Что есть у меня

— Ты – лучшее, что есть у меня. Арсений произносит это полушёпотом и со вздохом, не сводя глаз с Сергея. Тот громко смеётся над бесконечными шутками Захарьина, по-детски хлопая ладонью по столу, а его крошечное тело как будто прогибается чуть ли не до пола. Он судорожно вздыхает среди смеха, его глаза инстинктивно блуждают по бледному лицу Арсения, и Сергей замирает. Громко делает глоток из своего стакана воды и поднимает бровь. Положив подбородок на свои ладони, Арсений полуулыбается слегка озабоченному Сергею. — Что? Арсений что-то невнятно мычит в ответ и пожимает плечами. Он особо уже не хочет, но всё же резко выпивает свой стакан виски. Его третий. — Ты в порядке? — взгляд Арсения рассеянно устремлён на уже пустой стакан, — Арс? — он поднимает свои затуманенные голубые глаза, и Сергей пытается привлечь их к себе. Без результата, — Всё нормально? — Всё? — голос у него хриплый, и он машинально облизывает губы. Глаза Сергея следят за кончиком языка Арсения, пока тот видимо становится раздражительным. Да, ничего тут не нормально. Сергей щёлкает языком и откидывается на спинку стула. Оглядывается, чтоб убедиться, что остальные за столом слишком заняты друг другом и не обращают на них внимание. Арсений слегка пьян, поэтому его движения замедлены, чем и пользуется Сергей. Его левая рука выхватывает бутылку из рук Арсения, не позволяя ему налить себе четвёртый стакан виски. А его правая грубо хватает стул Арсения, и резко притягивает его к себе. Арсений тяжело вздыхает, запрокидывает голову, и его потные длинные волосы прилипают ко лбу и затылку. Сергей ухмыляется и медленно проводит пальцами по густым прядям. Арсений дёргается, но Сергей сжимает его волосы сильнее, и их взгляды встречаются. И Арсений тает. Пытается сосредоточиться на карих глазах напротив, но от алкоголя у него всё кружится, и его гудящая голова просто падает на чужое плечо. Он утыкается носом в ключицы Сергея, и его влажное дыхание заставляет того слегка дрогнуть, но он всё ещё запускает пальцы в чёрные волосы. Арсений мурлычет в ответ, полузакрыв глаза, и Сергей чувствует вибрации его голоса на своей шее. В полутрансе Арсений видит, как двигается чужой кадык, когда Сергей торопливо сглатывает, и Арсений делает то, что застаёт их обоих врасплох. Медленно целует родинки на шее Сергея. — Одна… Две… — шепчет Арсений, осторожно целуя, и вновь целуя. Сергей хватает его за плечи и грубо отталкивает. И в этот момент, всего в нескольких сантиметрах от самых голубых глаз, которые встречал в своей жизни, он видит ответы даже на те вопросы, которые никогда не задавал. Арсений улыбается мило и почти невинно пожимает плечами, — Две родинки на шее. Мои самые любимые. — Арс-… Но Арсений не слышит дрожащего шёпота Сергея. Он лишь наклоняется вперёд к нему, желая большего, отчаянно нуждающийся в большем. Однако Сергей снова отталкивает его, и Арсений что-то раздражённо бормочет. — Арс! — Ммм? — Арсению наконец удаётся сфокусировать свой взгляд на Сергее. Он видит, как дрожат его пухлые губы, вероятно говоря что-то, но он так зачарован ими, что не слышит ни единого слова. Просто смущённо улыбается, — Ты – лучшее, что есть у меня. — Сеня, ты пьян. Давай, отвезу тебя. Арсений насмешливо фыркает и кусает губы, — Повтори. Сергей только закатывает глаза и быстро встаёт, но Арсений уверенно хватает его за запястье и смотрит на него снизу вверх. Сергей сжимает свою руку в кулаке, и Арсений это чувствует. Не сводя глаз с Сергея, он позволяет своим влажным губам коснуться вен на руке того, затем его дыхание скользит через чужой кулак, и напоследок он целует каждый палец. Сергей теряется в ощущении и еле заметно раскрывает свою ладонь так, что Арсений трётся щекой о его руку, как котёнок. Невольно проводит большим пальцем по нижней губе Арсения, и тот улыбается. — Повтори, Сергуль. И Сергей знает, что он должен повторить. Знает, что только он может это говорить. Знает, что он должен это сказать. — Сеня, — Арсений снова мурлычет и улыбается в чужую ладонь. Сергей наклоняется вперёд и целует его в затылок, — Сенюшечка, давай. Давай, мой родной. Поехали домой, мой хорошенький. Арсений быстро кивает и позволяет Сергею буквально затащить его в свою машину, потом в свою квартиру, и затем в свою кровать. Он уже в полусне, когда Сергей накрывает его одеялом и выключает свет. Но Арсений постукивает пальцами по кровати и шумно вздыхает. — Если ты не останешься тут со мной, Матвиенко, клянусь-… — Что? — Сергей хихикает, когда Арсений начинает еле слышно ругаться под нос, уткнувшись лицом в подушку. Его рука всё ещё барабанит по простыне. Сергей делает несколько шагов к кровати, садится на край и нежно касается руки Арсения. Тот пытается взять его за ладонь, но не успевает, потому что Сергей быстрее и уже проводит пальцем по руке Арсения. Поглаживая каждую родинку, теперь словно сверкающую под мягким лунным светом из окна. — Хватит, — но Сергей не останавливается. Арсений нервно шевелит рукой, но Сергей наклоняется вперёд, и кончик его языка описывает траекторию по каждой родинке на руке. Арсений резко забывает, как дышать, и пытается ещё глубже зарыться лицом в подушку. Его тело трепетно сжимается до мурашек и ему становится трудно говорить, — Хв-.. Хватит, Серёжа. — Они красивые, — Арсений качает головой. Он ненавидит их. Он ненавидит каждую родинку на своём теле, — Ты красивый, Поповский, — Арсений совсем так не думает, как бы часто он это ни слышал или читал о себе. Но когда Сергей говорит это… ему хочется верить. Он хочет быть красивым. Для него. Ради него, — Сладких снов, Синяк. Сергей быстро целует Арсения в макушку, ещё раз убеждаясь, что тот хорошо укутался одеялом. Услышав тихое хрипение, он пятится к двери, уверенно говоря себе, что теперь будет спать на диване в другой комнате, но… Но не может. Он сползает по стене и садится на пол. Смотрит на тело Арсения, которое шевелится в такт его дыханию. Смотрит, смотрит, смотрит... Пока его усталые веки не закрываются. --- Арсений смотрит на чёрную кожаную куртку Сергея, уже намоченную белой краской, и тихонько хихикает. Сергей продолжает торопливо красить стены и через несколько секунд, поняв, что его «напарник» ему совсем не помогает, хмурится. — Арсений? — Ау? — Сергей надувает щёки. Теперь всё по-другому. Волосы у Арсения теперь короткие, а у Сергея они длинные и пристёгнутые. Теперь всё по-другому. Или нет? — Ты серьёзно стоишь и пялишься в стену, ничего не делая? — Я не пялюсь-… — Ага, конечно. — …-в стену, — Арсений неуверенно шагает вперёд и проводит пальцами по уже спутанным волосам Сергея, собирая их в пучок. Сергей фыркает, когда губы Арсения касаются его виска, а его шёпот трогает мочку уха, — Я смотрю, как твоя куртка превращается из чёрной в белую. — Ты думал, что я не знал, что так получится? — Ты не на своей стройке и это твоя любимая куртка, Сергей. Ты не знал, — Арсений, наконец, закатывает рукава и берёт одну из кистей из ведра с белой краской. Вертит головой с насмешкой, — Но и, разумеется, теперь она уже стильная, вся такая белая. — Иди на хуй. — Покажешь мне дорогу? — Арсений громко хохочет. Сергей тихо ругается, хоть и слегка ухмыляется. Так сильно взмахивает рукой, что белая краска с его кисти летит по лицу и шее Арсения. Тот почти успевает закрыть глаза, но не совсем, и неожиданно пищит. Смеющееся лицо Сергея резко бледнеет, улыбка сразу гаснет, он бросает кисть в ведро с краской и спешит к Арсению. — Попало в глаза, что ли? — Арсений не отвечает, только не особенно осторожно пытается стереть краску со своего лица. Сергей ловит его за руки, — Арс-.. Арс-… Арсений! — тот замирает и расслабляется в руках Сергея, — Можешь открыть глаза? — Арсений качает головой. Он чувствует, как пальцы Сергея гладят его щеки, — Давай, мой хороший, открой свои красивые глаза! — Но Арсений делает точно наоборот. Сильно зажмуривает веки, на что слышит в ответ тихий смешок Сергея. Затем шарканье и наконец что-то мягкое касается его носа, — Дай мне посмотреть на мои любимые глаза, ну? Пожалуйста, Арсюшечка. И Арсений сдаётся, потому что знает, что Сергей уже убедился, что всё в порядке и не говорит просто так. Он медленно открывает свои глаза и видит, как нос Сергея легонько касается кончика его носа, как шоколадно-карие глаза улыбаются ему, а густые ресницы почти касаются его собственных. Сергей сжимает щёки Арсения и целует его нос и скулы. — Какой ты красивый, Арсений, — и тот краснеет, сильно краснеет, и, как только осознаёт это, пятится, но Сергей ему не даёт двигаться, осматривая все места, где краска прилипла к чувствительной коже, — Мда, это будет неприятно, — Арсений пожимает плечами и, наконец, отстраняется от Сергея, — Прости меня, Арс, я-… Твои глаза, знаю… Знаю, блять, прости. Арсений непонимающе смотрит на Сергея. Видит, как тот уныло тащит своё ведро в саду и потом слегка приседает, чтобы завязать шнурки на своих кроссовках. Арсений не понимает ничего и не знает, что делать. Он не слышит, как бегают дети, как остальные «помощники» красят комнаты или собирают мебель. Чуть-чуть неуверенно топчется на месте. Следующее, что чувствует Сергей, это странная тяжесть на спине. Арсений почти полностью лежит на его позвоночнике, крепко обняв его тело, ладонями потирая живот. Он зарывается лицом в ключицы Сергея и несколько раз целует его в шею. Сергей улыбается, накрывает потными ладонями руки Арсения на своём животе и медленно приподнимается. Они стоят так около минуты – Арсений обнимает Сергея сзади, а тот нежно гладит его руки. — Ты – лучшее, что есть у меня, Серёг, — Сергей не отвечает. У него узел в животе, как раз там, где сейчас Арсений шевелит своими тонкими пальцыми. Его рука невольно скользит под чёрную футболку Сергея и мнёт гладкую кожу, почти царапает, — Спасибо, что пришёл. — Знаю, насколько важен этот проект для тебя. Конеч-… — Нет, Серёга, нет. Спасибо тебе. За всё. За то, что ты всегда со мной, — Арсений ещё раз целует Сергея в шею, замечает, что кичка того опять растрепалась, но лишь широко улыбается и хлопает в ладоши, — Так! Продолжаем? — А я думаю, тебе стоит принять душ, Попов, — глаза Сергея бегают по теперь буквально пропитанному белой краской телу Арсения. Арсений чертовски ухмыляется, и Сергей почти жалеет о своих словах, когда тот наклоняется, проводя кончиком языка по своей верхней губе. Сергей смотрит заворожённо. Синяя рубашка распахнулась, обнажив шею и ключицы; чёрные тугие джинсы... И эта блядская белая краска везде. — А Вы разве не говорили, что я красивый, Сергей? — Арсений подмигивает и кричит “Мы тут!“ остальным, прежде чем забежать обратно в здание. --- Сергей разминает ноги и раздражённо бормочет. Ему жарко, кондиционер в автобусе снова не работает, и он чувствует, как пот капает с его лба. Но он слишком сонный, чтобы поменять своё место, поэтому просто пытается найти лучшую позу во сне. Ощущает что-то мягкое на лбу, затем что-то щёлкает под его позвоночником. Чувствует внезапное облегчение, уткнувшись лицом в какую-то грубую ткань, но она так приятно пахнет, так по-домашнему и по-родному, что он просто улыбается и потягивается, стараясь выпрямить своё тело. — А ты вкусно пахнешь, — он зевает, сверху хихикают, и Сергей слегка приоткрывает свои глаза. Арсений в своих AirPods смотрит в окно, небрежно проводя рукой по бедрам Сергея, не позволяя ему упасть с его ног или сиденья. Он не замечает чужого пристального взгляда, что вызывает улыбку. Лёжа на его коленях, наблюдая за его подбородком, шеей и костлявыми ключицами, у Сергея теперь полный доступ к самым слабым местам Арсения. Он шепчет что-то, и Арсений медленно бросает свой взгляд вниз к нему. — Спи, малышка, у нас ещё долгий путь впереди, — но Сергей поднимает руку и легонько толкает лицо Арсения. Кончики его пальцев скользят по его шее, и тот судорожно вздыхает. — Девятнадцать, двадцать... ... Двадцать три... — Опять? — Опять, — Арсений усмехается и нарочно запрокидывает голову назад, позволяя Сергею кончиками пальцев и глазами бродить по родинкам на его шее и ключицах. Оба одновременно облизывают свои губы, — Двадцать семь? Двадцать восемь? — В прошлый раз их было двадцать пять. Научитесь считать, Сергей Борисович, — Арсений хватает Сергея за запястье и быстро целует костяшки пальцев, затем сжимает их в своём кулаке, — Устал? — Сергей только зевает утвердительно. Арсений улыбается, другой рукой гладя его вспотевший лоб. — Дай угадаю, ты сразу пойдёшь фоткаться, как только мы доберёмся до отеля? — теперь Арсений кивает. Сергей громко вздыхает, хмурится, и поворачивается, прижимаясь спиной к животу Арсения. — Хочешь со мной? — Возьми Поза с собой, он как раз захочет побыть со своим инста-кумиром. Наедине, — Сергей яростно закусывает свою нижнюю губу. Он не хотел, чтобы это звучало именно так, но не получилось. И смех Арсения тому подтверждение. — Серёг? — но Сергей не отвечает, — Сергулечка? — он не сдастся, он будет молчать. Но дыхание Арсения уже на его плече, а следующее, что он чувствует, это его язык, играющий с мочкой его уха, — Сергуууууль? — Что, Попович? Оставь меня в покое, хочу спать. — Ага. Они сидят так в полной тишине. Пальцы Арсения снова барабанят по бедру Сергея, пока тот вдыхает хорошо знакомый ему запах. Этот запах он знал и знает почти всю свою жизнь. Более или менее, это и есть запах его жизни. — Ты – лучшее, что есть у меня, Серёг, — Сергей его еле слышит, но слегка улыбается, — Никогда не забывай об этом. --- — Блин, знаешь, чего захотелось? — Сергей облизывает губы, потом прикусывает нижнюю. Арсений что-то проверяет в телефоне и только мычит в ответ, — Ты меня не слушаешь... — Сергей вздыхает, — Арсений? — Ау? — они быстро переглядываются, затем Сергей прищёлкивает языком и качает головой, — Что? Слушаю тебя, блять. Я. Всегда. Слушаю. Тебя. Серёга. Только тебя. — И в этом твоя проблема, да? Что из-за меня, ты не можешь слушать других людей, да? — А в чём именно твоя проблема? — они продолжают ездить в тишине. Сергей снова качает головой, но Арсений насмешливо лыбиться, — Это твоя проблема. Я твоя ноша. Не сваливай на меня свои проблемы. — Как всегда, да? — А чё ты хочешь, Серёг? — Арсений поворачивается и пытается найти глаза Сергея, сосредоточенные на дороге, — Я тебя больше всех в своей жизни люблю, не понимаешь? Блять, я тебя больше, чем себя люблю, а ведь вы все так любите говорить, что я нарцисс! Сергей молчит. Арсений даже не задумался. И Сергей знает, что это правда. Но как-то… этого не хватает. — А ты хорош. — А ты иди на хуй. Сергей делает быстрый поворот и резко останавливает машину. Наконец чуть-чуть взглядывает на Арсения, но взгляд того блуждает по окну, пока он нервно шевелит пальцами. Сергей тянется к этим пальцам, но Арсений отталкивает его руку. — Ты – лучшее, что есть у меня, Сергуль. И, сука, почему ты постоянно в этом сомневаешься, я не понимаю. Сергей наконец полностью поворачивается, и его взгляд пробегает по щекам Арсения. Он почти незаметно улыбается. Ещё одна родинка. — Не понимаешь? — Нет. И, пожалуй, я не уверен, что хочу понять. — Ладно. — Ладно. Сергей снова заводит двигатель и форсирует машину. После почти 30 минут езды в полной тишине Арсений наконец тоже сосредоточает свой взгляд на дороге. На МКАДе. — Куда? — нет ответа. Сергей слышит тревогу в голосе Арсения, — Серёг, мы куда? Мы. Сергей гордо улыбается. Вот, нужный ответ. Ответ, которого он ждал. Теперь этого хватает. Мы. — В Питер. — Как в Питер? — Так. А Арсений лишь молчаливо хмурится, скрестив руки на груди. Сергей прекрасно знает, что Арсений сейчас думает и заново всё перечисляет. На этот вечер у него была запланирована фотосессия в Москве; на следующее утро он должен был быть в какой-то радиопередаче; и мало ли чего ещё. Но он не сказал ни слова. Арсений не возразил против резкого изменения планов Сергея. Не возразил против многочасовой езды от Москвы до Питера. Не возразил, когда Сергей затащил его есть шаурму в 11 вечера. — Теперь понял, чего захотелось? — Шавермы. Питерской, — Арсений не хочет есть, только смотрит на Сергея, снова скрестив руки на груди. Сергей брезгливо стирает соус со своих губ, откидывается на спинку стула и широко улыбается. Качает головой. — Нет, — Арсений поднимает бровь, — Тебя захотел. Я всегда тебя хочу. — А я всегда с тобой, — Арсений отчаянно пытается по-актёрски сделать свой голос резким и холодным, но с Сергеем ему это никак не удаётся. Тот замечает и ухмыляется, прищёлкивая языком. — Нет. Здесь, так, вдвоём. Только тогда ты со мной. Понимаешь? Арсений и понимает, и нет. Смотрит в окно. В его голубых глазах отражаются фары машин на Литейном. — Арс? — Ау? Сергей ухмыляется автоматическому ответу, — Посмотри на меня, — и Арсений снова автоматически смотрит, не задумываясь, — И я тебя люблю, Арсений. — Ага. Сергей тянется через стол и быстро сжимает руку Арсения, ища его глаза. — Ты – лучшее, что есть у меня, Сергуль, — Арсений снова выдыхает и проводит большим пальцем по тыльной стороне ладони Сергея. Тот отвечает не сразу, а снова откидывается назад, позволяя своим глазам запомнить каждую родинку на лице, которое он знает лучше всех; на лице, которое он любит больше всех. — Арсений? — тот снова медленно поворачивается к нему. Его глаза полузакрыты, но всё ещё блестят. Они, конечно, голубые, но вот этот цвет никому неизвестен – такие они, лишь когда смотрят на Сергея. Этот цвет даёт все ответы, которые ему так отчаянно нужны. Арсений смущённо улыбается, и Сергей устало ему отвечает. Его ресницы дрожат на почти закрытых тёмно-карих глазах. Арсению кажется, что он буквально видит в этих глазах своё отражение. В глазах, которые он знает лучше всех. В глазах, которые он любит больше всех, — А ты – единственное, что есть у меня, Сень. Они улыбаются друг другу. (И наконец… Наконец Арсений понимает.)