Стеклянный мост

The Weekend — I Was Never There «slowed»

Юджин сжал зубы до боли в челюсти, заставляя себя отвернуться, потому что светлые глаза метнулись к нему в немой панике. Но как же хорошо, что сейчас он не испытывает к девчонке ничего кроме испепеляющей ярости. « Какого хера, она возомнила о себе?! Думает, что может делать всё, что хочет и ей всё сойдёт с рук? Херас два! Пусть посмотрит, что бывает, когда нарушаешь границу дозволенного! » — Думал Юджин, нервно закатывкя рукава рубашки к локтям. Вены на его руках наполнились, прилившей к ним кровью, и стали хорошо заметны. А на его идеальном лице невозможно было разобрать ни одной эмоции, только лишь глаза, в которых была одна только ярость, выдавали то, что Юджин кипел внутри и вот-вот сорвётся. — Развяжи мне руки! — выкрикивает Селин, пока её подбородок так наивно трясется. Желваки на лице Юджина начинают шевелиться и, он переводит взгляд на девушку. — Развяжи! Развяжи! — почти до хрипоты кричит она, пока её глаза наполняются слезами, которые она так отчаянно сдерживает. Юджин молчит, он пытается понять её, пытается успокоиться но тщетно. Он в бешенстве. Пожалуй, так сильно он ещё не ощущал никогда. Селин вывела его. Буквально снесла ему крышу, когда Юджин услышал, что ей все-таки удалось сбежать. Внутри всё мигом оборвалось, а глаза залило красным. И сейчас даже ему самому было страшно, ведь он знал на что способен, в такие приступы ярости. Но и контролировать себя он не мог. Юджин медленно обходит стул с привязанной к нему Селин сзади. — Лучше замолчи. — нагибаясь прямо над её ухом сзади, шепчет Юджин, еле как сдерживая свои руки. « Ослушалась меня. Она! Никому это не позволено! Даже ей. » — Думает Юджин, стараясь унять самого себя. А Селин продолжает кричать. Не знает, что это только лишь ещё сильнее воспаляет Юджина. Обходит стул дальше и снова встаёт прямо перед девушкой, гордо нависая над ней будто скала. — Не приближайся ко мне! — настолько нервно шипит Селин, что кажется, будто каждое слово уже проклято. — Мне это и не нужно. — выдавливает из себя Юджин. — Ты мне омерзительна. — так нагло врёт и себе и ей. Он успел насчитать шесть ударов сердца, когда наконец отвёл взгляд от её лица. « Омерзительна! Омерзительна! » — Заставляет думать себя Арон. А на щеке Селин красовался отпечаток её же ладони, оставленный кровью с её разбитого затылка. Да. Пожалуй, сегодня Юджин перегнул палку, если так вообще можно выразиться! Разбить голову девушки о стену, да так, что та и сознание потеряла, и кровью истекла. Хотя сейчас Юджина это мало волновало, ведь бешенная ярость захватила каждую частичку его существа. И чем больше Селин кричала, просила развязать её руки, что были туго скрепленны скотчем сзади стула, на который он грубо усадил её, пока та была в отключке, тем больше Юджин начинал выходить из себя, будто заводясь по новой. Арон кидает сухой взгляд на девушку, что трясется будто в конвульсиях, пытаясь вызволиться. « Блять! Как же ненавижу! » — Подумал он, поджав губы с остервенением. « Эта, гребанная,  девка решила поиграть со мной в кошки мышки! » Юджин садиться на стол перед девушкой и просто наблюдает, как та истекает кровью, выкрикивая гадости ему в лицо. Он впитывает, пропускает через себя весь этот негатив. Как и в детстве, в ситуациях с его матерью. Садизм. Он никогда не покидал Юджина, а только рос в нём. Селин, кричала, брыкалась как могла, миллионы раз проклинала Юджина, а тот не шевелился. Просто сидел. Молча, пожирая глазами эту боль. Как Юджин снова дошёл до этого? Почему переключатель внутри него снова сорвало?! Ведь все эти годы, он так усердно пытался, сдерживать самого себя. Свою неконтролируемую ярость и свой жуткий садизм, которые застилали его глаза и делали из него настоящего демона. Это становился уже совершенно другой человек, который уже не отдавал себе отчёта в своих действиях. Будто раздвоение личности, примерно так и ощущал это Юджин. Что спустя несколько лет, заставило его снова стать тем уродливым чудовищем?! Неужели Селин?! И то, что Юджин испытывал к ней, но так усердно отрицал? Неужели она причина тому? — Больше. Ты. Никогда. Отсюда не выйдешь. — медленно проговаривая каждое слово, будто мантру, ледяным, словно глыба льда голосом. Сейчас это говорил не Юджин, а то страшное ничтожество, что жило в нём. И оно делало это специально. Подливая масла в огонь, чтобы Селин ещё больше задыхалась в своих приступах ярости и паники. Ведь оно питалось этим. А Селин только сжимает губы. Вздёргивает свой тонкий подбородок, и волосы открывают её лицо, а свет лампы дает Юджину в полной мере насладиться кровавыми следами, берущим начало у висков, окрашивающих почти всю левую сторону щеки, пачкая всю шею и пальцы рук. — Чего ты хочешь от меня, Юджин?! — почти сорванным голосом отчаянно шепчет Селин, подняв мокрые глаза на мужчину, будто пытаясь пробудить в нём, то хорошее, что всегда пробуждала в нём своими глазами. — Чего я хочу?! — возмущается он. Девушка выжидающе смотрит. А Юджин будто загипнотизированный, не может отвести взгляда от её кристально-серых глаз, которыми она уцепилась за его лицо мёртвой хваткой. « Что...? Что ты делаешь, Энуир?! Думаешь этот твой трюк сейчас прокатит? Нихера, ты слишком далеко зашла. » — Думает Юджин, чувствуя, как бесы внутри него вопят от ужаса, понимая, свою слабость перед этим чертовым взглядом ангела! Арон встаёт со стола и подходит к девушке вплотную: — Я хочу, чтобы ты слушала то, что я тебе говорю! — положив одну руку сзади на спинку её стула говорит Юджин, грозя пальцем перед лицом. — Почему я должна тебя слушать? — пытаясь специально вывести его на честный ответ, спокойно спрашивает девушка, будто поняв, что монстр питается её паникой и злостью. — Потому что, блять! Если я так сказал, значит ты должна это исполнять, ясно?! — снова злиться. — Почему? Юджин отворачивается, и Селин видит как вены на его шеи вздулись до предела. Он на точке кипения. Это край, дальше просто некуда. « Прекрати! Говори нормально, блять! Кричи, твою мать! Кричи, я хочу слышать твой ужас! » —Изнемогая, думает Юджин, чувствуя, как Селин медленно пробирается внутрь него. Внутрь его сознания. — Ты может издеваешься, нахуй!? — резко отшатнувшись назад, кричит Юджин, держась за затылок руками. — Или ты настолько тупая, что не понимаешь человеческую речь? — Ответь на мой вопрос, почему я обязана слушать тебя, если не принадлежу тебе. — так ласково, так податливо и спокойно спрашивала Селин, будто не её только что били головой о бетонную стену. Юджин заходиться смехом будто ненормальный и тут же подлетает к Селин и грубо хватает ту за лицо, сминая её кровавые щеки длинными пальцами: — Неет... — шипит он, почти на ухо. — Ты принадлежишь мне. Вся ты принадлежишь лишь мне! — выкрикивая последнью фразу ей в лицо, кричит Юджин и тут же отходит. Селин молчит. И эта тишина тоже ненавистна Юджину, и от этого он буквально рычит. « Боже! Ты сводишь меня с ума! » — Думает он, всё быстрее и быстрее начиная осозновать, что он только что натворил. Всё быстрее трезвея, возвращаясь к себе настоящему. — Кто сказал тебе, что это так?! — решается продолжить девушка. — Ты правда ненормальная! — беситься Юджин, не желая играть в её психологические игры, в которых он был подопытным кроликом. « Блять! Блять! Блять! Не смей лезть мне в мозг, грёбанная сука! Не смей. » — Хватаясь за голову, думал Юджин. А точнее, его внутренний монстр, который уже скулил от страха. Ведь тот понимал, что Юджин беспомощен перед Селин, перед её глазами, голосом и лицом. А Селин будто замечает это смятение внутри Арона и решается окончательно его обезоружить. Решается изгнать всех бесов из него. — Юджин, — это имя на её губах режет слух. — Юджин, посмотри на меня. — повторяет девушка, а тот мигом обмирает. Что это?! О чем она просит?! Она сошла с ума! « Не играй со мной, не делай этого. » — Прикрывая глаза, думает Юджин, тяжело сглатывая, чувствуя вкус крови на языке. — Юджин, посмотри на меня, пожалуйста! — чуть повышает тон Селин. « Не произноси это имя. Не произноси, не заставляй меня привязаться ещё сильнее. » —Судорожно думает парень, пока всё его нутро замирает в трепетном молчание, от её сладкого голоса, которым она произнесла его имя. Его... И вся эта ненормальная буря внутри почти успокаивается, и Юджин будто пятилетний мальчик повинуется и медленно оборачивается. Смотрит в её распахнутые глаза. И это конец. Почему? Да, потому что, блять, он обернулся! Юджин Арон обернулся! Что это?! Её голос, глаза?! Что, херас два?! В чем её секрет? Почему именно она заставила Юджина впервые начать чувствовать, испытывать эмоции? Почему сейчас она смогла запереть его монстра глубоко внутри его тёмной души и заставить повернуться к ней. Юджин хмурит лоб, чувствуя, как же беспомощен он сейчас. Как он жалок перед ней. Потому что, она та единственная, кто заставляет его чувствовать. — Ты так решил. Это только ты так решил. — Селин делает паузу. — Потому что, я твоя пленница, признай это! Ты строишь свою реальность, в которую заставляешь верить всех вокруг, Юджин, ты сделал из меня пленника по собственному желанию. — Заткнись! — Не заткнусь! Развяжи мне руки и отпусти наконец-то! « Прекрати, ты и понятия не имеешь о чем говоришь!!! » — Задыхаясь в собственных мыслях, думает Юджин, мечась между своими бесами и её отрезвляющим голосом, что пытался вернуть его обратно. Юджин щурит глаза и буквально прожигает Селин взглядом. А та опускает голову вниз, так что волосы закрывают всё её лицо. А затем будто пьяная вновь поднимает и тихо смеётся. — Боже.— запрокинув голову, демонстрируя свои синяки от пальцев Юджина на своей шее, смеётся она. — Какое же ты чудовище. Жуткое, бесчувственное, уродское, мерзкое животное! — Ты бы лучше держала язык за зубами. — кривя рот, отвечает Юджин с брезгливым взглядом. — Да? — усмехается девушка. — А то что? — наклоняет голову в бок, чтобы кровь с затылка стекла на лицо. — Мне уже терять нечего! Юджин отворачивает взгляд, когда с её маленького вздернутого носа капает капля крови прямо на пол. И буквально на секунду, но это заставляет Арона мысленно разорвать себя за то, что снова был неконтролируем, за то что Селин так чертовски права в своём высказывания про монстра. И ведь даже самому Юджину начало казаться, что он сможет стать другим, что, возможно, Селин сможет вытащить его из этого ада. Избавить его от всех этих кошмаров в его измученной голове. Но это чернота внутри, липкая отвратительная грязь снова ломает его жизнь на куски! — Ну! — выкрикивает девушка с напором. — Чего отвернулся?! Смотри! Смотри только на меня, Юджин Арон! Смотри, что сделали твои руки со мной, ты дважды убил меня. Сначала авария, теперь это. — Селин переходит на шёпот. — Ты гадкое чудовище. Я не устану это повторять до тех пор пока не умру от твоих поганых, грязных рук! — фыркает, а Юджин тяжёло сглатывает будто боясь того, что она может сказать дальше. — А знаешь, всего на миг. На миг. Мне показалось, что ты не такой уж и монстр. Но, черт! Как же я ошибалась... Ты не никогда не изменишься, ты чудовище в душе, а это невозможно изменить! « Не такой уж и монстр. » — Это фраза, будто кинжал проходит сквозь мысли Арона, и он только сильнее отводит взгляд, чувствуя как колотиться сердце внутри. Чувство того, что девчонка была снова права только сильнее убивала Юджина. Почему это так связано с ней? Почему только рядом с ней он умеет «чувствовать»? Почему ярость, которую за столько лет, он научился контролировать, вновь выходит наружу, когда дело касается Энуир. Почему?! У Юджина не было на это ответа. И именно это и пугало его, а то что пугает Арона, становиться его главной мишенью для ненависти и гнева. — Ты не знаешь меня. — говорит Юджин, крутя в руках металлическую зажигалку. — Мне не нужно узнавать тебя, чтобы понять кто ты такой на самом деле! « Вот же дрянь! » — Думает Юджин, не поднимая взгляда на девушку. — Нравится? — уставшая улыбка появляется на нежных губах Селин. Полная чего? Какого хуя, это за выражение было сейчас? Юджин мигом считывает это. Он кипит, но что есть силы пытается держать себя в руках, чтобы просто не пристрелить её прямо здесь. — Нравится что?! Сука. Он прекрасно понял, что именно она имеет ввиду. Она так выводила его, что хотелось содрать с себя кожу, чтобы под ней прекратили ползать и шевелиться эти мерзкие черви сожаления и злобы на самого себя за содеянное. « Хочешь, чтобы я почувствовал себя виноватым, Селин?! Этого ты хочешь!? » Разве так возможно, что человек ненавидит сразу и себя и другого человека за совершенное своими же руками? Пожалуй, да. Может. Ведь сильнее чем сейчас, эмоции не разрывали голову Юджина. И от этой бури внутри себя ему чертовски было сложно дышать, думать, существовать. Взгяд Юджина вскользь пробегает по лицу Селин, что сейчас преисполнено такой ненавистью, что даже самому Арону стало не по себе. Этот испепеляющий взгяд, в котором читалось что?Будто разочарование. И эти уродские слёзы, которые вот-вот покатятся из её глаз. Которые собрались в уголках покрасневших глаз. « Прекрати! Это сводит меня с ума, маленькая стерва! Чего ты хочешь добиться? Чего ты хочешь от меня Энуир, чего? Ты и так знаешь, что я слабею перед тобой! Чего ты хочешь еще!? » — Не делай вид, что не понимаешь о чем я. — ехидно смеётся девушка. — Я. Не имею. Представления. О чём ты! Но, конечно же, он всё понимал. — Тогда смотри. — она аккуратно нагибает голову в бок, демонстрируя задушенную шею, на которой уже начали появляться гематомы. — Давай же. Юджин, посмотри на свою работу! Арон не шевелится, смотря на стенку сзади неё, еле заставляя себя дышать. Только не смотреть на неё! Только не смотреть или крыша точно съедет! — Посмотри на мой затылок, который ты разбил о стену. Подойди, взгляни. — так по-садистки уговаривая. —Ну! — снова кричит. — Что ты застыл?! Смотри на свою работу, грёбанный ублюдок, смотри! Смотри! Смотри! — трясясь всем телом, кричала она надрывая связи. — Я пытаюсь защитить тебя! — срываясь на крик отвечает Юджин, что его голос отражается эхом от стен. И звенящая тишина повисает в воздухе. Кусок правды вылетает из задушенного горла Арона. Будто признание. Но Селин почти никак не реагирует, только молча поджимает губы и качает головой. « Это не она. » — Думает Юджин. Это не Селин. Не та девушка, которая пыталась столько раз убить его, не та, кто всегда гордо поднимала подбородок и была уверена в том, что сбежит. Не та, кто не боялась смеяться Юджину в лицо, когда никто даже смотреть на него не мог. Это был кто-то совсем другой, напуганный, раненный, обиженный до кровоточащей дыры в самом сердце. — Это не защита, это ад. — трясущимися подбородок тихо говорит девушка. — Мой личный ад, в который затащил меня ты! — Ты никогда не поймёшь. — Так объясни! Зачем я тебе, ответь уже! Юджин дышал через рот, сквозь сжатые зубы и глядя на нее, злился на каждую каплю крови, что стекала по её лицу. На каждый её рваный выдох и вдох. « Не дыши. Прекрати, нахер, дышать. Это слишком. » А «слишком» было чрезмерно близко к тому самому. Что он запретил себе. Навсегда. Никогда. Больше никогда. Сочувствие, ведёт к сопереживанию, А оно в свою очередь к чувству вины, затем привязанность и в конечном итоге, весь его филигранно выстроенный на умение притворяться мир, рухнет из-за какой-то девушки. Без которой, он больше не может спокойно жить. — Селин. Но она не слышит его голоса, только стискивает зубы, сжимая пальцы в кулаки. И ничего не изменилось: они по-прежнему на расстоянии вытянутой руки друг от друга, по-прежнему смотрят друг другу в глаза, так безпомощно задыхаясь в собственном сознании. Он мог её убить. Снова. И это чёрное «ничего» внутри Юджина вдруг превращается во «всё». И вот он уже ненавидит свои руки и всего себя. Он готов застрелиться, за то как обошёлся с ней. Готов встать перед ней на колени и молить о прощении прямо сейчас. Твою мать, Селин. Твою мать. Что ты наделала. — Я теперь поняла. — Что? — Я не нужный баласт, от которого ты не знаешь, как избавиться, чтобы тебя не засадили за решётку. — вскинула голову, заглядывая ему в глаза. — Ты ждешь, когда я здохну здесь, в твоем аду! Юджин. Хорошо. Гордись. — Снова сорвалась на крик. — Гордись, потому что у тебя почти получилось, блин! Почти! Я умираю здесь каждый день! Кждый раз, когда вижу тебя! Каждый раз, когда вспоминаю о тебе! Ты причина, по которой я умираю внутри и снаружи! А Юджин только смотрел. Изучал. Впитывал. Это так дико, так неправильно. Она что-то говорила, отчаянно, громко, а он осознавал, что это грёбаный конец света, потому что вдруг, блядски вдруг понял, что за эти синяки, за эту кровь и её отчаянный крик, что корчит её сейчас изнутри, он готов вырвать сердце у себя из давно прогнивших рёбер и смотреть, как оно устало бьется, лишь бы перестать так остро чувствовать. — Ну что! Сладко тебе? Сладко? — кричала она, дергая связанными руками за спиной. — Этого ты хотел? Видеть, как я схожу с ума? Надеялся, что когда-нибудь я просто покончу с собой здесь и все? Твои проблемы решены. Нет меня, нет аварии. Лишь мой жалкий труп, котрый оставалось бы только расчленить и спрятать, как следует. «Какого хера ты молчишь? Ответь ей что-нибудь! » Но Юджину было просто нечем дышать рядом с ней. И он ничего не мог сделать. Она была вокруг. Она была в нём. Откуда ты во мне? Не отвечает. Лишь прожигает ненавистным взглядом. А он молчит. Где все твои слова? Вся ненависть, которую ты пытался почувствовать к ней? Всё, что он может - просто стоять и смотреть. Как будто ему действительно нравится. Изломана. Она изломана, как кукла. Теперь такая же, как и он. Она умерла, и продолжает умирать сейчас перед ним, крича на него. И совсем не сегодня с ней так грубо обошлись, а её на протяжении долгого времени старательно стирали, как мел о доску. И ему казалось, что он видит её сейчас совершенно голой. Вывернутой наизнанку. Отчаянной... А она вдруг почти успокаивается, и каждый её рваный выдох сопровождается у Юджина волной ненависти к самому себе. Он чувствовал. Это снова происходит с ним. И ему снова больно, так же как когда он увидел её бледное тело в бинтах сразу после аварии. Только вот сейчас это он сотворил с ней. Это он - виновник её боли и страха. « Грёбаный конец всего. » У него нет больше сил находиться здесь. Пропасть между ними стала ещё больше. Ещё чуть шире. Ещё гуще непонимание. А воздух в комнате звенит от напряжения и повисшей тишины. Юджин делает шаг к ней - она сжимается. — Не смей приближаться ко мне! Слышишь? — шипит она. — Больше никогда! И он замер, как вкопанный. Как будто маленький мальчик. А Селин ведь даже понятия не имела, что была той единственной, кто смог остановить его. Кто смог заставить чувствовать его вину за содеянное. Кто вообще смог заставить чудовище «чувствовать». Его взгляд снова скользит по её шее. По коже в крови. Затем к глазам. В них вопрос. Почти мольба. — Просто скажи. Зачем? — Её голос тихий. Боже, почему он вдруг стал такой тихий? — Ты всё равно не сможешь понять. — Ты даже не пытался объяснить! Просто запер меня и держишь в виде домашнего животного. Что сказать?! Правду? Что он не может её отпустить, потому что, теперь не знает как жить без неё. Потому что, и сам не может поверить в то, что она стала для него вдруг всем. Это она хочет услышать? — Найди смелость, ответить! — Я не... — Давай! Зачем я тебе! — глаза в глаза, не отрываясь. Так близко, что в её серых можно увидеть его карие.— Скажи уже! Что ты гребанный папинкин сынок с кучей денег, который не хочет оказаться в тюряге, за то, что сбил человека почти насмерть! Юджин молчит. Тишина. У неё в глазах какая-то слишком пустота. И Селин вдруг усмехается похолодевшей улыбкой. Усмехается совсем как он. — Боже, а я думала, что ты причина по которой я могла оказаться в этом мире. Дура! О чем она? В каком этом мире? Оказаться?! Юджин хмурит брови в немом непонимание. Но на это ему сейчас больше всего плевать. Потому что, его сердце вот-вот остановится из-за её слов, потому что через секунду он развяжет ей руки, и их уже разделит закрытая дверь, ее быстрые шаги и что-то гораздо, гораздо более огромное, чем банальная ненависть. Разочарование. Им пропитаны оба — насквозь. Руки Селин освобождаются, и она медленно встаёт, и рассматривая лицо Юджина, что сейчас было в паре сантиметров от неё, говорит: — Знаешь, я надеюсь, что когда в следующий раз ты собьёшь кого-нибудь на своей чертовой машине, твоя голова разобьется в дребезги о руль, и ты больше не сможешь отравлять жизнь людям! Всего пара сантиметров между ними, он чувствует дрожь её хрупкого тела и сам дрожит. Эти серебристые глаза в полумраке комнаты. И осознание так быстро накрывает Юджина, что весь воздух в помещение мигом становится огненным. « Я чертовски сильно влюбился в тебя. Энуир. » В голове пусто. Секунда, две, три. Тишина. Вот оно. Вот этот момент. Теперь всё будет иначе. Юджин сжимает челюсть до боли. Селин стоит на против него ещё пару минут, будто чего-то ожидая. Будто пытается услышать его мысли, его чувства сейчас, ведь за холодными глазами и невозмутимым лицом не видна вся та ненависть, которую он испытывал к самому себе за то, что сделал. Этот контраст. Такой строгий и холодный снаружи и пылающий огнём внутри. Как же искусно Юджин умел скрывать всё, что чувствует. Эта тишина сводила обоих с ума. Она видела лишь бесчувственного монстра, которому было всё равно. А он сгорал внутри до тла, смотря ей в глаза, понимая, что никогда в жизни не покажет ей своих чувств, потому что. Она заслуживает куда большего. « Только не меня. » — Тяжело сглатывая, думает Юджин, смотря как небольшая капля крови стекает струйкой по лбу Селин. Если бы только она захотела. Она бы смогла изменить Юджина! Но после всего пережитого. Захочет ли она? Конечно, нет. Теперь она ненавидит ещё сильнее, ещё глубже. — Молчишь. — девушка скалится, словно ненормальный маньяк. — Отлично! Раз тебе нечего сказать. — резко убирая улыбку, срываясь с места, уходит она. А Юджина трясёт. Так сильно, что ещё бы секунда и он схватил бы Селин за руку, умолял бы простить его. Обхватил бы её лицо руками, прижимаясь своим лбом к её. Его душу рвало на части. Так больно. Что выворачивало наизнанку. Но уже так поздно. Слишком глубокая пропасть между ними. Глубиною, пожалуй, в целую вселенную. И Юджин. Смог бы он однажды показать свои чувства, свои первые чувства к кому-то? Для человека, который родился без эмоций, было ли это возможно? Да и смогла бы Селин их принять? Не смогла бы. Юджин поджимает губы, закрывает плотно глаза и устало опускает голову, от этой невыносимой боли. А в голове впервые в жизни крутится только одно: « Прости меня, прости. Селин. »