А в груди у него уголёк...

Промозглый дождь. Тёмный силуэт, приближающийся к небольшому заведению, неоновая вывеска которого гласит, что это один из тех немногих ночных баров в округе, выдыхал густые клубы пара изо рта. Скрип двери оповестил, что пришёл ещё один гость. Дождевая вода стекала с его чёрного, как сама смерть, плаща. Сняв капюшон, он глубоко выдохнул, проводя рукой по влажным взъерошенным тёмным волосам. Шарф, скрывающий почти все лицо, черноволосый всё же трогать не стал. Окинув холодным взглядом все помещение, он приметил себе свободное место у барной стойки. Одним движением руки темноволосый сделал заказ. — То же самое? — уточнил бармен, узнавая в нем завсегдатая. — Да, — подтвердил он догадку. Лишь когда граненный стакан со спасительной жидкостью, дающий ему хоть на время забыться, стоял перед ним, парень опустил шарф, обнажая то, что ранее было скрыто — бесчисленное количество скоб и повреждённой от огня кожи. Выпить, чтобы найти ответ. Нет. Выпить, чтобы забыть сам вопрос. Бар утопал в клубах сигаретного дыма, который мог саднить лёгкие счастливчикам, не знакомым с сигаретами. Но Даби вдыхал его всей грудью, целиком наполняя свои лёгкие, которые этот дым обжечь уже не мог. Он и без того был полностью обожжен. Как снаружи, так и внутри. "We're building it up To break it back down" — Давненько тебя здесь не было, — решил начать бармен. Если он и заметил разительные перемены в его внешнем виде — а они, к сожалению, были — то ничем не выдал этого. — Занят был, — коротко ответил он, даже не посмотрев в его сторону. Его взгляд был прикован на два кубика льда, плавающих в стакане. Даби не был настроен на разговоры. Только не сегодня. Говорить Даби про то, что с последнего визита в бар у него заметно увеличилось количество повреждений на теле, так же, как и уменьшилась площадь здоровой кожи — было самоубийством, и бармен прекрасно это знал, поэтому отвлёкся на другого гостя, выполняя очередной заказ. «Моё сердце давно превратилось в уголь». «С того самого дня... Первым, что сгорело в том страшном бушующем синем пламени, было моё сердце». "We're building it up To burn it down" Чёрный уголь качал такую же черную кровь по едва живому, бесконечно израненному и слабому телу, отравляя его с каждым своим ударом все больше. Как если бы это были излучения урановой руды. Даби забывался за бессчётным количеством выпитых стаканов крепкого алкоголя. Да, бар определённо был его излюбленным местом после трудовых будней. Ещё бы, очередная миссия, которая закончилась немыслимой горой трупов, превратившихся в жалкую кучку пепла, которую ветер в скором времени унесёт черт те куда. Да это уже и не имеет значения. Даби выполнял задания беспрекословно, ни один мускул уже не мог дрогнуть на его лице. Как само собой разумеющееся. Словно зубы почистил больше положенного за одно лишь утро. Вот только изнутри его что-то, не переставая, жрало. Пустота, вгрызавшаяся в его сущность, не давала ему и шанса на хотя бы один спокойно прожитый день. Лишь градус выводил его на время из состояния "будь что будет" в "да пошло оно всё". Чувствовать хоть что-то - явно лучше, чем совсем ничего. И да, он чувствовал. Ох, как чувствовал! Жуткие позывы тошноты, не дающие ему весь следующий день разогнуться. Бесконечная жажда. Головная боль, сравнимая с ударами молотков по вискам. Болезненная реакция на любые раздражители, которых в Лиге было в избытке. Не совсем романтичное похмелье. — Ты наживаешь себе лишь проблемы своими вылазками каждую ночь, — пробуробил Шигараки. — Единственная проблема, которую я себе нажил, это тебя в качестве лидера. — Даби, черт тебя дери, хватит приходить в щи каждое утро, — Шигараки устроил нагоняй, очевидно, не выдержав последнего прихода Даби, который, порядком, устроил на базе бедлам. — Тебе то какое дело? — меланхолично спросил Даби, даже не открывая глаз, которые дико ломило от света. Похмелье возникало все чаще и проходило куда дольше и хуже. — Ты от этой едва дышащей хибары хочешь только фундамент оставить? — Ты преувеличиваешь. — Даби, ты этой ночью к чертям палил все вокруг! Ты напугал Тогу своим безумием. — Тога всегда была не от мира сего. Понапридумывала чего-то, а я крайний... — Даби, я устал от этого, завязывай пить, иначе такими темпами подохнешь раньше, чем достигнешь той цели, ради которой ты и вступил в Лигу. Жалкая смерть жалкого человека. Даби давно пустился во все тяжкие, позабыв о том, что его внешность уже далеко не была привлекательной. Он пугал одним видом, стоило ему появиться в толпе прохожих. Его сторонились. Его избегали. За его спиной постоянно шептались. Но ему было плевать. Ему больше нечего терять. "We can't wait To burn it to the ground" На теле менее 20% живой плоти, которая ещё не подверглась его беспощадному пламени. Но это пока. Это временно. А у времени размытые промежутки. Да и границы у Даби давно поистерлись, если и были когда-то. Он не видел смысла сдерживать себя в поединке со второсортной швалью. Он использовал способность на максимум. «Какая разница?» "The colors conflicted As the flames climbed into the clouds" А поздним вечерами разглядывал поврежденную поверхность кожи. Точно игра в сапёра, в которой так же заведомо неизвестна величина открывающейся территории, когда ты рандомно тыкаешь на карту. «Один в один». Никогда не знаешь, когда будет тот самый последний раз. Эта вереница однотипных дней затянулась на шее как петля, не давая высвободиться. Не давая и шанса на нормальную жизнь. Она болезненно впивалась в мёртвую, на первый взгляд, опаленную и чертовски сухую плоть. Отшелушивающиеся частички кожи безжалостно осыпались, как чешуйки с крыльев бабочек. Только, если в случае с ними, это и было красиво, то в случае с Даби — как минимум мерзко. Все это так и норовило обнажить его трахею, сделав ещё отвратнее, словно предел им ещё не был пройден. Словно он ещё не перешёл тот самый порог нелицеприятного зрелища для остальных. Словно он ещё не стал тем самым конченным уродом во всех смыслах. Когда желудок вновь неприятно содрогнулся от жгучего тепла внутри, Даби поймал себя на мысли, что в очередной раз забыл закинуть в себя хоть что-то, способное поддерживать его жалкое существование. «Упасть в обморок посреди улицы или в самой Лиге от истощения не входило в мои планы», — слабо улыбнулся он, продолжая тянуть янтарный напиток. Алкоголь вернул небольшую жизнь его глазам, которые стали сверкать при слабом искусственном освещении, во всю крича о том, что нужная кондиция достигнута, пора остановиться. Но когда Даби кого-то слушал? Тем более, когда Даби слушал голос разума, указывающий на неприятные последствия для его собственного тела? Какая вообще разница, когда ты живой мертвец? Он сделал знак бармену, повторив заказ. Жаль, что нельзя так же просто выблевать ту пустоту из своего тела, что комком сплелась внутри, оплетая сложной паутиной все органы чувств. Жаль, что нельзя так же выблевать из себя все дерьмо. Жаль. Думать о смысле жизни равносильно тому, как думать о процессе глотания. Вникая в механизм действия, забываешь, как это происходит на автомате, и вот ты сидишь, не в силах проглотить глоток воды. Так же и здесь. Углубляясь в поиски какого-то смысла, забываешь, как жить вообще. И Даби забыл. Он не мог найти причины, чтобы жить. Причины, чтобы бороться. Он просто устал. Устал от своей собственной лжи. Все, что оставалось — скрыть боль за пустой и лживой улыбкой. Улыбка как прикрытие. Улыбка, которая ранит сильнее ножа. Отсутствие причин для существования сделало жизнь для Даби безвкусной и абсурдной. Даби давно перестал искать смысл в своём существовании. Он понял, что это так же бессмысленно, как и та попытка переманить Кацуки Бакуго на сторону Лиги. «Вот уж кто точно наполнен до предела тягой к жизни. С него аж сочится эта чёртова энергия, которой мне так не хватает». "I wanted to fix this But couldn't stop from tearing it down" Каждый сам выбирает, как прожить свою жизнь. Даби же её просто прожигал, оставляя за собой бесчисленную вереницу трупов, обращенных в пепел, в котором он сам же и утонет в скором времени. «Что сотворишь, в том и захлебнёшься». Даби и сам скоро превратится в эту мёртвую плоть, что обратится в пепел и разлетится по всей Японии. Его прах будут вдыхать тысячи других людей. И с того самого момента в каждом будет жить маленькая частичка самого Даби, злодея А-ранга, члена Лиги. Частица того, кто полностью прожег свою жизнь и сжёг самого себя. Когда заканчивается одна история, всегда начинается другая. Ведь в жизни все циклично. «А какая к черту разница, как я проживу эту пустую жизнь? Там — после смерти — все равно нихера нет..." — пустой взгляд уставился в потолок, словно пытаясь найти ответ, хоть единое слово, которое могло бы послужить тем самым толчком из глубин ада на ясную поверхность. Но Даби не находит ничего и лишь тихо усмехается. Когда-нибудь на смену одной неудачной истории придёт другая. С более счастливым концом.