мой милый ангелочек

Шото мерил шагами небольшую светлую кухню, хмурясь и прижимая к шишке на лбу завернутый в полотенце пакет с замороженными овощами. Несмотря на усилившуюся после столкновения с дверным косяком головную боль, тошноту и сушняк, в его голове происходил не хилый мыслительный процесс. Шото пытался решить, кем или точнее чем была сидящая на кухонном столе босоногая девушка с изумрудными волосами и глазами — последствием белой горячки, проявлением шизофрении, галлюцинацией или результатом тяжёлого нервного расстройства. — А ты один живёшь? — Деку от нечего делать махала ногами. — Так ведь скучно? Ты завтракать-то собираешься? Это, между прочим, главный приём пищи за день. А ты учишься или уже работаешь? Шото бросил на гостью колючий взгляд — какая-то слишком шумная, раздражающе любопытная и говорливая у него шизофрения. — Вообще-то, игнорировать других невежливо! — Деку надула губы и укоризненно посмотрела на мечущегося по кухне Шото. — Дожил — плод моего же воображения меня ещё и отчитывает! — он с силой швырнул подтаявший пакет с замороженными овощами в раковину. — А это уже совсем грубо с твоей стороны, — возмутилась Деку и откинула назад волосы. — Даже дети с первого раза понимают, что «воображаемый друг» термин неверный. Третий раз объясняю, что я существую отдельно от твоего сознания! — Ну, так и шла бы к кому-нибудь более понятливому! — Шото включил кофеварку — бодрящий напиток был ему жизненно необходим. Тодороки прикрыл глаза и потёр виски. Чтобы разозлить, а потом ещё и обидеть собственную шизофрению, нужен талант. И судя по грустному лицу собеседницы, у него он был прямо-таки выдающийся. — Прости, ты права, получилось грубо, — Шото глубоко вздохнул и взъерошил волосы — теперь он извиняется перед своим психическим расстройством. — Просто я и в далёком детстве в сказки не верил, всегда полагался исключительно на научно обоснованные факты. Не могу иначе. Шото ещё раз вздохнул. Если бы не мерно гудящая кофе машина, соблазнительный аромат свежесваренного бодрящего напитка и адская головная боль, то он посчитал бы всё происходящее не более чем ночным кошмаром на фоне сильной алкогольной интоксикации. — Я понимаю. Я ведь тоже не могу к тебе прикоснуться. Собственно, я вообще никак физически не могу взаимодействовать с твоим миром, но при этом не отрицаю его реальность, — Деку примирительно улыбнулась. — Вот именно — ты не можешь доказать, что существуешь на самом деле, а я не могу поверить на слово, — Шото налил дымящийся чёрный кофе в кружку. — Я должен знать наверняка. Если ты всего лишь плод моего воспалённого сознания, то обращусь к врачам, если же, в чём я сильно сомневаюсь, ты реальна, то буду думать, как тебя изгнать. — Я не демон или злой дух, чтобы меня изгонять! — у Деку заканчивалось терпение. — Я и сама не понимаю, как оказалась рядом с великовозрастным болваном и грубияном! Но сама уйти не могу, как бы мне ни хотелось. — Прости. Хотел просто пошутить, — Шото рассеяно вертел в руках кружку. — Совсем не смешно, — Деку обиженно поджала губы. — Эксперимент! — громкий возглас Шото заставил Деку вздрогнуть. — Ты читать умеешь? — Да, а что? — её настораживало бурное оживление Шото. — Пойдём в комнату. Ну, или как ты там передвигаешься в пространстве, — он оставил почти не тронутый кофе и вылетел из кухни. — Что ты задумал? — Деку с интересом наблюдала за расхаживающим вдоль полок Шото. — Так, вот эта подойдёт, — он достал увесистую книгу. — Суть эксперимента в следующем. Я открываю книгу, которую ни разу не читал, на первой попавшей странице. Ты читаешь, что там написано, а я записываю под диктовку. Потом сравним, что получилось. Деку пожала изящными плечами и приготовилась следовать правилам странной, скучной игры. Но если она поможет хоть как-то наладить отношения с этим невыносимым типом, то Деку готова постараться. Иначе куковать ей тут целую вечность. Вот ведь угораздило же, а могла бы, наверное, сейчас играть в чаепитие или принцесс с какой-нибудь очаровательной девчушкой лет пяти — шести. Та была бы только рада компании друга, пусть и невидимого для окружающих. — Готова? — Шото приготовил чистый лист и ручку и приступил к диктанту. Записав всё, что было на странице сто сорок восемь справочника собаковода, Шото взял исписанную мелким аккуратным подчерком бумагу и приступил к сличению текстов. К его глубочайшему удивлению совпадение было стопроцентным. — Убедился? — Деку не скрывала торжествующую улыбку. — Этого просто не может быть! — Шото устало потёр глаза. — Надо повторить эксперимент, но с привлечением третьей стороны. Деку тяжело вздохнула. А ведь когда она впервые увидела Шото, спящим на кровати, он ей даже понравился. А ещё говорят с детьми трудно! Попробовали ли бы они с этим упрямцем справиться! *** Меньше чем через час Шото звонил в дверь друга и вчерашнего собутыльника в одном лице. — Рад, что ты не спишь. Есть важное дело, — Шото практически втолкнул заспанного, взъерошенного и злого, как чёрт, Денки обратно в квартиру, как только тот открыл дверь. — Что у тебя за свинарник в квартире всё время творится? — Если бы знал, что зайдёт инспектор санэпидемстанции, то обязательно подготовился — устроил бы настоящую свалку, — Денки стоял с закрытыми глазами, покачиваясь из стороны в сторону. — Тодороки, чего тебе надо в такую рань? — Сейчас почти одиннадцать, — Шото деловито расхаживал по квартире друга, заваленной одеждой, журналами, пустыми коробками из-под фастфуда и, Бог знает, чем ещё, в поисках подходящей книги и места для эксперимента. — Мне не обойтись без твоей помощи. Это очень важно, но не займет много времени. — Хорошо, — обречённо вздохнул Каминари, — я в душ на десять минут, а потом весь твой. — Подожди, тут дело-то на пять минут, — Шото взял с полки первую попавшуюся книгу, открыл на середине, положил в одном конце комнаты, затем усадил Денки за стол. — Что я должен делать? — без энтузиазма спросил блондин, не открывая глаз. — Я буду диктовать, ты — записывать, — не глядя на друга, ответил Шото, увлеченный поиском листа бумаги и ручки. — Серьёзно? — Денки с трудом приоткрыл глаза. — Я вертикальное положение с трудом-то удерживаю, впрочем, как и содержимое желудка, а ты решил устроить мне проверку на грамотность, или ты мне мстишь за вчерашнее? — Денки, пожалуйста. Очень нужно. Буду должен, — Денки понимал, что со стороны ситуация выглядела странно. — Ладно. В четверг за меня поработаешь, — Каминари потёр глаза. — Налей воды, пожалуйста, а то сейчас сдохну. Выпив до дна содержимое стакана, Денки приступил к диктанту. Шото стоял у друга за спиной и старательно повторял то, что читала Деку в противоположной стороне комнаты. Тодороки с трудом сдерживал желание исправить ошибки, которые ляпал Каминари в каждой строчке. — Всё, больше не могу, — после четырех параграфов сдался Денки. Шото забрал лист с каракулями друга и приступил к финальной части эксперимента. Не считая кучи ошибок, тексты совпадали слово в слово. — Тодороки, ты знаешь, что ведёшь себя странно? — Каминари скептически разглядывал хмурого Шото. — Начинаю подозревать, что ты больной на всю голову. — Даже не представляешь насколько, — пробормотал Тодороки. — Слушай, вчера, конечно, был неудачный день, особенно если учесть, как ты не любишь собственный день рождения. А тут такой «подарок». Но будут и другие возможности, на той стажировке свет клином не сошёлся, — Денки подошёл и хлопнул друга по плечу в знак поддержки. — Спасибо. Я знаю, — Шото изобразил подобие улыбки. — Извини, что разбудил, да и вообще, что вломился без звонка. *** Шото медленно брёл по улице, засунув руки в карманы и разглядывая асфальт под ногами. — Теперь ты мне веришь? — Деку жизнерадостно скакала вокруг него. — Видимо, ничего другого мне не остаётся, — пробормотал Шото. — Но объясни, зачем ты вообще появилась? — Ты позвал, — улыбнулась Деку. — Как? — меланхолично поинтересовался он. — Мы слышим зов души, когда человеку очень тяжело, одиноко и больно. Правда, ты первый взрослый, которому удалось меня призвать. Обычно нас зовут только маленькие дети. Им трудно самим справляться с болью, а ещё у них чистые души, поэтому нам легко их услышать, — бодро объясняла Деку, с любопытством разглядывая пейзаж вокруг. — То есть ты не одна такая? — без особого интереса спросил Шото. — Нет, конечно, — рассмеялась она. — Нас сотни, а может и тысячи. Я точно не знаю. Мы никогда не собираемся все вместе в Иллюзионе. — Иллюзион? — Шото приподнял одну бровь. — Да, место, где мы появляемся на свет. Его сложно описать, потому что Иллюзион совсем не похож на ваш мир, но мы всегда поддерживаем с ним связь и черпаем энергию, — Деку замерла перед витриной магазина игрушек. — Понятно. А почему ты говоришь, что не можешь уйти? — Шото мало интересовало мифическое место со странным названием. Ему хотелось знать, как избавится от незваной гостьи. — То, насколько отчётливо я слышу зов, означает совпадение душ между мной и подопечным. Чем оно выше, тем больше шансов у меня помочь. Как только я соглашаюсь, в силу вступает своего рода контракт, который я не могу разорвать, — Деку стала серьезной, ей ещё не приходилось объяснять процесс её работы изнутри. — А ты не могла ошибиться и выбрать не того? И ты ведь не остаёшься с человеком до конца его жизни? — Шото поморщился — последняя мысль казалась особенно малопривлекательной. — Честно сказать, я сама в замешательстве. Вчера я точно слышала тебя, иначе не пришла бы. Но сегодня как-то всё не так, — Деку задумалась. — Так что нужно сделать, чтобы ты ушла? — нетерпеливо поинтересовался Шото. — Обычно я могу уйти в двух случаях — если у меня получается научить ребенка быть счастливым, либо если он вырастает, его душа черствеет, и мы теряем связь. Это очень печально, но такое тоже бывает, — Деку подстроилась под шаг Шото и медленно шла рядом, не обращая внимания на проходящих сквозь неё прохожих. — В твоём случае, мне скорей всего придётся придумать, как сделать тебя счастливым. Шото страдальчески закатил глаза. Похоже, он никогда не избавится от этой безумной невидимой девицы. *** — Мы можем хоть немного помолчать? — Шото еле сдерживал нарастающее раздражение. Девушка битый час, а то и дольше, засыпала его самыми разными, зачастую глупыми вопросами. Какой у него любимый цвет, что он любит есть на завтрак, обед и ужин, где жил, с кем дружил, и десятки подобных вопросов, на которые совсем не хотелось отвечать. От звонкого голоса Деку и мельтешения её воздушного платья раскалывалась голова. — Если ты хочешь, чтобы я тебе помогла, то мне нужно знать о тебе как можно больше, — с бесящей Шото жизнерадостностью прощебетала Деку. — Я тебе уже говорил, что ничего мне не надо. А счастливым меня делает тишина, — он отвлекся от приготовления еды и произнес последнее слово по слогам для убедительности, сожалея, что надоедливую особу нельзя где-нибудь запереть на пару часов. — Ну, хорошо, последний вопрос и я отстану, — Деку ослепила широкой улыбкой. — Давай, и чтобы минимум два часа я тебя не слышал, а лучше ещё и не видел, — с кислой физиономией проворчал Шото. — Почему ты не любишь день рождения? — безобидный вопрос заставил его напрячься и замереть. — Не люблю и всё, — глухо отозвался он и продолжил резать овощи. — Просто так ничего не бывает, — с умным видом заявила Деку. — У всего есть причина. Иногда то, что кажется нам неважным или незначительным, очень мешает жить. Шото со звоном швырнул нож на стол и повернулся к вздрогнувшей девушке. Его глаза пылали яростью. — Хочется до всего и сразу докопаться? Отлично! Тогда слушай, — в его голосе слышалась неприкрытая злоба. — Я ненавижу свой день рождения, потому что он — ежегодное напоминание о том, что моя мама сошла с ума! Видишь этот шрам? Это подарок от неё, из-за того, что я похож на своего отца, который мучал её. Она не хотела за него замуж, но это словосочетание "выгодный брак" как клеймо, отец не видел в ней женщины, только инкубатор! А во мне не видел человека, не говоря уже о том, что я был ребенком. Мой брат ступил на путь криминал, потому что отец выкинул его как не нужную, надоевшую игрушку. И все это происходило на мой, чертов, день рождения! Шото на секунду замолчал, осознав, что орёт на всю квартиру. — Я полтора года убил на грёбанный проект, не спал ночами по несколько суток подряд, потому что надо было учиться и работать. Мой проект лучший за последние пять лет. Но грант на стажировку, которую я никогда не смогу себе позволить без финансовой помощи университета, получил посредственный козёл из «политических» соображений, потому что у него отец влиятельная шишка, — Шото говорил тихо, но в каждом взгляде, жесте и фразе сквозила злость. — В мой день рождения меня в очередной раз ткнули носом, что я никто, и что моя жизнь и работа ничего не стоят! Я смог обосновать свою нелюбовь ко дню рождения? Шото горько усмехнулся, глядя на растерянное лицо Деку, и отвернулся. Она, замерев, смотрела, как он шумно дышал и пытался справиться с эмоциями. Но видела Деку не взрослого разозленного парня, а душу доброго, искреннего мальчишки, которому было нестерпимо больно и одиноко, и который так отчаянно звал её прошлой ночью.