечь смерти. А ещё был гнев. Точнее неконтролируемая ярость, которая жила в нём. Одна единственна эмоция, которой наградила его природа. И та оказалась яростью. Лучше и не придумаешь. И как вы думаете жил все эти годы Юджин Арон? Как может жить человек без семьи, любви и эмоций. Живущий только работой и знающий только чувство боли. Паршиво. Даже слишком паршиво, так что по ночам, засыпая он желал не просыпаться на следующее утро. Когда снаружи Арон выглядел непоколебимым, внутри него всё кричало, рвалось наружу от этой гадкой безвыходности его жалкого существования. Юджин ощущал себя пустым человеком. Будто внутри него ничего нет и никогда и не было. И ведь возможно если бы не резкое появление Селин в его жизни, которая вызвала сразу столько проблем, с которыми пришлось срочно расправляться, то скорее всего Юджин покончил бы с собой. Мысли о суициде преследовали его уже долгое время, потому что такое существование было ему уже в тягость. Он прокручивал эту идею в своей голове по несколько раз на дню. А последние месяцы перед появлением девчонки, Юджин так и вообще уже начал выбирать методы самоубийства. Что значит слово жить? Арон забыл. « Существование его телесной оболчки » Вот как можно описать его жизнь сейчас. Лишь его тело жило, но внутри тихо и пусто. Ничего! Там нет ничего. Штиль. Человеческое отродье, вот как называют таких людей как Юджин. Убить стольких людей, разрушить столько жизней, манипулировать и вредить всем от кого он не получил нужной ему выгоды. И ни на секунду! Не пожалеть, не почувствовать вину или страх за содеянное. Потому что, не умеет. Вот поэтому. Поэтому и отродье. Разве можно что-то изменить после стольких лет? Разве можно превратить чудовище в принца? Юджин лишь жалкое отражение своих грехов! И смыть эту грязь со своей души ему не под силу. Но что если жизнь решила впервые ему улыбнуться, подарив встречу с Селин? И чудо заключается даже не в том, что благодаря появлению Селин, Юджин уже остался жив, не покончив жизнь самоубийством. А в том, что она и есть то самое чудо. Ведь она заставила что-то внутри Юджина щёлкнуть вновь. Когда Энуир лежала в коме, вся перебинтованная и изломанная, как брошенная кукла, когда Юджин увидел её впервые... Тот день когда Нойс позвонил ему и рассказал о случившемся. Юджин помнит как приказал, спрятать девчонку у себя в квартире, в которой никогда не жил, чтобы конкуренты не смогли воспользоваться этой ситуацией и не смогли бы нанести ущерб его имиджу и компании. Арон помнит, как приехал в тот же день и увидел её. Лежащую на белоснежной постели, с капельницей, с несколькими датчиками прикреплёнными к её телу, с перемотанной головой и кровоподтёками. И именно в тот момент впервые за всю его сознательную жизнь, сердце Юджина неприятно ёкнуло. Он помнит это щемящее ощущение. Эту тяжесть в груди. Сначала это чувство чертовски заставило его испугаться. И тогда, Юджин доверил Селин в руки Дафны и Картера. А сам поклялся, что больше не появиться там, пока это дело не разрешиться, чтобы больше не видеть девчонку. И по началу всё было даже хорошо, но шли дни, а искалеченное тело и лицо молодой девушки не выходили у Юджина из головы. И как бы Арон не пытался, сердце не могло забыть этого чувтва. Ощущение жизни внутри себя. Юджина зверски тянуло обратно. А желание, увидеть девчонку хоть краем глаза, росло с каждым днём всё сильнее. Юджин мечтал хотя бы просто постоять рядом с её дверью, понимая, что она лежит прямо за ней. Чтобы сердце снова пропустило удар, чтобы хоть на миллисекунду, но ощутить, какого это быть живым. Это стало уже как навящивая идея. Однажды Арон решился подойти ближе. Встать прямо у её изголовья. И Боже... Эти считанные секунды, что он наблюдал за ней, Юджин никогда не забудет их. Он не забудет это биение сердца, что стучало не ровно. Замирая и ускоряясь. Так тепло. Сердце. Тяжёлое.. Живое. Он сам живой! Это чувство, как наркотик. Оно поглащало его всего. Оно заставляло хотеть ещё больше и больше. Юджин стал ночевать в этой квартире, потому что одно осознание того, что он не один, заставляло его дышать ровнее, спокойнее. А вечерами, Арон мог встать в дверном проёме её комнаты и несколько минут просто наблюдать за Селин, пока та лежала в коме. И в эти моменты, что-то внутри него так сильно кричало от боли, когда он видел эти трубки, которые позволяли ей дышать, эти провода и датчики прикреплённые к её бледному телу. И когда его взгляд вновь падал на её лицо, такое умиротвореное и спокойное, всё внутри Юджина переворачивалось. И весь этот дикий ураган мыслей внутри него утихал. Всё внутри него вдруг оживало, и он начинал чувствовать тяжесть собственного сердца в груди. « Просто нужно видеть её, пускай хоть изредко. Но теперь это необходимо. » Селин стала для него будто наркотик. С каждым днем его хочется все больше. И чем чаще ты его получаешь, тем сильнее и сильнее ты его хочешь. Забываешь обо всем и думаешь только о нём. Как пленник в собственном теле. И если вовремя не остановиться, ты больше никогда не сможешь жить без него. « Что за чертовщина?! » — Подумал тогда Юджин. Почему вдруг?! Это же просто невозможно. Почему ему вдруг стало невыносимо существование без созерцании Селин рядом? Почему именно она? Что заставило его сердце впервые «заговорить»? Почему он мечтал о том, чтобы она очнулась, чтобы посмотреть в её глаза, чтобы услышать её голос, узнать её имя? Судьба? Может и вправду, даже плохие дни могут стать для нас началом чего-то грандиозного? Теряя одно, мы получаем другое, более ценное? Но вот только теперь, Юджин так усердно пытается забыть все те чувства, что захватили его разум, душу и сердце. Старается не смотреть на неё, не разговаривать, не подходить к Селин. Потому что, с самой первой секунды, когда она очнулась, с того самого момента, когда Юджин предотвратил её первый ночной побег, всё стало ещё хуже. Он увидел её глаза, эти её бездонные серые глаза. И с того момента контроль был окончательно потерян, начиная с этого её чертового взгляда. Селин Энуир захватила все его мысли. И это даже ни столько пугало Юджина, как это неимоверно раздражало его. А именно то, что он больше не принадлежит самому себе. Это выводило его из себя. Поэтому, Арон так пытается ограничить влияние Селин на себя. Пускай и не очень удачно, но он пытается. Потому что, с каждым новым днём Юджин понимает, что всё больше и больше начинает дорожить девчонкой, проваливается куда-то всё глубже. Утопая в привязанности и настоящих эмоциях. А это ведёт к краху! Чувствовать - значит быть слабым. Так считал Юджин Арон всю свою жизнь. *** Во всей квартире темно, на часах 22:23. Тоненькая, еле видная полоска света озаряет пол в далеке коридора. Юджин кидает свой пиджак в прихожей на небольшую софу и не снимая обуви, стараясь не шаркать ногами, идёт прямиком к этому свету. Люминесцентная лампа над кухонным столом освещает хрупкий силуэт Селин. Девушка стоит спиной в белой шёлковой майке и широких синих джинсах. Юджин молчит, боиться издать хоть звук, чтобы не в коем случае не спугнуть девушку. Усталые глаза, прослеживают линию шеи, плавно опускаясь к острым плечам. Очерчивает их, спускаясь всё ниже по рукам. Взгяд цепляется за большой пластырь наклеенный на сгибе правой руки. Тонкие и юркие пальцы Селин отчаянно пытаются его снять, но тщетно. Видно, что Энуир никак не решиться оторвать его. « Боишься боли, Энуир? » — Думает Юджин, мысленно умиляясь её, детским повадкам. Селин перекидывает свои волнистые русые волосы через плечо, будто дразня Юджина своей ровной изящной спиной. Будто говорит: « Посмотри на меня, я идеальна со всех сторон. Не отводи от меня взгяд, я та, кто может спасти тебя. Только не отводи взгяда, попроси и я останусь с тобой. Я спасу тебя. » Юджин тяжело сглатывает, прилипая к этому потрясающему виду всё сильнее. Этот тусклый свет и её чертова спина. Её руки и волосы, плечи, что подрагивают от её лёгкого дыхания. « Правда идеальна. » — Думает Юджин и моментально пугается своих же мыслей. Как он смог подчиниться этому чувству? Почему она заставляет его смотреть не отрывая глаз, пока сердце замирает в ожидании нового вдоха? Юджин ненавидит себя за это. За то, что теряет контроль. За то, что только ради неё чувствует, ощущает, жаждет. Селин - самая большая опасность для жизненного порядка Юджина, и он это знает, но к сожалению уже не в силах что-либо сделать. Всё зашло слишком далеко. Он увяз по горло в ней. « Что ты творишь Селин Энуир? Зачем делаешь из меня такого же смертного как и все? » — Думает Арон, пока руки содрогаются в адском желание подойти сзади и прижать эту хрупкую спину к себе, зарыться носом в эти шелковистые волосы и шумно вдыхать их аромат. Ощутить это тепло внутри, которое он испытывает только рядом с ней. Юджин не знал, что это, как называется это тепло. Но оно было намного сильнее всех его принципов и его гордости. И сил противостоять у него тоже не было. В какой-то момент Юджин всё же решается подать голос: — Помочь? — спрашивает он, своим бархатистым баритоном. Селин испуганно разворачивает голову, так что некоторые пряди волос ударяют её по лицу: — Сама справляюсь. — Уверенна? — Я в твоей помощи не нуждаюсь. — язвит, как обычно девушка. — Я не собираюсь тебя задерживать. Я поем и уйду, поэтому подожди в другом месте. — Ты ещё не ужинала? Отлично, я тоже голодный. — собирается войти в кухню Юджин, как изумленный взгляд Селин мигом его останавливает. — Что прости? — её пальцы всё ещё пытаются подцепить пластырь. — Ты собираешься есть сейчас?! Здесь? — Да. — Юджин щуриться, вертя головой в непонимании. — Удивительно, что я тоже ем, правда? — Нет, я сказала, что сейчас я собиралась поесть. — указывая на себя пальцем продолжает Селин. — И ты по всей видимости не собираешься ждать своей очереди. — Это моя квартира. — Юджин обводит глазами помещение. — Я могу есть в любое время. — Вообще-то нет! — Селин повышает тон и мигом переводит взгляд обратно на руку, когда пальцы случайно отодрали небольшой кусочек пластыря от кожи. Юджин не церемонясь подходит в плотную, убирая руки Селин: — Невыносимо смотреть, как ты мучаешь бедный пластырь. — Нет! — пытаясь отдернуть руку. — Не нужно, я сама. — Ты уже час пытаешься сама, далеко не ушла. — Ничего, значит ещё час буду пытаться. А ты убери руки, сейчас же. — На счёт три. — Юджин ловко подцепляет край пластыря. — Готова? — Что?! Я сказала неее... — не успев договорить, юркие пальцы Арона мигом сдирают пластырь, а Селин лишь зажмуривается издав сдавленный писк. Юджин смотрит на десятки маленьких синяков на сгибе руки Селин. Небольшие кровоподтёки и ярко синие вены просвечиваются сквозь бледную кожу. Одной рукой он держит её за запястье, а другой проводить по изувеченной коже тыльной стороной ладони: — Что это? Девушка моментально отдергивает руку и хмурит брови: — Какая разница? И что с тобой такое?! Ты опять пьяный? — Кто бы говорил. — усмехается Арон. — Тогда какого фига ты такой? — Какой? Селин начинает неподдельно беситься, не зная, как точнее описать его состояние: — Нууу...! — она разводит руками. — Нормальный. Это слово будто режет уши. Нормальный? Для Юджина это звучит, как комплимент. — Пфф. — Юджин переводит взгляд на окно, где в далеке виднелась пробка из сотен машин на одном из шоссе. — Я собираюсь ужинать. — резко изменившись в лице, отвечает он. « Юджин, контролируй это. Хотя бы пытайся контролировать, а не поддавайся этому чувству! Девчонка уйдёт как и все, а что будет потом, снова пустота? Хватит, ты уже наелся этого дерьма! » —Переубеждает самого себя Юджин. — Ты реально очень, очень странный. — Селин удивлённо следит за тем, как руки Юджина достают говяжью вырезку из холодильника. — Как у тебя в считанные секунды получается менять тон, мимику и свои эмоции? Ужас! — Ну уж такой я. — снова сухо отвечает Юджин, уже не обращая внимания на Селин. Девушка молча вертит головой разводя руками: — Ясно. Хочешь есть сейчас, ешь. Я поем, когда ты уйдёшь. Юджин тихо усмехается, и не поворачивая головы говорит: — Хочешь есть, значит ешь сейчас. Здесь, со мной. — Или что? — Или ложись спать голодной, Селин. — Это что? Условия?! — сложив руки на груди, спрашивает девушка, усмехаясь. — Нет. — Юджин слегка поворачивает голову в ее сторону. — Это тебе решать. Либо ешь со мной, либо голодаешь. Селин возмущённо открывает рот и буквально прожигает спину Юджина взглядом. — Отлично. — хлопая в ладоши. — Значит, голодаю. — Отлично. — повторяет Юджин, ни чуть не смутившись. — Потому что, есть с тобой я не собираюсь, даже если буду умирать от голода! — Супер. — Супер! - гневно повышая тон, говорит Селин устремляясь в зал. Юджин усмехается, когда та с шумом уходит. « Истеричка. » — Смеётся он, подумав об этом. *** Мои нервно сложенные руки на груди, так и чешутся ударить Юджина по лицу. В нестихаемом желание стереть эту гадкую высокомерную ухмылку с его лица. « Гаденыш! Думает, что знает всё лучше всех! Нафантазировал себе какой-то бред и теперь верит в него! » — Думала я про себя, пока глаза лихорадочно бегали по окну из стороны в сторону. « Он даже мечтать не имеет право, что когда-нибудь я смогла бы его поцеловать. Да и к тому же сама! Никогда! Ни за что! » — Думала я, вспоминая его утренний бред. Одна мысль о поцелуе мне казалась уже чем-то инфернальным, омерзительным. Но больше всего в его словах меня бесило то, что я ведь и вправду не помнила вчерашний вечер. От слова совсем. НО! Я пила виски, а не лекарство, которое стерло бы мне всю память, чтобы я забыла насколько омерзителен Юджин Арон и как сильно он исколечил мою жизнь. Поэтому, пусть он даже и мысли такой не допускает, что я по собственному желанию могла приблизиться к нему. — Даже не мечтай! — морща лицо, шиплю я в сторону кухни, пока мой голодный желудок надрывно урчал, скручивая кишки внутри в тугой узел. И так, я смогла продержаться, ровно до того момента, пока запах жаренного мяса не защекотал мне нос. Да и прошлото может от силы минут 20. « Он издевается?! Я специально ушла в другой конец квартиры, в зал, чтобы не чувствовать запаха еды. А тут! Он это специально. Знает, что я сейчас здесь с голоду умру. » Живот натужно урчал. Ещё бы. Ничего не есть с прошлого вечера. В какой-то момент мои первоочередные потребности стали перевешивать мою гордость, злость и ненависть. В моей голове уже сражались две мысли: остаться сидеть здесь на диване в голодном одиночестве. Гордая, но умирающая от голода. Или же переступить через себя, показать свою слабость и вернуться. Потеряв свою независимость, но насытив бедный желудок. И ведь самое противное было именно то, что доносящийся запах с кухни никак не помогал принятию решения, в котором я бы осталась гордой и независимой. Боже, этот аромат так и сводил меня с ума, я уже не думала ни о чем, кроме этого чертового мяса, что сейчас готовил Юджин. « А почему это я должна отсиживаться здесь? Если он меня не отпускает, значит это и моя квартира тоже! А значит, ПУСТЬ САМ ВАЛИТ КУДА ПОДАЛЬШЕ И НЕ МЕШАЕТ МНЕ ЕСТЬ! » С этой гениальной мыслью, я направилась обратно на кухню с высоко поднятой головой. Даже не смотря в сторону Арона, я грубо открыла холодильник и начала судорожно бегать глазами по его содержимому. — Ну надо же. — переложив, ароматный кусок жаренной говядины себе на тарелку, изумился Юджин. — Соизволила прийти? Я молчу пытаясь всё ещё сосредоточиться с мыслями, чтобы найти себе что-то поесть, но это МЯСО, которое я видела боковым зрением, не давало мне этого сделать. — Классная тактика. — с нотками сарказма в голосе, продолжает Арон — Целуешь человека, потом отрицаешь всё, как сумасшедшая, а потом строишь из себя немую. — он пожимает плечами, беря нож и вилку. — Гениально. Возьму себе на заметку. — Может мы помолчим? — разворачиваясь к Арону с надменным лицом, риторически спрашиваю я. — Конечно. — держа тарелку в одной руке, он подошёл с боку и уставился во всё тот же открытый холодильник. « Он издевается! Будет теперь маячить своим чёртовым мясом у меня прямо перед лицом! » — Может отойдешь? — спрашиваю я, отворачиваясь, чтобы ещё больше не соблазнять саму себя ни запахом, ни видом его еды. Юджин усмехается и не говоря ни слова аккуратно отодвигает меня в бок и достаёт бутылку начатого вина с верхней полки. — Пей аккуратно, чтобы потом извращенческий бред не снился. — шиплю я. — Со мной в главной роли. Это надо же себе такое нафантазировать. — хлопнув дверцей холодильника, бубню я. — Хах, я себя контролировать умею, в отличие от тебя, Селин Энуир. Я разворачиваюсь к Юджину всем телом и с гордым взглядом наблюдаю, как он наливает себе в бокал красное вино. — Не неси чушь, я всё равно в неё никогда не поверю! — чуть повышаю голос я. — И зачем тебе второй бокал!? Или одного для Юджина Арона слишком мало. — В отличие от тебя, в детстве меня учили хоть каким-то правилам приличия. — Очень сомневаюсь. — перебивая мужчину, говорю я. Юджин, смотря на закрытую дверь в мою комнату, аккуратно положил себе в рот небольшой кусочек мяса и начал медленно разжевывать. Мои глаза моментально слизали это действие, а рот наполнился слюной. — Вот тебе всегда обязательно нужно, что-нибудь съязвить? - хмуря брови, спрашивает Юджин смотря на меня. — У тебя научилась. — ерничаю я. — Можешь взять оставшийся кусок мяса себе. — переведя взгляд обратно себе в тарелку, сказал он. — Ещё чего! — радостно восклицаю я. — Я тебе говорила, мне от тебя ничего не нужно. — Без проблем. — сухо отвечает Юджин. — Я и сама могу сделать себе, что-нибудь поесть. — Отлично. « Без проблем. Отлично. Бла, бла, бла. Фу, какой же ты мерзкий. » — Пародируя его голос в своей голове, думаю я, вновь открывая холодильник. — Селин. — Что! Чего тебе?! — истерически спрашиваю я. — Там кроме салатных листьев ничего нет. Хватит ломать комедию, садись и ешь, что дают. Я тяжело вздыхаю, понимая, что он прав и в холодильнике и вправду шаром покати: — Ты можешь есть молча? — спрашиваю я. Юджин отрывается от еды и наливает немного вина во второй бокал: — Спрашиваю последний раз. — Пододвигая бокал к месту на против, говорит Юджин. — Будешь есть? « Да, чтобы ты провалился Юджин Арон! » — Судорожно думаю я, и всё-таки забираю последний кусочек мяса себе и сажусь напротив. — Хорошо. — взяв бокал в руку, гордо вскинув подбородок, говорю я. — Давай выпьем. — За что? — он усмехается. — За всё, что я потеряла из-за тебя, Юджин Арон! И в этот момент его глаза будто мутнеют. Лицо снова становится каменным, и он откидывается на спинку стула, вытирая рот салфеткой. — Как долго ты собираешься держать меня здесь? Ммм? — выпив залпом всё вино, что было в бокале, спрашиваю я, чувствуя, адскую неприязнь к этому человеку. — Решила об этом поговорить? — Оо, да. Меня очень интересует этот вопрос. — делая серьёзное лицо, говорю я. — Вот уже как год волнует! — Вот значит как.— растегивая, верхнюю пуговицу своей рубашки продолжает Юджин, не смотря в мою сторону. Мы оба замолкаем и эта неприятна тишина повисает между нами. Свет одной люминесцентной лампы тускло освещает нас, и я опускаю глаза. Взгляд снова цепляется за татуировку на его руке. Я аккуратно скольжу по ней, рассматриваю и немного смягчившись говорю: — Я хочу быть свободной. Юджин тяжело выдыхает, доставая сигарету и засовывая её в рот. — Скажи хоть что-нибудь... — прошу я. Юджин делает большую затяжку и выпускает дым в бок: — Мне нечего тебе ответить. — так холодно и отстранённо. — Ты правда не понимаешь?! — вновь накатывающая паника и гнев начали окутывать меня. — Ты держишь человека в заложниках! Ты считаешь это нормально? Я хочу вернуть свою жизнь и жить свободно!!! Арон молчит, и так по-садистски продолжает просто курить. — Да не молчи ты! — срываюсь я, кидая пустой бокал на пол, и осколки быстро разлетаются во все стороны. — Когда ты меня отпустишь?! — выкрикиваю я. Желваки на лице Юджина уже ходили ходуном, что говорило о том, что он уже начинает закипать: — Никогда. — зажав сигарету зубами, он медленно встал, и развернувшись ко мне спиной, стал уходить вальяжнрй походкой. — Я с тобой разговариваю! — кричу я ему в след. — Ты больной ублюдок! Понял? Я сделаю всё, чтобы дойти до полиции и сдать тебя им! Пусть это займёт годы, но я засажу тебя за решётку, и ты сгниешь там! Понял? — надрывая связки продолжала кричать я, пока на глаза наворачивались слезы отчаяния. А Юджин даже не обернулся, он будто бы получал удовольствие от того, как я мучаюсь, как медленно умираю здесь. Ему нравилось слышать как я кричу ему в след голосом, в котором слышалось одной отчаяние и страх.