У лисицы девять хвостов

Солнечные лучи просачиваются сквозь зеленовато-желтую листву высоких и могучих деревьев, играя солнечными зайчиками на траве и отражаясь в маленьких капельках росы, что осели на растительности неким "покрывалом". Босые ноги аккуратно ступают на траву, а после слышен звонкий, словно звук колокольчика, который был внезапно потревожен, смех. Двое кицунэ резвятся на поляне в самом сердце леса, там, куда особо никто и не ходит. Хотя, сложно было сказать, что резвились именно две лисицы. Одна из них: обладательница темных и длинных хвостов, а также томного взгляда и коротких волос, лишь сидела на траве, наблюдая за импульсивными движениями своего друга. — Словно ребенок, — Розария говорит тихо, почти шепотом, стараясь никак не отвлечь друга от его движений на траве, но тот все же слышит чужие слова, будто бы они были сказаны намного громче, и замирает на месте, обращая взор бирюзовых глаз на свою давнюю знакомую. — Разве погода не прекрасна? Разве мир кругом не прекрасен? Прекрасно, прекрасно. Я сочинил бы об этом мире сотни песен, да боюсь не смогу подобрать слова, чтобы хотя бы немного описать все великолепие, — Венти говорит завороженно, поднимая взгляд выше, а после, щурясь от яркого солнца, возвращает взор на Розарию. И вновь смех. Такой же звонкий, как и был. Кицунэ вновь начинает хаотичные движения, которые, видимо, должны были быть танцем. Со стороны кустов слышен хруст веток и шелест листьев, отчего Венти замирает, а Розария заметно напрягается. Самая глубь леса. Вдали от города, от цивилизации, от людей. — Бежим, просто бежим, — Розария поднимается на ноги и уже собирается принять облик лисы, чтобы побег был легче, как чужие, совсем миниатюрные ручки, раздвигают ветки кустов, давая понять, кто потревожил покой кицунэ. Ребенок. Что вообще здесь забыло человеческое дитя? Маленький мальчик, напуганный, с чуть испачканной одеждой и с заплаканными глазами делает шаг навстречу Венти, но, замечая пышные хвосты, спешит замереть на месте. — Дядя…лисичка? — вопрос звучит до жути смешно, отчего даже Роза искривляет уголки губ в не совсем складной улыбке, которая больше походила на оскал. Ребенка сие зрелище явно не впечатляет, отчего тот пятится назад, всхлипывая. — Ну вот, ты напугала это дите, — темноволосый легко, словно плывет по воздуху, подходит к малышу и подхватывает его на руки, лучезарно улыбаясь. — Ты заблудился? Это место очень-очень далеко от города. Помочь вернуться? — Венти! Не разговаривай даже с ним. На кицунэ идет охота и если это бедство на ножках разболтает своим родителям, что видел в лесу “дядю-лисичку”, то нам с тобой явно придет конец! Я не хочу лишиться хвостов и закончить, как наши с тобой знакомые, — девушка говорит серьезно, стоя чуть вдали и не решаясь приблизиться к ребенку. — Брось его здесь. Он явно не сможет вернуться обратно без чьей-либо помощи. Нам от этого будет только лучше. — И тебе его не жалко? Даже совсем немного? — лис следит за тем, как меняется лицо Розы и как та принимает истинный облик, устраиваясь на ветке дерева, желая быть во всем этом лишь немым зрителем, а после опускает взгляд на малыша, который смотрел своими большими и выразительными глазами, словно камни янтаря, на уши лиса. — Уши мои понравились? — Венти вновь широко улыбается, чуть опуская голову к ребенку, но тот лишь неосторожно хватает существо за одно ухо, что приносит спектр неприятных эмоций, отчего кицунэ спешит выпрямиться. — Ну не так же грубо! — Я говорила ведь, что лучше избавиться, — Розария говорит язвительно, недобро сверкая глазами в сторону незваного гостя. — Просто брось его и идем. Чем он тебе приглянулся вообще? — Ну ты смотри, какие глазки. Прелесть же, не так ли? — парень поворачивает ребенка в сторону знакомой, указывая на личико златоглазого чуда. — Прелестно! — Не вижу ничего прелестного, глаза, как глаза, — лисица фыркает, недовольно так, возмущаясь тем, что Венти там заинтересовался каким-то людским отродьем. — Я отнесу его домой, скоро буду! — Роза не успевает и голос подать, как лис пропадает вместе с ребенком, будто бы их тут и не было. Юноша ступает легко, стараясь особо не топтать влажную траву и не давить цветы, что тянулись к живительном солнцу. — Не бойся, я отведу тебя к родителям. Они явно тебя ищут, волнуются. — Не волнуются они! Я…сбежал! — малыш вдруг начинает говорить, хоть до этого молчал, причем громко, отчего Вен сначала чуть морщит нос. Не привык он к таким громким шумам. — Сбежал? — парень поднимает взгляд в небо, смотря за течением белоснежных облаков, которые больше походили на молочные реки, что разлились по всей синеве бескрайнего неба. — Сбежал…Тогда мне оставить тебя здесь? На съедение волкам? Кицунэ ставит ребенка на ноги и демонстративно делает пару шагов назад, но обладатель янтарных глаз лишь быстро сокращает это расстояние между ними, обхватывая своими крошечными ладонями чужую руку. — Дядя-лисичка, не бросайте меня! — Ох, ну не зови ты меня так. У меня ведь есть имя. Венти или же Вен, но не думаю, что это имя надолго останется в твоей памяти. — Сяо!! — дите кричит, отчего лис вновь морщит нос. Да уж, может и правда стоило послушать Розарию и не помогать этому ребенку? — Сяо, значит. Будем знакомы, малыш Сяо. Идем к твоим родителям или ты теперь живешь здесь? Сяо мнется на месте, переступая с ноги на ногу, да чуть сжимает маленькими пальцами ладонь странствующего музыканта. Два варианта: пойти с незнакомцем, который ну уж явно человеком не является и вовсе не факт, что он с добрыми намерениями, или остаться здесь. В лесу, далеко от родителей, не имея никаких даже элементарных навыков выживания. Первый вариант - опасно, второй - еще хуже. Слишком сложная задачка, слишком сложный путь к ее решению. Это уж точно не для мозга маленького ребенка, отчего малыш ничего не отвечает, предпочитая вместо этого расплакаться. Венти протяжно мычит, закатывая глаза и поднимая голову выше. Была бы здесь Розария, было бы много упреков и ее любимых фраз, по типу “А я говорила”. Благо, что ее тут нет. Кицунэ присаживается на корточки у малыша, протягивая к тому руку и мягко касаясь тонкими пальцами чуть пухленькой щеки, слабо и аккуратно поглаживая кожу. — И что заставило тебя расплакаться? — лис вопросительно поднимает одну бровь, ожидая ответа от Сяо, который и сам не знал причины. — Ну-ну, перестань, привлечешь хищников своим плачем. Юноша аккуратно кладет руку на затылок паренька и чуть тянет того на себя, чтобы темноволосый уткнулся носом в плечо Вена. Когда тот успел стать нянькой? Не то, чтобы тот был сильно против, но плач малыша и правда порядком раздражал своей громкостью. — Домой…хочу…, — Венти кое-как разбирает сквозь всхлипы чужие слова и лишь покорно кивает, выпрямляясь и подхватывая маленькое тельце на руки, продолжая путь. Бабочки кружатся в небе, будто бы танцуя под музыку, мелькают яркими пятнами то тут, то там, привлекая внимание и заставляя смотреть по сторонам, чтобы не упустить и мгновение сего “представления”. Сяо уже спокоен. Тот покорно сидит на чужих руках с детским, неподдельным интересом наблюдая за движением пестрых пятен в воздухе. Смотрит завороженно, будто бы ранее и вовсе в своей жизни не видел бабочек. Лис лишь улыбается. Взмахивает свободной рукой в воздухе, отчего на пустом месте появляется еще одна бабочка, которая порхает вокруг малыша, а после и вовсе устраивается у того на кончике носа, отчего Сяо замирает, пытаясь не спугнуть малютку. — Вот и пришли, — Венти останавливается на месте, ставя ребенка на ноги. — Твоя мама тебя уже ждет. Тот слышит женский голос, что активно зовет малыша по имени, отчего быстро принимает лисий облик и скрывается меж деревьев, оставляя в напоминание о себе бабочку, что села на волосы Сяо и замерла, превращаясь в кристальную, словно это простое украшение. Темноволосый еще какое-то время стоит на месте, вглядываясь в лесную глубь и пытаясь выискать там уже знакомые светлые хвосты, но ничего не замечает и, от обиды поджав губы, разворачивается, покидая пределы леса, радостно заключая маму в объятия. — Сяо! Ну почему же ты так пугаешь!? Сбежал и заставил маму беспокоиться, — женщина обеспокоенно осматривает лицо своего сына, с облегчением понимая, что повреждений никаких нет и ребенок полностью цел. Взгляд цепляется за новое украшение юнца, отчего женщина аккуратно касается вещички пальцами. — Откуда у тебя эта бабочка, драгоценный? — Мне…, — Сяо уже хочет сказать всю правду, но внезапно обрывает фразу на пол слова, решая не сдавать своего спасителя. — Я нашел, пока гулял в лесу! — Ох, ну ты же знаешь, что чужое брать нельзя. — Это не чужое! Это мое! — Ладно уж, идем домой. Уже поздно, — темноволосая берет сына за руку и вместе они быстро уходят обратно домой, пока из леса за ним наблюдает пара изумрудных глаз.