Стеклянный мост

Cloud — Elias

— Ну хорошо, а почему бы тебе просто не пересмотреть этот фильм? Я могу в любое время составить тебе компанию. — вскинув брови, спросил Нойс кладя ложку с мороженым себе в рот. В окна светили последние лучики уходящего солнца, и мы с Нойсом сидели на диване в зале, и поедая мороженое, смотрели глупые ток-шоу. — Нет, это... — разворачиваюсь в пол оборота к парню. — Это будет не то, и не так. Уже все по-другому. — поджимаю губы и отвожу взгляд на огромное окно позади Нойса. — Я обожаю этот фильм только потому, что с ним связаны очень приятные воспоминания о том дне. О тех людях, что были рядом в тот момент. Каждая мелочь важна. Вплоть до погоды за окном. Сам фильм не важен, он стал моим любимым только потому, что в то время я была очень счастлива. Понимаешь? — я резко замолкаю, видя, непонимание на лице Нойса. И в эту же секунду я осознаю: Как я могу помнить все это! Я же так отчаянно доказываю всем, что забыла всю свою жизнь до аварии! Тогда, какого черта, я сейчас несу!? Что я могу помнить?! Приоткрыв рот и рвано вдохнув, я пытаюсь исправить ситуацию : — Нуу, это мне так кажется. Не знаю. — судорожно протягиваю. — Просто такое ощущение, будто это так и есть. — Без проблем! Мы дождемся нужной погоды. И я по-моему не самая плохая компания. Я же надеюсь ты не думаешь иначе? — вытирая рот салфеткой, засмеявшись спросил Нойс. — Не думаю. — Тогда давай! Повторим твои воспоминания. Может ты вспомнишь, что-нибудь про свою жизнь до аварии. Вдруг это поможет, а если и нет, это будут новые приятные воспоминания. — с энтузиазмом говорил парень. — Знаешь, мне хорошо от мысли о том, что я ничего не помню. Потому что, если бы было иначе, то я бы знала, что есть люди, которые сейчас себе места не находят, ищут меня. Мне было бы невыносимо больно. Страшно от мысли, что я заставляю мучаться своих родных и близких. Да, и я сама бы сходила с ума, скучая по ним и прошлой жизни. Я не смогла бы спать. Каждую ночь я бы хотела покончить с собой, лишь бы избавиться от этого плена и перестать мучать себя. Я бы просто не смогла бы так жить. — чувствуя, как к горлу подступает комок я потупила взгляд в пол. Как жаль, что эти слова ложь, как жаль, что я все помню и вру. Как жаль. Что все те чувства, о которых я сейчас рассказала Нойсу, я и вправду испытываю. Плачу по ночам в подушку, крича в нее так, что уши закладывает. А когда в одну из ночей сниться, будто я сижу за одним столом с семьей, вижу их лица, а потом снова просыпаюсь в этом плену, то я просто хочу закрыть глаза и больше никогда не открыть. Я схожу с ума, умираю каждый новый день, только вспоминая лицо мамы и папы. Захлебываюсь в слезах ночью, когда мне мерещится голос Одри или братьев в глубине квартиры. Настолько это больно... — Может ты и права. — продолжает Нойс. — Но если вдруг однажды, что-нибудь вспомнишь, расскажи мне первому, я очень хочу узнать о твоем прошлом. — Поджимая грустно губы, и медленно качая головой вверх вниз, говорил Нойс, глядя мне в глаза. От его слов мне становится так гадко на душе. Чертовски мерзко, врать в глаза людям, которые за столько времени стали мне родными. Иногда так хочется им все рассказать, но с другой стороны страшно. Вдруг не поверят? Подумают, что крыша у меня и вправду поехала после аварии. — Я. — тишина. Так и не решившись. — Да. Да, ты будешь первым, я обещаю. — Клянешься на мизинчиках? — протягивая палец, спрашивает Нойс. Секунду я колеблюсь, понимая, как же гадко я сейчас поступаю. Снова и снова, говоря ложь. — Клянусь! — натянув фальшивую улыбку, хватаясь своим мизинцем за его, говорю я. Пока внутри меня все клокотало от стонущей боли, что я намеренно вру, человеку, который мне так дорог. — А что Юджин? Ты все еще не показываешься ему на глаза? От произнесенного Нойсом имени меня почему-то сразу бросило в жар, а глаза застыли в одной точке. В памяти стали всплывать картинки недавнего вечера: — Мм? Что ты сказал!? — будто не расслышав. Видимо про ситуацию с той ненормальной, что пыталась застрелить нас обоих никто не знает. — Что у вас с Юджином!? — повторяет свой вопрос Нойс и запрокинув одну ногу на другую, уставился на меня так, будто он за секунду научился читать мысли. « Успокойся. Что на тебя нашло!? Почему такая реакция на его имя вдруг!? Девочка, да ты с ума сошла! » — А я и сама не могла понять. Что, что не так? Будто-то в самой мне что-то поменялось. После вопроса Нойса перед глазами забегали картинки полуголого Юджина, сидящего передо мной на постели. « Хватит фантазировать! Что особенного произошло? » Ничего! Ничего не произошло, все как раньше, и мне не следует ничего менять в своем отношении к кому-либо здесь! Потому что, это все временно. Это не навсегда! Потому что, однажды я вернусь и мне придется забыть все, что происходило в этом мире. Я и без того привязалась к этому месту и людям больше нужного. А к Юджину уж тем более нельзя менять свое отношение. Даже если один раз он и спас мне жизнь. « Закрыв тебя собой от пули...» Даже если и так, пустяк! До этого он сотни раз ломал меня, издевался и унижал. Ничего не поменяется! Это точно, нерушимо! Почему только я позволила себе впасть в эту липкую пропасть с этими навязчивыми мыслями о Юджине? Как до такого вообще дошло? Человек, которого я ненавидела больше всего, который был мне противен. Человек, которого я своими руками ни раз пыталась убить из-за ненависти, смог вытеснить все мои мысли из головы и заставить думать о нем? КАК!!!??? Уму не постижимо! « Такого больше никогда не должно происходить, чтобы там не случалось между нами, никогда больше! » — Чего замолчала? Или вспоминаешь кто такой Юджин? — засмеялся Нойс. — Ты так и не ответила на мой вопрос. Мое сердце моментально пропустило один удар, губы еле заметно дрогнули и я, сжав кулаки, нехотя процедила сквозь зубы: — Не произноси его имя при мне. — а в мыслях до сих пор стояли бездонные глаза Арона, которые хранили в себе, пожалуй, секретов больше, чем весь космос. Но не мне разгадывать все эти секреты. Потому что, Юджин и я, мы из разных миров. Потому что, мы враги. Врагами и останемся до тех дней, пока я не вернусь домой. — Лин, на самом деле, Юджин тебя спас, отчасти. — продолжает Нойс, потирая свои ладони друг об друга. — У тебя не было ничего с собой при аварии. Ни денег, ни документов. В телефоне ни одного номера, даже сим-карты не было. Ты была будто призрак. Да, и обстоятельства вынудили Юджина спрятать тебя. Сейчас я не могу тебе всего рассказать, но прошу пойми его, пойми нас всех. Я зажмуриваюсь и качаю головой в разные стороны: — Нойс, прошу... Ты знаешь, что я не виню ни тебя, ни кого-либо другого. А наши отношения с Ароном не исправит даже гробовая доска! Я правда, — устало упираюсь лбом о плечо Нойса и уже ноющим голосом шепчу. — не хочу это больше обсуждать. Пожалуйста, не пытайся переубедить меня. Больше никогда не пытайся. — Хорошо, Лин, но просто знай. — парень аккуратно потрепал меня по затылку. — У него были причины спрятать тебя здесь. — Да ну!?  По-моему, ты оговорился, ты хотел сказать «запереть», вместо «спрятать». — с сарказмом спрашиваю я, продолжая лежать щекой на плече Нойса, пока тот по-дружески приобнимал меня за плечо. Вдруг тот  замолкает и несколько секунд мы просто молча сидим. Будто ушел в себя, пытается что-то сказать, но не решается. Я отстраняюсь и поджав ноги к груди обвожу глазами его напряженное лицо. А он складывает руки в замок и наклоняется над своими коленями. — Я уже давно знаком с Юджином...— тихо произносит Нойс. А я сижу и не понимаю, к чему снова эта тема о «нем». Все мое тело слегка напрягается и по коже проходится легкая дрожь. Почему он так напрягся? — Все время пока я его знаю, мне всегда невыносимо от чувства несправедливости жизни. — тихо продолжает Нойс, не решаясь говорить громче. — Например, я вырос в прекрасной семье, у меня было чудесное, счастливое детство, а у него... Делаю небольшой рваный вдох. — А у него с самого рождения одна черная полоса в жизни. Иногда, я даже думал, что может он проклят? — он устало выдыхает, затем встает и потерев лицо, отходит к стене, облокачиватся и смотрит мне в глаза. — Может сам Арон так и не считает, но для меня он друг. Друг, которым я очень дорожу. — растягивается в легкой улыбке. —  Я знаю, каким монстром предстает Юджин перед всеми, но еще я знаю, что это лишь маска. Знаю, через что он прошел. Поэтому, каждое его слово, действие я понимаю. Я понимаю, почему он так поступил или сказал. Мне очень жаль, что все остальные люди не могут его понимать так же как и я, не могут заглянуть ему в глаза и увидеть... « Увидеть свет.»  — думаю я. — Увидеть свет. Одновременно с моими мыслями, Нойс говорит тоже самое. Мой рот немного приоткрывается, а в душе становится так жутко пусто. От ощущения, что я прекрасно понимаю о чем сейчас говорит Нойс. Понимаю, о каком «свете» идет речь Да! Может так оно и есть!? Может это правда!? Я одна из тех немногих людей, которой удалось увидеть настоящего Юджина Арона, удалось рассмотреть этот «свет» в его чертовски красивых глазах. И буквально на секунду, в моей голове проноситься это жутко неправильное желание: « Мне бы так хотелось увидеть Юджина сейчас. Просто увидеть. Ощутить на себе его пронизывающий взгляд. Услышать его грубый хриплый голос. Сказать что-то, а потом смотреть, как он криво усмехается и горделиво задирает свой подбородок. » Я приобнимаю себя за локти. Закрываю глаза, глубоко вдыхаю прохладный воздух зала и чувствую всю беспомощность своих идиотских чувств. « Какая же ты идиотка, Селин! » Минуту назад, ты клянешься, что ничего не поменяется между вами. А сейчас снова мысли о его глазах! Какого черта? Нойс отрывается от стены подходит к столу и наливает себе немного воды, а я молча наблюдаю за ним. — И знаешь, в один момент, я начал замечать, что Юджин с каждым днем все тусклее и тусклее. Это, чертовски, начало меня пугать. — Нойс снова усмехается, делает небольшой глоток воды и садиться обратно рядом со мной на диван. — Я просто боялся, что однажды я потеряю друга навсегда. А потом, как самое настоящее чудо появилась ты. Мои глаза округляются, и я качаю головой, будто не веря. А Нойс заметив мое удивление улыбнулся и продолжил говорить: — Ты будто отвлекла его. Серьезно, с твоим появлением, Юджин будто ожил. Я не знаю, что так сильно повлияло на него. Но знаешь, теперь я куда чаще замечаю этот самый свет в его глазах, особенно в те дни, когда он ночевал дома. Здесь. Где живешь ты. — положив руку мне на плечо и немного потрепав его, сказал Нойс. — Мне кажется это все ты, — смеется. — твоя энергетика. Ты излучаешь тепло, Селин. Самое настоящее тепло жизни. Раскидываешься его будто  лучики солнца. А мне и ответить нечего. Замерла и глупо смотрю куда-то в стену. В голове сумбур, а в животе, чертовы, бабочки. Зачем он только рассказал мне! Зачем!? Неужели он не видит, что мне и без этого больно, от того, что между нами с Юджином огромная стена, которую я так старательно отстраиваю, чтобы наши отношения никогда не поменялись. А самое страшное, что буквально вчера мне показалось, что мне мешает эта стена! Мешает!!!! Боже, это даже смешно Мне мешает стена между нами с Ароном. Бред какой-то. Мне жутко, что всего на секунду, но мне хотелось остаться там на постели, и просто смотреть в эти, чертовы, карие загадочные глаза. Не отрываясь. Наблюдать, впитывать, вдыхать. Пропускать его всего через себя, понимая, что именно сейчас со мной он настоящий. Что он настоящий только ради меня. И эти гадкие, навязчивые мысли крутятся у меня в голове все это время, продалбливая мой мозг изнутри. Я будто схожу с ума. И чем больше я продолжаю о нем думать, тем сильнее начинаю ненавидеть себя за эти чувства, ненавидеть Юджина, за то , что заставляет испытывать их. Голос Нойса снова прозвучал рядом. — Спасибо. За компанию. Давно мы вот так просто с тобой не разговаривали. Я скучал по этому. — растягиваясь в своей милой улыбке. — А знаешь, — усмехается. — я не думал, что так сильно привяжусь к тебе, мелкая засранка! Я толкаю парня локтем в бок и сама усмехаюсь. — Если все в нашей жизни не просто так, и из всего плохого можно найти хоть каплю хорошего, — размеренно и давольно тихо говорю я. — то встреча с тобой, Дафной и Картером и есть та самая капля хорошего.— перевожу взгляд на Нойса и вижу, как тот наклонив голову в бок, умиляясь, смотрит прямо мне в глаза. — Иди сюда, засранка. — раскрывая руки для объятий. И я плюхаюсь в его объятия, чувствуя себя в полной безопасности. За время моего нахождения здесь, грани в нашем с ним общении совершенно стерлись. И мы стали друг для друга очень дорогими людьми, очень близкими и родными, будто брат и сестра. Если бы не Нойс, я не знаю как бы переживала эту жуткую тоску по дому и родным, потому что здесь, он был мне родным. Он был мне братом, другом, отцом.                                                       *** Юджину было так плевать на это сраное совещание. Так гадко! Так мерзко на душе, всё снова будто возвращается к той жизни, от которой хотелось содрать с себя кожу, чтобы все внутри успокоилось. И сегодня утром это чувство вновь с ним. Снова не дает ему покоя. Эта поганая безысходность. Все, что было в работе, в его обязанностях, в его жизни. Все снова стало напоминать о прошлом... И это «прошлое» как пиявка выпивает из Юджина все соки. « Это ты виноват! » Образ отца стоял у Арона перед глазами. Этот его грозный укор, полный уничтожительной брезгливости и надменности. Юджин снова погружается мыслями в тот страшный день. О котором он молчит всю свою жизнь. И в своих воспоминаниях он один, никто не пришел ему на помощь, не был рядом. От всех этих навязчивых мыслей, голова уже раскалывалась на части. Неожиданно, грубый мужской голос прозвучал из приоткрытой двери кабинета: — Арон! Давай идём. Все тебя ждут. Дверь снова закрывается, а Юджин лишь устало упирается лбом в костяшки ладоней и с оттяжкой выдыхает. «  Зачем она дает эту гадкую надежду, а потом сама же забирает ее!? Я не понимаю. Блять, я просто не понимаю! » — Думает он, чувствуя, как все внутри изнемогает от напряженности. Как мысли в голове, вот-вот, и продолбят черепную коробку. Сейчас Арон не хотел ничего так сильно, как просто увидеть Селин. Хотя бы краем глаза, просто заметить ее силуэт. После прошлой ночи, когда она не отталкивала его от себя, как обычно. Когда смотрела на него с этим, блять, распахнутым ртом, к которому хотелось прижаться своим. Смотрела на него с глазами, в которых казалось было, нахуй, все. Вся его Вселенная. Все то время пока они сидели рядом на ее постели, Юджин считал секунды. Боялся дышать, потому что внутри все скручивало от желания прижать ее к себе и не отпускать. Да, даже просто дышать с ней одним воздухом, чувствовать кожу ее аккуратных пальцев, обрабатывающих его плечо. Все это уже было слишком. Оно давало такую надежду, давало столько эмоций, которых Юджин не знал раньше. И через секунду все снова разрушилось одним ее: « — Между нами никогда ничего не должно меняться. » И Боже, как же она была права! Ничего не должно меняться! Но от этих слов, произнесенных ее губами, в животе скрутился тугой узел. И все как-то резко стало тихо. Неужто слова девчонки, от которой он еще пол года назад не знал как избавиться, заставили его мучаться? Ведь все это, он запретил себе, запретил навсегда. Клялся, что не подпустит к себе никого. Так и останется до конца своих дней бездушным, бессердечным и без эмоций, как и жил до нее. Но блять! Стоит Энуир снова показать ему, как сильно он ей ненавистен, как глубока пропасть между ними и все... Эти его клятвы уже никому не нужны, а внутри все начинает гореть так, что хечется разорвать грудь и вырвать это, гребанное, сердце с корнями. Хах, глубоко в душе, Арон и сам понимал, что контроль уже давно был потерян. Теперь остался только он и его гадкие чувства, которые каждый день, он так усердно пытается скрыть, запретить, выкинуть и не вспоминать. Иногда по ночам Юджин представлял, какого это снова оказаться в жизни, где больше не будет ее... Представлял и в ужасе осознавал, что Селин стала для него чуть ли не стимулом к жизни. Юджин зажмуривает глаза зарываясь длинными пальцами в черные волосы, и запрокидывая голову, тяжело сглатывает: « В каком же мы дерьме, Энуир. » — Юджин! — вновь выкрикивает басистый голос, что заставляет парня устало встать с кресла, расправляя широкие плечи под пиджаком. — Иду. — кинув на приоткрытую дверь недовольный взгляд. Невысокий, полный мужчина приобнял Юджина за плечо. — Сынок. Ты же знаешь. Что от тебя будет требовать совет. Ты же... — Дядя! — остановив того одним лишь тоном. — Можешь не распинаться. — убрав тяжелую руку со своего плеча, холодно ответил Арон. — Это моя работа. После смерти отца Юджина, многие набросились на тогда молодого и неопытного юношу. Будто стервятники, учуяв падаль. Когда в прессу просочилась информация о том, что глава одной влиятельной компании и представитель высшей власти скончался, а все свои дела оставил молодому сыну. Они захотели прибрать власть и бизнес к рукам. Кто-то хотел сотрудничества, думая о лёгкой наживе, рассуждая, что молодой и неопытный «президент» очень доверчив и глуп. Другие хотели отмщения за свои потери. Другие просто проявляли интерес. Именно в тот момент, появился некий Рейнольд Новелл - родной дядя Юджина. Первое время он помогал Арону отбиваться от всех проблем. Помогал с делами и давал советы. Но как только Юджин смог расправить крылья. Стал влиятельным и перестал нуждаться в помощи Рейнольда. Тогда все и началось... Манипуляции, угрозы и вечные упреки в том, что он делал для парня все, а тот повзрослев забыл об этом. Рейнольд хотел перетянуть борозды правления и власти на себя. Используя Юджина, как марионетку для публики. Арон прекрасно понимал все намерения дяди, но делать с этим что-то не торопился. Ведь как бы там не было, он был последним человеком на земле, который хоть немного но являлся ему родственником, пусть и не самым приятным. Вот и сейчас. От Юджина требовалась лишь одна подпись. И часть акций его бизнеса перешла бы в другие компании. « — Это выгодно сынок! Подумай, ты же знаешь, я не посоветую плохого. » Говорил Рейнолд, не понимая, что Юджин уже далеко не маленький мальчик, который еще может быть и поверил бы в это. Рейнолд совершенно, как отец. Даже не скрывал своей корысти. В зале переговоров повисла гробовая тишина, когда туда вошел Юджин, а вслед за ним и Рейнолд. — Юджин, это Мистер Сэм Уилльямс. Поверь в его руках акции будут в полной безопасности. — похлопав по плечу коллегу, говорил дядя, растягиваясь в улыбке. — Рад знакомству, Мистер Арон. Очень наслышан о Вашем успехе. —  сдержанно произнес худощавый мужчина, протягивая бледную руку для приветствия. Юджин лишь кинул мимолетный взгляд на этот жест и не отвечая взаимностью, сложил руки на груди, смотря на невысокого Уилльямса снизу верх. — Значит наслышанны и о моих принципах работы. — сказал Юджин, а по залу пошел тихий шепот. — Безусловно, они известны всем здесь сидящим. Я же хочу предложить Вам потрясающий план развития компании, который мы разработали вместе с Вашим дядей. — выкладывая на стол документы говорил мужчина сухим, как песок голосом. « Блять! Они на самом деле держат меня за идиота? » Приподняв одну бровь, Юджин грациозно садиться в кресло во главе большого стола: — Вперед. Я весь во внимание. — сощурив глаза, отвечает  он. Уилльямс, крехтя поправляет туго-завязанный галстук темно-синего цвета, и начинает свой монотонный рассказ. Переодически тыкая пальцем в бумаги для подтверждения своих слов. Юджин молча слушал, не высказывая никакого мнения. Просто. Молча. Наблюдал. Как коршун за жертвой, выцепляя каждое движение руки его дяди и Уилльямса. Арон видел, как пот, нервный пот стекал по виску говорящего. Юджин моментально подмечал это, упиваясь его страхом. Он видел эту панику, панику в глазах Уилльямса от того, что вся его авантюра может провалиться. — Таким образом, мы сможем вывести процент от,— замолчал мужчина, увидев останавливаюший жесть Арона. — Да? Что-то не так? — Его рот немного скривился в нервной улыбке. — Даже не знаю. А ты сам, как считаешь? Мм? — откидываясь на спинку кресла, и складывая пальцы в замок, спрашивает Юджин. — Я думаю это неплохаая интеграция. — голос мужчины немного напрягся. — Давай так. Я немного помогу тебе. — все в зале замерли, учуяв это искрящееся напряжение в голосе Юджина. — Ты говоришь знаешь о моих принципах работы. Значит знаешь, что я делаю с людьми, которые пытаются меня обдурить. — Юджин встает и обходит Сэма сзади, не давая тому сделать ни шага назад. — Думаешь можешь ровняться со мной!? Хотел развести как сопливого паренька?— скалясь свой хищной улыбкой, продолжает он. — Мистер Арон, я даже не... — голос Уилльямса немного задрожал. — Чшшш. Сейчас ты молчишь. Постараюсь объяснить тебе и твоим дружкам очень доходчиво. — вновь вернувшись к своему креслу, Юджин нависает над столом, где лежали все документы. — Юджин! Что ты несешь?! — шепотом пытался окоротить Арона, дядя. А парень лишь перевел на того испепеляющий взгляд, и он сразу же замолчал, все сильнее вжимаясь в кресло, чувствуя, что племянник в бешенстве. — Сейчас ты... — слегка наклонив голову в сторону Уилльямса, медленно произносит Юджин. — и все твои коллеги выходят из этого зала и больше вы никогда не переступаете порог моей компании. — с грохотом закрыв папку с документами, что лежала под правой рукой, сказал Арон, чувствуя, что сдерживается из последних сил. « Только молчи Уилльямс. Не отвечай мне ничего, я просто не сдержусь и размажу тебя по стене. » — Рвано выдыхая горячий воздух через нос от закипающей внутри крови, думал Арон. А в зале так и висела мертвая тишина. Никто не решался даже пошевелиться, не то что возразить. Юджин обводит глазами всех присутствующих, убеждаясь в том, что его слово всегда остается последним, что его власть над подчиненными настолько сильна, что сравнима со слепым подчинением. Расправив плечи во всю ширь и надменно приподняв одну бровь, Арон вновь переводит взгляд на Сэма: — Спасибо за Ваш визит Уилльямс, счастливого пути. —  Не дожидаясь ответа собеседника, поправив тугой галстук, Юджин  направился на выход. — Прошу прощения, но... — эхом отражаясь от стен, прозвучал возмущенный голос Сэма. А Юджин судорожно прикрывает глаза, пока ногти рук не начинают с болью впиваться в ладони. Желваки на его челюсти уже ходили ходуном, и парень медленно развернулся сперва в пол оборота, а потом и полностью. Усмехнулся, провел ладонью по выразительной челюсти, и пригвоздив Уилльямса своим взглядом к стене прошипел: — Но?! Ещё хочешь мне возразить?! — Разводит руками, подходя ближе. — Считай своим счастьем, что я мирно отпущу тебя от сюда живым и без проблем! Но, если я! — повысив свой тон, пока вены на шее не начали вздуваться. — Ещё раз. Услышу. О тебе. Или твоей блятской компании. Тебе и твоему бизнесу придет конец. — прошипев последние слова, стоя уже в метре от Сэма.— Я понятно изъяснился? Уилльямс, не отрывая глаз от Юджина, сдержано кочнул головой, пока на его лице медленно рисовалась гримаса недовольства и ненависти за унижение. — Может еще у кого-то есть возражения?— обратившись к остальным, спросил Юджин. Тишина, сидящие в зале почти покрылись кровавым потом. — Отлично. — выходя из переговорной, сухо ответил Юджин, и все его подчиненные сразу же устремились сделать тоже самое. Уже рядом с кабинетом, Арона окликнул Рейнолд: — Юджин! Какого черта!? — задыхаясь от собственного гнева кричал дядя. А парень даже не оборачивается. Уже обхватывает ручку двери собственного кабинета. — Что ты устроил, возомнил себя всемогущим?! — краснея, говорил дядя, пытаясь догнать племянника, быстро шевеля своими пухлыми, короткими ножками. Юджин уже было открыл дверь, когда дядя крикнул в спину, почти писклявым голосом: — Остановись уже наконец! В этот момент что-то внутри Юджина выключается, будто срывает крышу. Он резко разворачивается и, смотря полным уничтожения взглядом, процеживает сквозь зубы: — Считаешь меня безмозглым? Думал, я ничего не пойму. Оо, ты так ошибаешься на мой счёт. — Я знаю. — Ты ничего обо мне не знаешь! Ничего! Только я здесь решаю и отдаю приказы. Ясно!? — перейдя на крик выпалил Арон. — И никто. Слышишь. Никто. Не сможет лешить меня этой власти, до тех пор, пока я дышу! — тыча пальцем в Рейнолда, уже шипел Юджин. — Да?! Уверен?! — Более чем. — А та девка! Как она? Живая ещё?! От этого вопроса все внутри Юджина окаменевает. Все его бесстрашие, уверенность и непоколебимость будто хрустальная ваза разбиваются об пол. Как он только посмел упоминать «её» сейчас? « Только никак не реагируй! Тебе все равно на Селин! Тебе на нее срать! Юджин, тебе похуй как она и где! »  — кричал внутренний голос, но рот уже не отдавая никакого отчета уже успел выпалить: — Заткнись! — Как её там... Селин вроде. Что будет, если о ней узнают. Мм!? Одной рукой ухватив дядю за воротник пиджака и насильно затащив в кабинет, закрывая ногой дверь, Арон прижал того с силой к стене. Испепеляя взглядом, в котором буквально были искры:  — Не смей произносить её имя и думать не смей о ней. Либо я клянусь жизню, ты поплатишься, и я не посмотрю на то, что ты помогал мне когда-то. — шипя ему прямо в лицо. Блять! Это гребанный конец! « Какого хера ты вообще полез ее защищать, будто она тебе важна!?» Тебе же похуй! ПОХУЙ НА НЕЕ!!! Все еще пытался убедить себя в этом Юджин. Сейчас, он так хотел, чтобы это было правдой. Но, блять, это уже так давно была гадкая ложь. — Не надо. меня. пугать. Юджин. — отцепляя руки парня от своего воротника, выкрикнул Рейнолд. — В следующий раз помни свое место. — Нет, это ты помни свое! — со всей яростью, что была в Юджине, ответил он, ударив о стену кулаком так, что кожа на костяшках знатно стесалась. — Я сам решаю, что и как делать. Ясно!? — прожигая дырку прямо между глаз дяди. — Тогда, в следующий раз, когда захочешь выкинуть, что-то подобное. Сразу вспомни о ней. И своей репутации. — оставляя за собой последнее слово, хлопнув дверью, сказал Рейнолд А Юджин замер в холодном ужасе. — Блять...— на выдохе шепнул он, запрокидывая голову. Чувствуя, как все внутри начинает трястись. Он начал терять контроль над собой. Снова. И весь этот контроль рушило одно лишь имя. « Тебе же все равно на Селин?! Скажи, что это так?! Скажи! » ...                                              *** В голове была самая настоящая каша, ноги слегка заплетались, а перед глазами уже поплыл туман. А на губах все еще ощущался вкус коньяка. Весь сегодняшний день буквально добил Юджина. Сейчас ему не хотелось ничего как обычного спокойствия и тишины. Хотелось напиться так, чтобы на утро уже не помнить ни этого мерзкого собрания, ни слов дяди. И возможно хотелось еще одного. Увидеть ее. Зайдя на кухню руки машинально достали стакан и новую бутылку, как из-за спины, будто по его желанию, послышался знакомый женский голос. — Надеюсь ты скоро сопьешься. — улыбнувшись шепнула Селин, вставая из-за стола чтобы уйти. — Иии, тогда мой кошмар закончится. Юджин криво усмехается и нависая над кухонным столом, поворачивает лицо в пол-оборота: — Тебя никто и не держит... — Да что ты?!— сложив руки на груди. — Вперед. — кивнув в сторону входной двери говорит Юджин, не стирая этой ухмылки с лица. — Тогда я могу идти? — Я же сказал. Эти переплетенные взгляды. Ни один не в силах отвести его. И у обоих одно желание - стоять вот так и смотреть друг на друга вечно. — Что же, не могу сказать тебе спасибо ни за что. — Жаль. — перебивая девушку, пьяным голосом шепчет Юджин. — Живи счастливо. — выждав небольшую паузу, Селин все же направляется в сторону двери. Юджин тихо смеется, потирая усталые глаза. — Серьезно думаешь, что я так просто тебя отпущу? — Думаю. — дернув пару раз за ручку двери, с раздражением отвечает Селин А уже через секунду из-за угла выходит высокая фигура Юджина. В темноте его силуэт казался Селин самым потрясающим и самым пугающим творением этого мира. — Тогда ты очень глупа, Энуир... — А ты очень пьян, Арон! Глаза Юджина блестнули, а на лице воссиял его фирменный оскал. — В любом случае, рано или поздно. Ты отпустишь меня. — подойдя почти в плотную, говорит девушка. — Я знаю. — Как это понимать? — прислонив Энуир к стене и нависнув сверху спрашивает парень, обжигая лицо девушки пьяным дыханием. А Селин будто и не боится, будто это какая-то непонятная часть ее хитрого плана: — Так и понимать. — улыбается словно лиса, от чего внутри Юджина начинает закручиваться тугой узел. В пьяном рассудке нет ни единой мысли, кроме той, что если Энуир так и продолжит смотреть на него снизу вверх, улыбаясь, как гребанная шлюха, то сдерживать себя будет куда сложнее, чем трезвому. — Не играй со мной! — приблизив лицо, так что носы соприкоснулись, говорит Юджин, чувствуя, что с каждой секундой здравый смысл покидает его все быстрее. По спине прокатилась волна мурашек, когда Селин не оттолкнула его, а лишь ехидно улыбнулась. А между их губами было вообще-то меньше сантиметра! Какого хера!? Это сон!? — А ты не играй со мной... Она сошла с ума? Девушка сама подается вперед, и Юджин почти обмякает и повинуется ее рукам, что аккуратно легли на плечи, и прислонили уже его самого к стене, так что девчонка оказалась в доминирующей позиции. — Ты сказал, что я могу идти. — не отрывая глаз, говорит она. — Поэтому, я так и сделала. Юджин уже не улыбается, внутри все кипит. И без того пьяный, пьянеет еще сильнее. « Что с ней? Что она делает? Зачем!? » — Задавался вопросом Юджин, пока все внутри него просто умоляло ее не прекращать. — Какого, хера, ты творишь? — Просто пусть твои руки так и лежат у меня на плечах, просто стой рядом. Мне это нужно. Да! Да! Блять, сейчас мне нужна ты! — Прекращай! — Тебе же нравится когда тебя слушаются... — прямо на ухо шепчет Селин, а в голове Арона в этот момент разрывается миллион нервных окончаний, и от удовольствия он просто закатывает глаза, тяжело сглатывая слюну по пересохший гортани. — Я говорил, не играй со мной, Селин! — выдавливает из последних сил Юджин, голосом в котором уже не оставалось сил терпеть. В штанах уже с силой пульсировало. Жар бьёт в щёки. Ее рука сама поднимается вверх. Он видит и не шевелится. Смотрит напряжённо, слегка озадаченно. Пальцы Селин замирают прямо над бьющейся под кожей жилкой на шее. А в следующую секунду, убийственно медленно, подушечки ее пальцев касаются её. Юджин тяжело выдыхает, почти глухо и еле слышно простанывает, вместе с последней каплей его рассудка, что напрочь вылетает. Вдруг девушка моментально отстраняется и лишь смеется прикрывая рот рукой: — Боже! Не надейся ни на что. Это лишь грязная месть за тот день, когда я была пьяна. И только. Глаза Юджина ошарашено бегают по ее лицу и ничего не понимают. Сердце бьется с ненормальной скоростью, а дыхание никак не может успокоиться. Селин продолжала хихикать, делая незначительные шаги назад: — Я и не знала, что когда ты пьяный, ты настолько податливый. В голове Юджина все разрывается толи от ярости, толи от желания. Он уже переставал слышать все что говорила Селин. Только хотелось поймать ее за руку, содрать с нее эти гребанные штаны, и излупить так, чтобы на белой коже оставались кроваво-красные следы. Чтобы неделю не могла сидеть, как напоминание, что с Юджином Ароном не играют. — Слущай, а может ты такой злой, потому что тебе никто не дает?! — заходится новой волной смеха Селин, и закрыв покрасневшее лицо руками разворачивается спиной. — Ладно, только не дуйся на меня. — наигранно надув губы, будто кукла. — Боже, я обыграла тебя, Арон! — снова насмешка. Думает, он просто так это оставит... Бедная наивная девочка... В один миг Юджин отрывается от стены и вновь хватает Энуир. Но уже не так как в первый раз, это было грубо, это было так «чересчур», так «слишком». Так напористо! Легкий толчок в грудь. Он немного отстранился. Перепуганные глаза снизу — вверх. — Нет! — теперь в ее глазах паника. А в пьяном рассудке Юджина уже не оставалось ни капли здравого смысла. Был только он, она, чувство ярости и херов стояк в штанах. « Похуй, хочет она или нет.» В одно мгновение закинув Энуир на плечо, Юджин относит ту обратно на кухню, пока девчонка колотила его по спине и пыталась что-то отчаянно кричать. Знала бы она, как в этот момент ему было плевать. Опускает на пол, прислоняет к столу, кладя обе руки по бокам от ее бедер, загоняя трясущуюся Селин в ловушку. Проходит несколько мгновений, и она резким движением вновь толкает его плечи, пытаясь отстраниться дальше. — Не сходи с ума! — говорит она голосом, в котором уже можно было услышать страх. Зачем она это начала, зная, что сейчас он пьян и совершенно не будет отдавать себе отчета. — Да ну?! По-моему, не я сошел с ума, а ты! — ответив грубым голосом.— Думала, со мной шутить? — Скользя по столу пальцами, Юджин придвинул руки еще ближе. — Все! Хватит, отойди! — вытягивая шею, говорит девушка. Глупышка, снова пытается его обдурить, пытаясь казаться непоколебимой. Но ее бегающие в ужасе, из стороны в сторону, глаза и учащенное дыхание, сами выдают ее глупую ложь. — Сегодня мы играем по-другому... — отвечает Юджин. Девушка сжала губы, пробегая взглядом по его лицу. Арон впитывает этот страх под ее кожей. Конечно, ей страшно. Темнота ночи, пьяный он. И сейчас парень явно не намерен шутить. — Отойди. Юджин слегка  поморщился, когда ее рука снова толкнула его, но с места не двинулся. — Зачем тогда начала? Давай сделаем это теперь здесь и сейчас, этого же ты так упорно добивалась только что?! — Отойди сейчас же! Слышишь? — её голос прерывается. « Неужели не шутит? »  — судорожно думала Селин. — Я задал вопрос. — испепеляя взглядом, говорит парень, все сильнее и сильнее нависая над дрожащим телом, которое Селин отчаянно вжимала в стол. — Не неси чушь! Это была месть и только! — Тогда отлично, блять! Молодец, умница, у тебя получилось. Только вот теперь игра меняется. Я просто трахну тебя здесь и сейчас. Эти слова повисают свинцовым облаком между ними. Глаза Селин округляются почти до невообразимых размеров и слегка начинают поблескивать в полумраке кухни. — У-уйди! — дыша почти, как кролик загнанный в ловушку, нервно шипит Энуир, со всей силой отталкивая от себя мускулистое тело, но тщетно. — Я уже все сказал! — схватив за горло и притягивая к своим губам, чтобы та больше не пыталась вырваться. — Пошёл ты! — тихий голос почти неузнаваем. Дрожит и дёргается так, будто собственный язык жжёт её. — Ты никогда не посмеешь прикоснуться ко мне! Эти слова как раскаленное железо режут мозг Юджина, заставляя завестись еще сильнее толи от жажды доказать обратное, толи от настоящего, непреодолимого желания просто взять ее прямо на этом, блять, столе! — Думаешь?  Тогда смотри... — Рука Юджина принялась быстро, пуговица за пуговицей, растягивать атласную рубашку на его теле, слегка наклоняя свою голову в бок. — Это не смешно, Юджин. « Он же не станет раздеваться. Конечно, не станет.» — дрожа всем телом, надеялась Селин. — А я и не шучу. От этих слов, Селин начала пробивать нервная дрожь. «Сейчас он остановится. Конечно, остановиться! Это не может быть по-настоящему.» — Юджин, все хватит. Я поняла. Остановись! — она все чаще называет его по-имени, а значит она была уже в отчаянии. — Я ясно выразился, Селин. Я трахну тебя. Разве не этого ты хотела пять минут назад? Селин попыталась сморгнуть туман, наползающий на глаза. В животе закрутился такой ледяной узел, что не хватало дыхания. — Прекрати.— почти шёпот дрожащими губами. Рубашка уже была расстегнута и просто осталась висеть, прикрывая плечи Юджина. А от тела исходил жар. — В чём дело? Сама же напросилась. Он так откровенно не издевался ещё никогда. — Юджин, ты пьян. Не нужно. Ты потом сам будешь жалеть, подумай, ты же меня ненавидишь. Я тебе противна. — схватившись за руку, что крепко держала ее шею, почти истерически шепчет она, дрожащим подбородком. — Не пожалею, потому что хочу этого. — почти касаясь ее щеки своим носом Селин видела, как насмешка исчезает из его взгляда. Остались только сжимающиеся губы и желваки, ожившиеся на щеках. Глубоко дыша, аромат его кожи проникал в нос и слегка дурманил. Но страх под кожей, в голове, в каждой мышце ее тела заставлял сходить с ума. И каким бы чарующе красивым сейчас не казался ей Юджин, животный страх перед ним был куда сильнее. Селин нервно вдыхает прохладный воздух помещения, ловя на себе его прямой взгляд. Злой, холодный, даже холоднее, чем обычно. Чем тот, к которому она привыкла. Это уже был не Юджин.  А это значило только одно: обратного пути нет. Что сейчас ни что не сможет его остановить, ведь даже он сам себя не контролировал. Селин чувствовала, как кровь начала пульсировать в висках, а от страха, что прямо сейчас может случиться не поправимое, ноги стали ватными, а кончики пальцев напрочь онемели. Его пальцы тем временем выпустили её шею и соврешно не церемонясь схватились за край ее футболки. — Юджин! Нет! — Из всех сил рванулась девушка, но крепкие руки ее моментально окоротили. Он молчит, а она смотрит на него глазами, в которых было все: страх, мольба, смятение. Селин хватается за его запястья оттягивая вниз, чтобы его пальцы ни в коем случае не коснулись кожи ее живота. — Стой. Подожди. — ее глаза наполнялись слезами безысходности. — Пожалуйста, не делай... — дрожащими губами шепчет она. Юджин едва не зарычал, чувствуя напряжение и страх в дрогнувшем голосе Селин. — Что случилось? — собственный тон показался ему обесцвеченным, будто серым, лишённым чего-либо. Будто он снова стал бесчувственным. — Разве ты не этого добивалась? — Юджин... Взгляд Селин замер на его лице. Она всматривалась в него, будто пытаясь увидеть что-то, вернуть его к реальности, умоляя не совершать ошибку. Она закусила губу, чувствуя, как в носу начинает покалывать. Это был не он. Не Юджин. Энуир не видела больше в его глазах ничего, просто ничего настоящего. — Я не понимаю, — тихо произнесла она, не отводя глаз. — Не ври. — отдергивая свои руки, вновь кладя их по обе стороны от девушки на стол. — Ты все прекрасно понимаешь, только в твоей, гребаной, игре небольшие изменения. — скалиться улыбкой, от которой кровь стыла в жилах.— Думала, что со мной можно так просто играть? По-моему, ты забыла с кем имеешь дело. Видит как по-детски дрожит ее подбородок. « Может все же не стоит? » — Где-то глубоко в подсознание на секунду проскочила эта мысль и сразу же утонула в гадких мыслях похоти. Почти против воли, он возбуждался ещё больше. « Плевать. Плевать, хочешь ли ты этого, Энуир. Я просто сделаю это. » Потому что, твою мать, я хочу тебя как проклятый. Уже так давно. — Юджин, пожалуйста, я умоляю не нужно. — она еле сдерживается, что бы не зарыдать. Но уже так поздно. Больше некуда стучаться. Руки Юджина скользят вверх, по втянутому животу, рёбрам, оглаживают каждое. А Селин судорожно вдыхает, напрягаясь как струна. Сжимая его руки, все еще так отчаянно пытаясь их остановить, впиваясь ногтями в его кожу. — Остановись! — Еле слышно шепчет она, пока глаза блестят от слез, скопившихся в уголках. Но руки отрываются от ее тела, ладони обхватывают сжатые бёдра и с нажимом ведут вверх, одним движением стаскивая широкие спортивные штаны. Подхватывает на руки и сажает прямо на стол. Её взгляд прямой, распахнутый. Полный... твою мать, он не будет в этом разбираться. Ему так похер. Сейчас на первом месте собственное удовлетворение желания. Просто протискивает колено между ног девушки, слегка приоткрывая рот, чтобы набрать еще больше воздуха в пересохшие легких. Серые глаза, зрачки расширяются, не отрываясь от его лица. В её взгляде самый настоящий, ни чем не прикрытый, голый ужас. На секунду Юджин застывает, чувствуя, как она напрягается всем телом, чувствует как под пальцами леденеет ее кожа, будто вся из мрамора. « Похеру!» Селин еще пару минут пытается совладать с ним, убирая его руки, пытаясь сжать бедра, но его колено не даёт ногам снова сжаться.  Руки смещаются немного глубже, и Юджин подхватывает её под ягодицы, разводя ноги шире и подтягивая вверх, что можно прижаться. Сильно. И сделать несколько лёгких толчков. — Прошу... — выдавливая из себя весь страх, тихо-тихо произносит Энуир почти окаменевшими губами. Он никак не реагирует. Будто не слышит. Лишь продолжает свое грязное дело. А Селин больше не сопротивляется, замерла. Позволяя делать с собой все что угодно. Отчаялась, потому что и смысла сопротивляться не было. Он куда сильнее ее, да и ее мольбы для него ничего не значили. Она лишь вещь. Секунда, Селин отворачивает лицо. От звука расстёгиваемой ширинки у Энуир вырывается испуганный выдох. Потом ещё один, когда он подхватывает её под бёдра, снова разводя ноги. Девушка чувствует его сквозь ткань его белья. Горячий, напряжённый. И этот приступ паники напрочь выбивает землю из под ног. Отчаянный румянец заливает щёки, Селин поднимает глаза, и и слезы моментально сыпятся градом. Текут по щекам. Впервые. Она плачет перед ним, а он и не видит. Он единственный во всей вселенной из-за кого Селин не смогла сдержать слез. Минута, глаза Юджина заливает красным. Горячий выдох. Одно резкое движение, и он внутри, входит до упора. Звонкий, будто звук разбитого стекла, всхлип девушки моментально отлетает ото всех стен и почти оглушает. Ее пальцы мигом сжимаются на запястьях Юджина, расцарапывая кожу в кровь. Еще пара толчков. И вот их взгляды встречаются. Ее - полные слезы, красные от ужаса. И его - пьяные, жаждущие больше... Юджин смотрит и не понимает. « Какого, она плачет!?» По щекам ручьями, без остановки текли слезы, из крепко зажмуренных глаз. Селин так сильно прикусывала нижнюю губу, что та уже вся кровоточила. Плечи ходили ходуном, а маленькие пальцы продолжали расцарапывать его запястья. Твою мать... Жуткое осознание по тонкой ниточке проникает в сознание Юджина. « ты у нее первый...» Первый. Эта мысль почти в момент возвращается Юджина в сознание. Замирает, чувствуя, как она дрожит всем телом, пока соленые слезы стекали по красным от ужаса щекам. Закрывается руками, пряча свою наготу от него. Хотя более голой чем сейчас, она не была никогда. Сегодня она оказалась слабой. Она не справилась, не защитила себя, не сдержала своих эмоций и дала ему их увидеть, хоть и клялась не допускать этого. Черт! Юджин не двигался, чувствуя, как её сердце вылетает навстречу его собственному. Медленно будто убив, что-то живое, он убирает руки и делает еле заметный шаг назад. А бедная девушка выжидает минуту, пытаясь сжаться в камок, глухо простанывая от обиды, будто ей в спину вонзили самый настоящий нож. Ее подбородок дрожит, Юджин мигом замечает это, слышит ужас, ненависть и бессилие в ее всхлипах. От этого все его нутро просто переворачивается, еще секунда и он буквально разорвет себя. Конец всему! Так низко Юджин еще не падал. Селин еле шевелясь сводит ноги вместе, зажмуриваясь от острой боли, и аккуратно сползает со стола. Стоя на дрожащих ногах, кидает быстрый взгляд на лицо Юджина, которое уже было почти не живым от осознания. Серые заплаканные глаза искали объяснения, которого у него не было. У него, нахуй, не было ничего. Ни единой мысли. Кроме желания убить себя прямо сейчас кухонным ножом. — Доволен? — вытирая мокрые щеки, шепча спрашивает Энуир, и не дожидаясь ответа, накидывает на голые плечи футболку и уходит, цепляясь рукой за стену А Юджин продолжает смотреть перед собой еще пару секунд , осознавая каждую секун, каждое свое действие. Закрывает руками лицо и медленно оседает на колени. Сердце бьется почти, как настоящее. Жаль, что не от счастья. Тело скручивает ужас. В висках продолжала пульсировать кровь. И взгляд падает на собственнные руки. Боже! Что же он наделал?