Карантин

Юнги благодарен карантину за то, что у него появилась возможность улучшить свои навыки в готовке. Альфе всегда нравилось готовить, но на это времени было катастрофически мало. Итак, встав утром и, впервые за некоторое время, не ощущая першения в горле и насморка, старший чувствует себя просто замечательно. Спать в тёплой постели оказалось так здорово, особенно когда поспал внизу, в холодной комнате. Мин разбивает четыре яйца на сковородке, слыша их шипение. Ещё альфа добавляет молока и соли во все это дело. Ингредиенты смешиваются, на кухне пахнет очень приятно. Яйца растекаются по горячей поверхности, медленно превращаясь в бело-жёлтую субстанцию. Юнги раскладывает омлет по тарелкам. Неважно, будет ли Чимин есть, альфе хочется хотя бы предложить позавтракать вместе. Мин нарезает помидоры, добавляет зелени, а после поднимает взгляд, замечая Пака. Как он пришёл сюда так бесшумно и сколько уже стоит здесь? — Привет, — у омеги сдержанная улыбка, видно, что он изо всех контролирует её, чтобы не начать улыбаться во все 32. — Привет, — Юнги отвечает немного холодно, делая вид, что он занят. На самом деле, почему-то его сердце ускоряет свой темп. Он нервничает. — Как дела? Они буквально спали в одной постели, но не знают, как друг у друга дела. Смешно так, что грустно. — Хорошо, — кивает Мин. Он старается случайно не улыбнуться, потому что настроение у него просто суперское. — Мм, что-то готовишь? — интересуется омега, ведя носом. — А ты хочешь примазаться? Халявный завтрак, все дела? — отвечает альфа, словно не готовил для них обоих. — Если ты не против... — Нет, не против, — произносит старший слишком быстро. Словно он боялся, что омега передумает. Чимин сидит напротив, вилкой отламывая омлет. Он ест так, словно это — лучшее, что только можно приготовить. Юнги сдерживается, но ему хочется улыбаться. Пак же согласился на совместный завтрак. — Вкусно, — произносит младший. — Спасибо, — кивает Юнги. Чимин смотрит на него. Больше ничего не говорит. Мин тоже молчит. Как же раздражают эти тяжёлые паузы, возникающие в тот момент, когда с родным человеком отдаляешься. Это так глупо. Раньше им не нужно было изо всех сил стараться поддержать разговор, ведь между ними была эта лёгкость. Даже если они ругались, но им всегда было, о чем поговорить. Юнги смотрит в тарелку. Чимин достаёт телефон, листая что-то. Альфа не знает, что, а ещё спрашивать об этом у него нет права. Пак ему, вроде, больше не муж. У них жизни полностью разные. Чимин улыбается телефону, а Мин наблюдает за этим. Неприятно. Альфа кусает губы, возможно, чуть сильнее, чем надо, а потому они начинают кровоточить. Старший этого и не замечает даже, всё так же смотря перед собой. Пак всё улыбается, и улыбка это явно не для Юнги. Ну нет, это уже наглость. — Альфа пишет? — спрашивает Мин. Ну нет, ему же не должно быть до этого дела. У них теперь разные жизни. В чем тогда проблема? — Что? — Пак перестаёт улыбаться, поднимая взгляд на старшего. — Ну, ты познакомился с кем-то? — Юнги подносит вилку с едой ко рту, жуёт омлет, смотрит на омегу пристально и выжидающе. — С чего ты взял? — Ты проболтался, — Мин сглатывает. Ему интересно, как младший начнёт перед ним оправдываться. — О чём ты говоришь? — Чимин искренне не понимает. Юнги решает объяснить. — Ты нашёл мою анкету на сайте знакомств. Наехал на меня, мол, почему она там. Я тебе объяснил, но решил спросить потом... — Да что спросить? — уже нервничает омега. — Откуда ты вообще узнал, что я зарегистрировался на сайте? Значит, сам его просматриваешь? Пак выглядит ошарашенным. Вот сейчас действительно становится страшно. — Да ладно, — Юнги усмехается наигранно. — Чёрт, и давно у тебя эта анкета? — Нет, — Чимин отрицательно мотает головой. — Врешь. Ты постоянно только и делал, что повторял, что я задерживаюсь на работе. И что, решил больше меня не ждать? — Мин злится. Очень. Его глаза тёмные, а ещё запах у него какой-то слишком сильный. Чимин дышит через раз, чтобы его тело не начало реагировать слишком бурно. — Я сделал это по совету Чонгука, ясно? — огрызается младший. — Опять это имя. Он не может не вмешиваться в нашу семью? — повышает голос Юнги. — О какой семье ты говоришь? — кричит Чимин. — О той, что мы с тобой вот-вот собираемся разрушить? Возможно, впервые за всё время до омеги дошло, что они собираются сделать. Забыть друг друга, отказаться от совместных воспоминаний. Перестать любить друг друга, разорвать связь. Чимин всхлипывает. Юнги сидит с открытым ртом, его словно холодной водой облили. Он шевелит губами, но сказать ничего не может. Альфа тоже, кажется, понял только сейчас. Ведь развод — это не очередной скандал, это навсегда... Омега уходит в свою комнату, потому что чувства накрывают его слишком сильно. Мин облизывается, поджимает губы. Горло саднит от криков. — Чёрт, — еле слышно произносит альфа, а потом бежит за младшим. Он стучится в дверь, слыша тихое рыдание. Не хочет снова обидеть омегу. Юнги тяжело вздыхает, его тело до сих пор напряжено, но он старается говорить как можно спокойнее и ласковее: — Чимин-и, прости... Пожалуйста. Пак открывает. Плачет. Накидывается обниматься на альфу. Плечо Мина быстро становится влажным. Юнги осторожно поглаживает младшего по спине, давая вылиться всем его эмоциям. Альфа завидует омеге, потому что тот так легко может выпустить свои чувства. У Мина с этим всё иначе. Они сидят внутри него и, словно раны, кровоточат. — Ну тише, — большая рука альфы перемещается на голову младшего. Старший поглаживает его затылок, старается успокоить. — Юнги, извини, ты не виноват, — шепчет Пак, — и я ждал бы тебя сколько угодно. Правда. Ты хороший альфа, замечательный. Чимин отстраняется, смотря на Мина. У Юнги в глазах грусть. Он вздыхает тяжело. Они оба хотят прикоснуться друг к другу, но что-то мешает. Границы, которые они установили между собой сами. Если разводятся, значит нужно делать это правильно. Дать другому свободу. И не важно, что самому от этого больно. Юнги хочется Чимина поцеловать и сказать, что всё будет хорошо. Но он не знает. Они оба не знают. Их будущая жизнь кажется чем-то далёким и покрытым мраком. Они не умеют друг без друга. Неизвестно, во что это выльется. Омега, вроде, успокоился. Глаза у него тоже грустные. Всё, что они могут — это вздохнуть, а после разойтись по разным комнатам. Между ними снова неловкость и недосказанность. И они оба так сильно ненавидят это. Юнги сидит в зале, в руках банка пива, а на лице улыбка. Он о чём-то громко разговаривает с Намджуном по видеосвязи. Чимин слышит это и уснуть не может. Парень спускается по лестнице, подходит к альфе и произносит тихо: — Юнги, ты можешь, пожалуйста, быть потише. Я не могу заснуть. Мин переводит взгляд на омегу и улыбается. — А я тут с Намджуном разговариваю, — произносит он, — поздоровайся с ним. Чимин, не особо охотно, но выглядывает. Его тоже заметно на камере. — Привет, хён, — произносит омега. — Привет, — Джун улыбается, — как дела? — Понемногу. А у тебя как дела? Как Джин-хён? Юнги двигается немного, чтобы Чимин присел на диван. Это миново "поздоровайся" собирается затянуться. — Да, — Намджун отмахивается, — так, вроде, нормально. Но мы медленно сходим с ума. Мин протягивает Паку банку с пивом. Омега смотрит на него удивлённо, а Юнги шепчет: — Давай, надо немного расслабиться. Чимин вздыхает, кивая, а после подносит алкоголь ко рту. — А чего хён не с тобой? — спрашивает Юнги. — Мы поругались, — отвечает Намджун, пожимая плечами. — Поругались? — удивлённо спрашивают Чимин и Юнги одновременно. Дело в том, что семья Намджуна и Сокджина им всегда казалась эталоном. Они любят друг друга, поддерживают, доверяют. Джин — идеальный омега, который хорошо готовит и ведёт себя нормально, в отличие от Чимина. Намджун — это идеальный альфа, который оказывает своему мужу внимание и не задерживается на работе. Им завидуешь, но какой-то белой завистью. Кажется, что они идеальные половинки одного сердца, хотя даже не истинные. А Юнги с Чимином истинные. Истинность — это фигня полная. — Подожди, а что случилось? — спрашивает Пак, переживая за их отношения больше, чем за свои. — Дележка совместно-нажитого имущества, — произносит Намджун, делая несколько глотков пива. Он тоже пьёт, — телевизор не поделили. Он же у нас один, вы в курсе. Так вот, несколько дней подряд мы смотрели джиновы мелодрамы. Я молчал. Ну ладно, признаю, они интересные... Юнги прыскает от смеха. — Эй, хён, я тебе правду говорю. Они интересные, — снова произносит Намджун, — но потом мне поднадоело. Они все какие-то типичные. Я предложил посмотреть бокс, а Джин этого не услышал, потому что сидел и смотрел с открытым ртом, как один парень признался своему омеге, что у него есть другой. Я, наверное, недооценил важность этого момента и переключил на спортивный канал. Нет, вы примерно представляете, что со мной потом произошло? Чимин смеётся, заваливаясь Юнги на плечо. Омега уже под градусом, поэтому такой расслабленный и не даёт отчёт каждому своему действию. Юнги тоже смеётся, потому что история забавная. — В общем, он на меня чуть драться не кинулся, вы представляете? — рассказывает Намджун. У него такая интересная манера речи, что каждое слово звучит, как анекдот. Сам он тоже улыбается. С ним все становится таким веселым и непринуждённым. — Бедный Джун-и, — произносит Юнги, приобнимая Чимина сзади, его рука лежит у младшего на спине. — Вот серьёзно, как карантин сводит людей с ума, — говорит Намджун. Как в старые добрые, кажущиеся чем-то нереальным. Всё такое спокойное и совершенно понятное. Они втроём сидят так весь вечер, пока Чимина не начинает клонить в сон. Пак засыпает на плече у альфы, а на его губах застыла улыбка. — Намджун, — шепчет Мин, — Чимин заснул. Я отнесу его в комнату, а то здесь холодно. — Хорошо, а я пойду мириться со своим мужем, а то ещё немного и мы подерёмся. — Ладно, — шёпотом смеётся Юнги, — удачи. Держу за тебя кулачки. Компьютер отключается. Мин смотрит на младшего и не может сдержать улыбки. Тот сопит так мило. Альфа аккуратно берёт его на руки. Наверное, Чимин выпил много, раз не просыпается, но оно и к лучшему. Юнги слишком сильно не хочет его будить. Старший аккуратно кладёт его на кровать и думает, что алкоголь в его собственной крови протестует, чтобы он ещё шёл по лестнице. Слишком лень. Мин просто ложится рядом, ощущая кровать настоящим блаженством. Альфа засыпает сразу же под ровное дыхание младшего.